Я решил привлечь достойного сотрудника Специального отдела, человека, которому я мог доверять, из Специального отдела на Теннент-стрит. Единственный способ, которым я мог гарантировать, что он будет вовлечен в этот сценарий жизни или смерти, состоял в том, чтобы заявить, что кто-то другой, кроме «Игрека», возможно, какой-то член ДСО из Шенкилл, попросил Томми предоставить машину для убийства. Это исключило бы Алека из уравнения. На этот счет я представил рапорт по форме CID 50 (входящую разведсводку).

У меня были серьезные сомнения относительно того, начнет ли Специальный отдел операцию по аресту «Игрека». Я уже сталкивался с этим раньше. Они предприняли бы какие-то открытые действия, чтобы прервать операцию ДСО, тем самым избавив от необходимости кого-либо арестовывать. Единственная проблема с такой формой реагирования заключалась в том, что в будущем команда убийц ДСО вполне могла снова предпринять действия против той же предполагаемой жертвы, но в то время, когда наши источники были не в состоянии сообщить об их намерениях.

Времени на промедление не было. На карту была поставлена жизнь. Я не хотел чтобы Алек вмешивался в это дело. Я доложил о разведданных своему начальству, а через них в Специальный отдел, в соответствии с нашими правилами.

Со мной в течение очень короткого времени связался сотрудник Специального отдела из офиса на Теннент-стрит. В то время у меня были хорошие отношения с этим офицером. Я знал, что он, по крайней мере, намеренно не причинил бы Томми никакого вреда. Я организовал встречу между Томми и Специальным отделом. Я заверил Томми, что, хотя этот вопрос теперь не в моей власти, он может безоговорочно доверять сотруднику Специального отдела, о котором идет речь.

Позже Томми сообщил мне, что он встретился с ним и передал им машину, о которой шла речь. Я был в курсе событий. Машина была оснащено маячком в одном из мест в Восточном Белфасте.

После возвращения машины со мной связался очень обеспокоенный Томми. У Томми не было никаких проблем с сотрудником Специального отдела, которого он встретил, называя его «порядочным парнем». Однако он был озадачен тем, почему сотрудник филиала должен говорить ему быть очень, очень осторожным. По словам Томми, самого сотрудника Специального отдела трясло, и весь этот опыт сильно выбил его из колеи. Он спросил меня, сколько людей знали о жучке в машине. Я заверил его, что очень немногие люди знают о том, что происходит.

Томми работал с несколькими членами ДСО из группы «Икса» на случайной, но ежедневной основе. Это был редкий день, когда в его доме никого не было, даже когда их командир уезжал в отпуск. Мы попросили Томми держать нас в курсе ситуации. Проходили дни, а мы ничего от него не слышали. Это меня сильно обеспокоило, но я знал, что лучше не пытаться звонить ему домой. Я не хотел привлекать к нему излишнее внимание в такой критический момент. Также с моей стороны было бы благоразумно спросить Специальный отдел о том, что происходит.

Следующее, что я услышал от Томми, было в 2 часа ночи несколько дней спустя. Мне позвонила женщина, детектив-констебль из отдела уголовного розыска на Теннент-стрит. Она сказала мне, что я должен позвонить Томми домой. У этого человека был номер моего домашнего телефона. Зачем ему звонить на Теннент-стрит, чтобы связаться со мной? Очевидно, что-то было очень не так. Я боялся худшего.

Я связался с Томми несколько минут спустя со своего домашнего телефона. Он сказал мне, что ДСО никогда не приходили к нему, чтобы забрать машину. Она все еще была там. Он сказал мне, что все члены ДСО «Икса» перестали звонить к нему домой, и что сам «Икс» сейчас вернулся из отпуска за границей, но не пришел повидаться с ним. Это было очень странно, потому что перед тем, как он уехал в отпуск, «Икс» обнял его и сказал, что увидится с ним, как только он вернется домой. Так почему же он не вышел на связь? Единственным логичным объяснением было то, что ДСО каким-то образом узнали о жучке в машине. Он рассказал мне, что всего за неделю до этого командир ДСО привел его к присяге на верность на квартире в районе лоялистов Рэткул.

Я пытался успокоить его. Они не могли знать! Как они могли? Но почему тогда никто из обычных членов ДСО не посещал его дом? Я не мог его успокоить. Томми, вообще говоря, было нелегко вывести из себя. Он просто знал, что дело мутное, и он опасался нападения со стороны своих знакомых из ДСО в любое время. Источник явно паниковал.

— Как ДСО могли узнать? — снова спросил он меня.

Я понятия не имел. За происходящее отвечал Специальный отдел, так что не в их интересах было ставить операцию под угрозу. В тот вечер я провел по крайней мере час или два, разговаривая по телефону с Томми. Я посоветовал ему вернуться в компанию ДСО: он должен попытаться проявить наглость. Я предложил ему неожиданно появиться на сходке ДСО и остаться там совсем ненадолго, чтобы проверить температуру. Он был напуган, на самом деле в ужасе, но согласился это сделать. Так получилось, что он должен был присутствовать на собрании ДСО в доме высокопоставленного командира в Шор-Кресент в течение следующего дня или около того.

Я повесил трубку в замешательстве. На карту была поставлена жизнь молодого католика. Кто в ДСО принял решение не использовать машину? Теперь, когда «Икс», командир боевиков, вернулся из отпуска, почему он не связался со своим старым приятелем, нашим источником Томми?

Я знал, что, в конце концов, наш долг — спасать жизни, но как насчет нашего «долга заботиться» о нашем источнике? Если он был прав, то его жизнь действительно находилась в очень серьезной опасности. Остаток той ночи я спал очень мало. У меня было много возможностей помочь нашему источнику. Например, Томми не знал, что у нас были другие источники в его подразделении, которые гораздо лучше него могли сообщать о деятельности ДСО. Мы могли бы связаться с ними, чтобы выяснить, был ли Томми под подозрением.

На следующий день я обсудил этот телефонный звонок с очень высокопоставленными офицерами полиции. Они не были убеждены, придерживаясь мнения, что, скорее всего, что-то сказанное или сделанное Томми привело к разрыву с ДСО. Я должен был признать, что без каких-либо свидетельств обратного это вполне могло быть так. Все вернулось к на исходную точку.

Нам не пришлось долго ждать. Второй звонок от Томми побудил к немедленной встрече с источником. У него была информация в связи с ночным поджогом гостиницы «Раффорт», бара на окраине Гленгормли и хорошо известного в те дни притона ДСО. Мне было известно, что штаб-квартира отдела по борьбе с тяжкими преступлениями уголовного розыска проводила операцию в баре, которая, как они были уверены, приведет к арестам некоторых очень зловещих людей из ДСО, причастных к попытке вымогательства средств у владельца. Люди, в число которых входили два агента Специального отдела, «Икс» и «Игрек». Для обнаружения преступников были установлены дорогостоящие скрытые камеры КПО.

Я уже разговаривал с сержантом-детективом из команды по борьбе с рэкетом C12 штаб-квартиры КПО. Пожар был злонамеренным, и он задался вопросом, заметили ли ДСО попытку их ужалить. Я почувствовал запах крысы. У меня были веские основания подозревать, что некоторые офицеры Специального отдела предали операцию уголовного розыска.

Поскольку Томми был членом команды ДСО, находящейся под наблюдением C12, я полагал, что он мог бы помочь ответственному сержанту-детективу. Я назначил им встречу у себя дома в Баллироберте. И лоялисты, и республиканские террористы знали, где я живу. Они преследовали меня там в течение многих лет. Мой дом был практически крепостью.

Я договорился встретиться с Томми за час до встречи с C12. Это дало бы мне столько времени, сколько мне было нужно, чтобы обсудить предполагаемый компромисс в операции штаб-квартиры «Жало». Томми прибыл первым. У него было пепельное лицо. Как бывший член ВИРА, а ныне полностью приведенный к присяге член ДСО, он явно был не из тех, кого легко напугать. Так что по его поведению я понял, что он был осведомлен о том факте, что теперь он был в списке смертников ДСО, и почему.