Наступил день юбилея. Я колебался, что мне делать. Не пойти, как уже говорилось, не мог. Вопрос был в том, как поступить с Машкой. Несколькими днями раньше я, как полагается, получил на красивой открытке официальное приглашение на прием. И, как принято, на двоих. В другой ситуации я бы, не колеблясь, потащился с Машкой, но сейчас меня обуревали сомнения. Хуже того, прекрасно понимая, что мужики на такие приемы без баб не ходят, Машенция буквально требовала, чтобы я взял ее с собой. Наконец, я сдался. Может, действительно будет спокойнее, если мы будем рядом друг с другом. Хотя, по-честному, я больше опасался не Хлопотуна, а того, что на приеме будет Олигарх. А у него, как известно, дочь Нина. Знакомить этих женщин в мои планы не входило.
Не могу не похвастаться: благодаря моим трудам, прием прошел на высшем уровне. Не было перегрузки ни в еде, ни, что немаловажно, в питье. Даже с артистами мне повезло. Тимур настаивал, чтобы я позвал кого-нибудь из «звезд». Но я своевольничал. По моему мнению, присутствие «звезды» или «звезд» всего лишь отражало финансовое состояние фирмы, которое у нас было и так в порядке, и в рекламе не нуждалось. Так что, экономно рассудил я, пускай молоденькие сотрудницы сохранят трусики сухими и не понюхают, каким одеколоном пахнет от какого-нибудь Киркорова. У меня был другой вариант. Я как-то был на подобном мероприятии, и там развлекательную программу вели какие-то молодые неизвестные ребята. Причем очень профессионально и здорово. Они дали не только хороший, но, что немаловажно, незатянутый во времени концерт, который мог бы удовлетворить вкусы самого привередливого зрителя, но, слава богу, привычными атрибутами торжественных представлений, вроде па-де-де из балета Минкуса не пользовались. Артисты были, если можно так выразиться, неудачниками шоу-бизнеса. Будучи не хуже, а может, и лучше некоторых знаменитостей, они по капризу судьбы в «звездную» обойму не попали и сколотили собственный коллективчик, который неплохо зарабатывал на всякого рода праздниках, благо поводов для них и шальных денег у богатеев было предостаточно. Я тогда на всякий случай взял их координаты. И теперь не переставал сам себя хвалить за дальновидность.
Вы наверняка знаете, что на любом таком мероприятии наступает момент затишья, когда все официальные слова сказаны, и люди незаметно начинают ослаблять узлы галстуков. Часть, прибывшая только чтобы отметиться, тихо, стараясь не привлекать внимание, уходит прощаться с боссами. А остальные вначале застенчиво, а потом более откровенно начинают кучковаться по интересам, состоящим из определенных людей, выпивки и жратвы. Порядок перечисленного выше произвольно варьируется. Именно в этот момент начали оправдываться мои худшие опасения: к нам приехал, к нам приехал Кагановский дорогой. А с ним в красивейшем, скорее подходящем принцессе, платье не менее красивая молодая женщина. И, странное дело, я знал, как эту женщину зовут. Нина. Увидев ее, Машка окаменела. Она считала, что будет первой среди всех. Она ей и была. Но что было делать, если они обе были первыми? Хотел бы я посмотреть на того Париса, который рискнул вручить одной из них яблоко. Я бы ему ручонки-то поотрывал. А Машка меня в очередной раз удивила. Бабы все-таки телепатки, наверное. Она подозрительно глянула на меня и крепко взяла под руку. Между прочим, первый раз в жизни.
– Это ваш босс со своей женой пришел? – с уксусно-кислым видом спросила она. Похоже, что у Машки уже сложилось определенное о Нинке мнение. Что-то вроде того, что молоденькая шлюшка окрутила мешок с деньгами, отбив у законной жены. Так мне, во всяком случае, показалось.
– Это его дочь, – деланно равнодушно ответил я, а Машка ни за что, ни про что больно ущипнула меня за плечо.
Я надеялся, что Олигарх не задержится, но не тут-то было. Он всем своим видом пытался показать, что он простой, как и мы, был весел, общителен и явно не торопился уезжать. Но, в конце концов, он устал «ходить в народ» и отозвал в сторонку меня и Тимура с нашими женщинами. Мы всей командой начали изображать ставку главнокомандующего. Не знаю, произошло ли это случайно, или оба босса нарочно решили надо мной поиздеваться, но, искренне отдав должное красоте Нинки и уже фальшиво – привлекательности милой, но некрасивой жены Тимура, они буквально засыпали Машку длинными и откровенными комплиментами, чем в итоге вогнали ее, совсем не застенчивую, в краску. Все это выглядело бы невинно и для меня даже лестно, если бы оба не знали о моих встречах с Ниной. А та в ответ сердито прикусила губку. Я-то знал, что у нее и так полно необоснованных комплексов в отношении собственной внешности. А тут прилюдно, как бы нарочно, ей противопоставили красоту другой. Мне в этот момент ужасно хотелось куда-нибудь смыться. Сходить за коктейлями, например. Я чувствовал себя как на аутодафе. Я понимал несправедливость ситуации в отношении Нинки, но и рисковать своим здоровьем и оказывать ей знаки внимания в Машкином присутствии мне не хотелось. Я, конечно, выдавил несколько слов. Но они отдавали фальшью. Я даже сам это почувствовал.
Наконец, Олигарх решил, что уделил нам достаточно времени, и отвалил, оставив Нинку. Тимур тут же этим воспользовался и вместе со своей благоверной отчалил в неопределенном направлении. Полагаю, ему было все равно куда, лишь бы от меня подальше. Мы остались втроем. Дружной, веселой компанией из трясущегося от страха мужика и двух его любовниц, одна из которых, та, что беременна, точно не знала о существовании другой.
– Родион Николаевич! – светским тоном начала Нинка. – У меня не было и секунды вставить слово в комплименты, обрушившиеся на Марию, но я присоединяюсь к мнению папы и Тимура Арсеньевича. У вас очень красивая жена.
Вот змея, подумал я. Знает же прекрасно, что я не женат. Конспиратор длинноногий. Радистка Кэт.
– Я не жена, – с кривой улыбкой ответила Машка. Знаете эту женскую улыбку? Смотришь, вроде и придраться не к чему, а тебя как током бьет: отвали, мол, подруга, по-хорошему.
Нинка деланно удивилась, подняв вверх брови, и посмотрела на меня. Но говорить ничего не стала. Ей ведь, всего лишь дочери босса (более чем «ха-ха»), до моей личной жизни «никакого дела не было». Однако молчание только усугубило ситуацию. Машка всем своим видом, в рамках дозволенного, демонстрировала, что не возражала бы, если б Нина провалилась в тартарары. Я молчал, понимая: что бы ни сказал, буду выглядеть идиотом. А Нинка, похоже, получала несвойственное ей садистское удовольствие, глядя на Машкину плохо скрываемую бабскую неприязнь и мое не самое выигрышное положение ужа на сковороде. К счастью, устраивать разборки она, похоже, не собиралась. И я благодарил бога, что она не Машка. С темпераментом той она запросто могла бы, не пытаясь ждать более удобного момента, подойти ко мне и влепить оплеуху. Или даже вцепиться в волосы моей спутницы.
Но Нина была не такой. А может, только делала вид. Во всяком случае, в сказанном ей, на первый взгляд, никакого прямого выпада не было.
– Вы знаете, Мария (надо было слышать, как она произнесла это имя), я не знакома с Родионом. Но, к сожалению, хорошо знакома с жизнью бизнесменов по своему папе. Это люди, у которых единственной любовью и их семьей являются деньги. Они зарабатывают и тратят деньги на вещи, которыми сами не пользуются. Они даже часто не знают, зачем они им. После смерти мамы я молилась, чтобы отец не «купил», как люди его круга, себе новую жену. И, слава богу, у него хватило ума этого не делать. Но я часто думаю, что жены бизнесменов, по сути, хорошо упакованные и ухоженные куклы и при этом несчастные бабы. Глупо выходить замуж за бедного, но мужик не должен ехать мозгами из-за денег. Пусть лучше сходят с ума из-за своих женщин. Правда, Мария?
Нина помолчала в ожидании так и не прозвучавшего ответа.
– Надеюсь, ваш Родион не такой, – снова заговорила она и вдруг оживилась. – Кстати, Мария, мне очень нравится ваша сумочка. Я подарила такую же своей домработнице. Она хорошая женщина, и мне искренне хотелось сделать ей приятное. А теперь, видя эту сумочку у вас, поняла, что не ошиблась в выборе.