В эти трагические минуты к месту аварии подъезжали и подъезжали встречные и попутные машины. Водители видели в самосвале сгоревшие до металлических ободов передние колеса, вжатый радиатор, разбитое стекло. В сорванном с креплений кузове осталось около 400 килограммов картофеля».

На асфальте были хорошо заметны следы торможения самосвала, эксперты подсчитают их длину — 27 ,6 метра, они круто сворачивали влево на полосу встречного движения. С противоположного направления, ближе к осевой линии дороги, следователи позже зафиксировали следы торможения автомобиля «Чайка» длиной 22,5 метра с поворотом вправо.

Через час после гибели Машерова в приемную председателя КГБ Беларуси В. Балуева позвонил первый заместитель председателя КГБ СССР генерал С. Цвигун, уточнил: «Правда ли, что погиб Машеров?» Выслушав ответ дежурного, он высказал поток грубостей в адрес сотрудников КГБ республики и подразделения охраны.

О трагедии министр МВД СССР Николай Щелоков сообщил по телефону Леониду Брежневу. В Минск срочно вылетел начальник главного управления ГАИ МВД СССР генерал Лукьянов.

***

На основании материалов осмотра происшествия по факту автомобильной катастрофы на 659-м километре автомагистрали Москва — Брест, когда столкнулись автомобили ГАЗ-53Б № 02-21 МБЕ и ГАЗ-13 «Чайка» № 10-09 МИП и погибли три человека, следователь по особо важным делам при Прокуратуре БССР советник юстиции Николай Игнатович (будущий Генеральный прокурор Республики Беларусь) в этот же день возбудил уголовное дело.

Вечером в 18 часов 15 минут был задержан Николай Пустовит, водитель грузовика. Его направили в Жодинскую горбольницу для содержания под охраной до выздоровления.

В экспертном заключении комиссионной судебно-медицинской экспертизы под председательством С. Максимова, главного судмедэксперта Минздрава БССР, в частности, говорилось, что смерть Машерова наступила сразу же «из-за повреждения жизненно важных органов, от тяжелой черепно-мозговой травмы в виде многочисленных переломов костей черепа, кровоизлияния в головной мозг, многочисленных разрывов органов грудной и брюшной полости с внутренним кровотечением и травматическим шоком. Имеющиеся заболевания (хроническая ишемическая болезнь сердца, пневмосклероз, отсутствие левой почки) и изменения внутренних органов причинной связи с наступившей смертью не имели».

Николай Манак, главный кардиолог республики, доктор медицинских наук, директор Белорусского НИИ кардиологии, позже вспоминал: «Начиная с военных лет, Машеров много курил. Поэтому, когда я стал работать (лечащим врачом. - С. А.) с ним, поставил для себя задачу: отучить его от вредной привычки. Беседы на эту тему вел неоднократно, в самых разных ситуациях, а в качестве примера и сам оставил курение. И вот когда ему удалили миндалины, я сказал: «Петр Миронович, в первые дни вам будет тяжело дышать, а не то что курить». На что он ответил: «Хорошо, я попробую, но только ты не афишируй». С тех пор он не брал сигареты в руки. Хотя давалось ему это не очень легко: стаж курильщика был внушителен, да и выкуривал он в последнее время по две пачки сигарет в день. Машеров был весьма умеренным и непритязательным в еде, практически не употреблял алкоголя. На многочисленных приемах, если на столе стоял коньяк, ему «по цвету» наливали только чай, а если водка - обычную воду...»

Это лишь некоторые штрихи, характеризующие Петра Мироновича. Он вел здоровый образ жизни и был примером для других...

Сотрудник КГБ Валентин Чесноков в аварии умер сразу же после размятия мозга, перелома шейного позвонка и других повреждений.

Смерть Евгения Зайцева, как установила экспертиза, наступила от острой потери крови и шока, который развился в результате несовместимых с жизнью повреждений — разрыва легких, кровоизлияния, перелома шейного отделения позвоночника после закидывания головы в момент столкновения.

Судебно-автотехническая экспертиза НИИ судебной экспертизы Министерства юстиции БССР установила следующее:

1. Технически неисправных узлов, агрегатов и систем автомобилей ГАЗ-53Б, «Чайка», двух автомашин «Волга», МАЗа-503, которые могли бы влиять на опасность движения в данном дорожнотранспортном происшествии, не было.

2. Окраска переднего спецавтомобиля ГАЗ-24 № 01-30 МИК, световая сигнализация и надпись «ГАИ» на нем не соответствовали требованиям ГОСТа «Транспортные средства оперативных служб…».

3. После первого удара возникли деформация и дальнейшее перемещение; «Чайка» развернулась по часовой стрелке и левый ее бок вступил в контакт с правым боком самосвала. В момент остановки следы торможения грузовика оставлены практически полностью на встречной полосе движения. Следы торможения «Чайки» находились на правой стороне дороги (ширина одной полосы 6 метров).

4. Скорость движения кортежа составляла около 106, в момент столкновения «Чайки» - около 84 километров в час. Скорость движения ГАЗ-53Б перед началом торможения была более 70, а в момент столкновения - около 50 километров в час.

5. В момент, когда задняя часть спецавтомобиля ГАЗ-24 №01-30 МИК поравнялась с передней частью самосвала, последний находился на расстоянии 0,5 метра от осевой линии трассы и до ее пересечения должен был проехать около двух метров. На этом же расстоянии от осевой линии на правой стороне дороги произошло столкновение.

6. Отвлекшись от наблюдения за дорожной обстановкой, водитель Пустовит не изменил скорости движения при сокращении дистанции с автомобилем МАЗ-503, нарушил правила движения. Он имел возможность занять крайнее правое положение на проезжей части и остановиться без маневра влево и последующего выезда на полосу встречного движения.

7. Зафиксированные на месте дорожно-транспортного происшествия следы торможения «Чайки» свидетельствуют о применении ее водителем торможения с целью предотвратить аварию. Водитель «Чайки» Зайцев действовал в соответствии с требованиями правил дорожного движения.

8. При скорости 106 километров в час за секунду «Чайка» проходит 29,4 метра. Водитель спецавтомобиля ГАЗ-24 № 01-30 МИК не имел технической возможности помешать каким-либо образом выезду грузовика с картошкой на встречную полосу. В распоряжении старшего группы Ковалькова находилась «Волга», которая была оборудована как специальный автомобиль и который в соответствии с требованиями специнструкций должен был ехать первым в колонне. Действия старшего группы эскорта Ковалькова противоречили требованиям правил и специнструкций, а действия водителей машин 01-30 МИК и 01-83 МИК в данном случае были правильными.

Следователь Николай Игнатович после получения результатов экспертизы допросил Эдуарда Леневского, заведующего лабораторией судебно-автотехнических исследований.

- Мог ли Зайцев предотвратить столкновение с автомобилем ГАЗ-53Б путем маневрирования или торможения? Почему этот вопрос не рассматривали эксперты?

- Расчеты показывают, что величина остановочного пути «Чайки» составляет около 90 метров, а отдаление ее от места столкновения в момент начала поворота самосвала влево могло быть не менее 71 метра. Исходя из этих расчетов сделан вывод о невозможности предупреждения столкновения при условии применения торможения водителем «Чайки».

В подобных случаях, если остановочный путь меньше расстояния до помехи, дорожная обстановка считается аварийной и действия водителя зависят от его реакции, самообладания, возможности и умения правильно прогнозировать дальнейшее развитие дорожной ситуации с учетом скоростей и направлениядвижения транспортных средств и т.д. Иными словами, действия водителя зависят от его субъективных качеств. Их оценка не входит в компетенцию автотехнической экспертизы.

— Следственным экспериментом установлено, что водитель Пустовит в данной обстановке имел все возможности на дистанции от 15 до 70 метров за МАЗом заблаговременно увидеть приближение к встречному кортежу спецмашин. Как он должен был поступить в такой ситуации и соответствовали ли его действия требованиям правил дорожного движения?