Любят — и вдруг обо мне в городе говор пошел.
Он Много я видел венков, много видел цветов и цветочниц,
Не было только одной — маленькой Лиды моей!
Она Дома венки я сплетала... рядком их, бывало, развешу...
Вот и теперь они тут... все уж засохли давно!
Он Где ты живешь, переспрашивал женщин, старух я на рынке,
Даже гуляк и повес — все становились в тупик!
Она Вечер, бывало, сижу я, гляжу на веночки и плачу...
Ночь подвигалась... цвета гасли один за другим...
Он В горе, усталый, к богам я взывал, к Аполлону взывал я:
«О сребролукий! да где ж? где же укрылась она?»
Она Всё мне казалось, что вот ты войдешь... и что буду я делать?
С тайной надеждой пошла на площадь я наконец...
Он Я уж давно там бродил... насмотрелся, наслушался вдоволь!
Рыба, плоды, петухи! крики ослов и старух!..
Она Что там за шум был, когда я тебя наконец увидала?
Он Право, не знаю... Но вдруг ты мне мелькнула в толпе...
Она Точно в челне сквозь высокий тростник, в тесноте ты пробился...
Он И очутилися вдруг в шумной толпе мы одни!
Она Помню, я слышала только, как сердце в груди моей билось...
Он Рядом пошли мы с тобой... в очи друг другу глядя...
Она Так, как теперь ты глядишь, и с такою же тихой улыбкой...
Он Как ты прекрасна была, солнцем облита живым!
Она Вышли мы за город...
Он Море блистало в дали серебристой...
Она Всё это, милый, теперь кажется сказкою мне!
Он И без волшебника сказка! без царского сына, царевны!
Она Это — поэма, мой друг!
Он Милая Муза моя!
Она Тише! венки изомнешь... О, как скоро стемнело сегодня!..
Как же хорош и как смел на этом пире ты был!
<1861>
АЛЕКСИС И ДОРА
(Пересказ гётевской элегии)
Ах, неудержно вперед, неудержно всё дале и дале
Мчится на всех парусах в синее море корабль!..
След его длинной темнеет струей, и, сверкая, дельфины
Весело прыгают в ней, словно добычу ловя.
Кормчий на снасти глядит — точно музыку слушает: лихо,
В добрую пору пошли! Ветер попутный как раз!
Очи пловцов и мечты их, как флаги и вымпел летучий,
Весело смотрят вперед... Духом поник лишь один.
К борту склонясь корабля, он всё смотрит, как горы бледнеют,
Берег уходит из глаз... вот уж из виду пропал...
«И у тебя, моя Дора, — он шепчет, — уж скрылся из виду
В море корабль мой и я, милый твой, друг твой, жених!
Тщетно и ты меня ищешь, с высокого берега смотришь,
Вкруг безответна на всё, думой в себя погрузясь!..
Сердце, прижавшися раз к моему, всё не может утихнуть!
Мысль твоя новую жизнь тщетно стремится обнять!
Миг это был, только миг, но он вдруг перевесил все годы,
Мной прожитые во тьме, в сонном, тупом забытьи.
Словно удар громовой, словно молния в сердце упала,
Спавшие силы в груди радостно вдруг пробудив.
Словно совсем я другой, и смотрю на себя с любопытством.
Прежняя жизнь моя вдруг смысл получила в глазах...
Так стихотворец в стихах на пиру предлагает загадку,
Скрывши значенье ее в образах, звуках, цветах;
Каждым любуешься порознь, но вместе всё дико и странно;
Если ж разгадку нашел, вдруг получает всё смысл.
Вот и разгадка моя! Всё, что в жизни за счастье считал я,
Словно уходит во мрак. Всё заслоняя собой,
Образ ее, незаметный доселе, один выступает...
Девочкой вижу ее: черные кудри как смоль,
Бледная смуглость лица, только длинные те же ресницы,
Черные те же глаза, тот же задумчивый взгляд...
Вот вырастает: с плодами на рынок приходит поутру,
Вот от фонтана идет с полным кувшином воды!..
Часто я думал: «А вот с головы ты кувшин свой уронишь!»
