Для того чтобы блокировать сообщение Антиземли с остальными планетами системы, мы разошлём восемь тысяч автономных модулей. Некоторые из них заразят вирусом спутники связи, которые располагаются здесь, здесь и здесь, — лазерная указка мелькнула по трём белым точкам далеко за пределами орбиты Антиземли. — Другие создадут сеть помех вокруг планеты, поместив её, так сказать, в информационный вакуум. Всё это произойдёт сегодня вечером, ориентировочно с двадцати одного часа тридцати минут до двадцати одного часа сорока минут по корабельному времени. Связь с Антиземлёй оборвётся незаметно для систем Федерации. После подавления охранных систем Антиземли мы установим на орбите свои защитные комплексы класса «космический страж» и атакующие блоки класса «ураган». Это обеспечит нам защиту от случайных посетителей. В любом случае, пока федералы поймут, что с Антиземлёй что-то не так, и доберутся до неё, мы запустим супертрансактор и начнём контролировать космическое пространство Солнечной Системы!
Отец Эбнер убрал указку в карман и повернулся к слушателям.
— Таков план, — сказал он, слегка подавшись вперёд. — Но никто не знает, как всё пойдёт на самом деле, поэтому я прошу вас быть готовыми к любому повороту судьбы. Мы обязаны сделать всё, от нас зависящее! Сейчас вы свободны. Проведите оставшееся до начала операции время с пользой. Послезавтра в полдень вас вызовут сюда. Не опаздывайте. Мы должны высадиться на Антиземлю через два дня. Рассчитать время точнее сложно. Словом, не расслабляйтесь, — священник обвёл присутствующих взглядом. — Благодарю за внимание! — он кивнул, давая понять, что собрание окончено.
Все поднялись со своих мест и начали расходиться. Макс пошёл в столовую. Ему не хотелось завтракать в одиночестве. По дороге его догнал Рей Фолнер. Коротышка был, как никогда, серьёзен.
— Брат Джон, — окликнул он Макса. — Ты идёшь в столовую?
— Да, брат Рей, — отозвался Макс. — Составишь мне компанию?
— С удовольствием. Как тебе речь Эбнера?
Макс пожал плечами.
— Нас это мало касается, — ответил он. — Ведь драться придётся Гаруде и… бортовому компьютеру «Веспасиана».
— Я говорю про контроль над космосом.
— А что, разве мы его не получим?
— Если запустим артефакт, то, скорее всего, получим. Но у нас нет такой гарантии, верно?
— В общем-то, да.
— Тем более, я слышал, тебе стало дурно во время эксперимента, — Фолнер вопросительно взглянул на Макса. — Это правда?
— Да, — нехотя ответил Макс. — Но ведь всё получилось, так?
— Ты же понимаешь, что модель — это не супертрансактор. Если что-то сорвётся, может случиться жуткая катастрофа. Я даже не представляю, чем это грозит… не только нам, а всей галактике.
— Возможно, всё не так уж страшно, — заметил Макс. — В любом случае, отец Эбнер верит в меня.
— Ты говорил с ним?
Макс кивнул.
— У нас всё равно нет выбора, — сказал он. — Так что, либо пан, либо пропал.
Рей Фолнер усмехнулся.
— Это верно. И так было с самого начала. Вся эта затея — одна большая авантюра. Но если мы победим, это будет грандиозно! Жизнь в Солнечной Системе изменится.
— Каким образом?
— Республика оздоровит общество. Федерация давно загнивает, она подобна болоту. Ей нужна свежая вода.
— И свежая кровь? — спросил Макс.
Фолнер поморщился.
— Зачем этот натурализм? И так понятно, что обновления без жертв не бывает, но я верю, что это того стоит. И все мы верим. А ты разве нет?
— Не знаю, — ответил Макс, хотя понимал, что должен согласиться с Ангелом. — Я не читал умных книжек и в истории не силён. Возможно, всегда так и бывает, вполне допускаю, что статистика может замещать правду и успокаивать совесть, но я не сторонник войны.
— Зачем же ты здесь? — спросил Фолнер. — Ведь ты знал, чем должно закончиться наше… путешествие.
— Заставить Федерацию плясать под свою дудку, взять её под свой контроль — это одно, а втягивать её в войну — другое.
— Никто и не собирается этого делать.
— Разве? — Макс скептически посмотрел на Фолнера. — А как же то, что отец Эбнер говорил о кораблях Федерации?
— О чём ты?
— Ты знаешь, о чём, Рэй! — Макс отбросил положенное обращение «брат», тем более что оно уже успело ему осточертеть. — Когда корабли Содружества подойдут к Антиземле, их уничтожат, не так ли?
— Это ни к чему, — ответил Фолнер. — Мы не хотим человеческих жертв. Ты же слышал, что говорил Эбнер о патрульных катерах. Мы просто захватим их. Зачем же нам уничтожать экипажи других кораблей?
— Например, в качестве акта устрашения. Чтобы показать свои возможности.
— Мы не стремимся захватить мир, Джон, — Фолнер также отбросил положенное обращение. Он говорил как приятель, почти проникновенно. — Только сделать его немного лучше. Разве ты сам этого не хочешь?
— Хочу. Я очень хочу, чтобы Федеральное правительство захлебнулось своим лицемерием, чтобы небоскрёбы Венеры не прикрывали своим великолепием смердящих трущоб, чтобы у любого был шанс стать тем, кем он хочет!
— Вот видишь, — сказал Фолнер. — И так же думают миллиарды. Разве они не стоят наших усилий?
— Если рассуждать так, то, конечно, да. Но если взять совесть отдельно взятого человека… Мою, например. Я не уверен, что готов взять на себя ответственность за гибель, скажем, экипажа корабля. Даже если буду понимать, что это принесёт пользу человечеству. А пока я не вижу пользы от этого.
— Ты говоришь «совесть», — Рей Фолнер пытливо посмотрел на Макса. — Но имеешь в виду совсем не то, что я.
— Почему?
— Потому что под совестью ты подразумеваешь собственный покой, душевный комфорт. А я считаю, что совесть — это ответственность за то, что происходит вокруг тебя и за то, что ты совершил либо не совершил, чтобы сделать мир лучше. Впрочем, ты уже сказал, что не готов взять на себя ответственность… — Фолнер отвернулся.
Глава 45
Некоторое время они шагали по коридору молча. Макс думал том, что не так давно он не был так щепетилен по отношению к человеческим жизням и считал, что мятежники заслуживают самого сурового наказания. Теперь же он не мог представить, что окажется среди тех, кто, возможно, уничтожит армады кораблей с тысячами людей на борту. Почему? Оттого ли, что он до сих пор мыслил себя жителем Федерации и продолжал воспринимать республиканцев как врагов или, напротив, перестал отличать своих от чужих? Макс не мог дать ответ на этот вопрос, но чувствовал, что Рей Фолнер, выражавший официальную позицию Республики, прав лишь отчасти. Конечно, Макс хотел, чтобы мир изменился, но он не верил в то, что это возможно. Если двадцать семь веков истории со всеми её реформами, войнами, революциями и преобразованиями не смогли сделать этого, то почему это должно получиться у Республики? С другой стороны, Содружество было слишком лениво, оно всё глубже погружалось в болото сибаритства с одной стороны и бездеятельного смирения — с другой. Даже самые низы не помышляли о том, чтобы взбунтоваться: у федералов было, что противопоставить любому мелкому бунту, и это на протяжении многих лет доказывал Карательный корпус. Конечно, только масштабное восстание вроде отделения нескольких планет могло всколыхнуть этот омут. Но приведёт ли оно к оздоровлению человечества? И, кроме того, Макс вовсе не был уверен, что Седовым двигало альтруистическое желание сделать мир лучше. Хотя история знала и такие примеры.
Они с Реем Фолнером вошли в столовую, обставленную в викторианском стиле. Максу она казалась роскошной, хотя он знал, что по сравнению с интерьером частной космояхты, это стандартный, можно сказать, фабричный дизайн.
Когда они сели за столик, к ним подкатил динсбот с электронным меню на передней части корпуса.
— Делайте ваш заказ, — сказал он металлическим голосом.
Макс несколько раз ткнул пальцем в сенсорную панель, выбрав таким образом суп харчо, жареную рыбу в кляре с острым соусом и картошкой, крепкий кофе с сахаром и круассан.