От ремня, с груди, отвязывал,
Царь взял в руки золотой рожок,
Протрубил на все четыре стороны...
Разносился голос по темным водам —
Становилася вдруг темень божия,
Собирались ветры в тучу густую,
Расходились воды ярые:
Вал вала встает-подталкивает,
Ветры гребни им подтягивают,
Налетел ветер на лодки свейские,
Посрывал покровы алые,
Побросал далеко по морю;
Нагнала тут их вода ярая:
Вал живой горой идет-тянется,
Белым гребнем отливается.
Подошел тут первый вал: он приподнял,
Стоймя приподнял он лодки свейские;
Налетел второй вал: принакренил их;
А и третий — он уж тут как тут:
Захлестнул навек начальников...
Расступилась вода надвое,
Ушли камнем в топь глубокую
Души грешные, некрещеные...
1874
ЛОМОНОСОВ
В печали невская столица;
В церквах унылый перезвон;
Все в черном: царский дом, царица,
Синод, сенат. Со всех сторон
Чины от армии и флота
Спешат в собор; войска, народ —
Во всех испуг, у всех забота:
Великий в мире недочет!
Иерей, смотря на лик безмолвный,
Но и во гробе, как живой,
Несокрушимой мысли полный, —
От слез не властен над собой.
«О чем мы плачем? Что мы стонем?
Что, россияне, мы творим?
Петра Великого хороним,
И что хороним в нем и с ним!..
Ведь в бытие он нас, великий,
Воздвиг из тьмы небытия!..»
И вопли без конца и клики:
«Теперь что ж будет — без тебя!»
В честь императора раздался
Последний пушечный салют, —
Свершилось, — но в сердцах остался
Вопрос: чему же быть?.. Все ждут...
Как будто после бурной тучи
Осталась вся теперь страна,
Владыки мыслию могучей,
Как молнией, избраждена.
Везде глубокие основы
И жизни новые пути —
И нет вождя! И мрак суровый,
И неизвестность впереди!
Один он — кормчий был, который,
Куда вести корабль свой, знал,
Один уверенные взоры
Вдаль, в беспредельность устремлял —
От Зундских вод до Гималаи,
С Невы — на Тихий океан...
Иль это всё — мечта пустая
И честолюбия обман?
И всё, что насаждал он, сгинет?
Труды, ученье, кровь и пот —
Пройдут вотще, и слава минет,
И в прежний мрак всё отойдет?
А главари меж тем престолом
Уже играть пошли, служа
Своим лишь видам и крамолам
И царским делом небрежа!..
Лишь пришлецы, которых знанье
Царь покупал «на семена»,
Торжествовали в упованье,
Что их отныне вся страна!
И, пробираясь ловко к цели,
Они над Русскою землей
На ступенях престола сели,
Как над забранною страной;
И, средь смятения и страха,
Средь казней, пыток и опал,
Уж руку к бармам Мономаха
Курляндский конюх простирал.
Но не вотще от бога гений
Ниспосылается в народ.
Опять к нему своих велений
Истолкователя он шлет.
В стране угрюмой и суровой,
Где, отливаясь на снегах,
По долгим зимам блеск багровый
Колышется на небесах;
Где горы льдов вздымают волны,
Где всё — лесов и неба ширь —
Величьем дел господних полны,
Встает избранный богатырь:
Велик, могуч, как та природа,
Сам — как одно из тех чудес,
Встает для русского народа
Желанным посланцем с небес...
О дивный муж!.. С челом открытым,
С орлиным взглядом, как глядел
На оном море Ледовитом
На чудеса господних дел,
