Но, как назло, ни одна дельная мысль не приходила в голову. Сказывалась окружающая обстановка, и мой пустой, начинавший угрюмо ворчать, желудок.
«Завтра же уеду отсюда!» – твердо решил я, и вышел из номера. Внизу справился у администратора, где можно поужинать и есть ли поблизости Интернет-кафе. Оказалось, что в гостинице вполне можно совместить первое со вторым. Интернет-кафе располагалось прямо в фойе, а заказ из ресторана могли принести прямо туда. Идея показалась мне неплохой, и я отправился в кафе. Сеанс обошелся дороговато, но беречь деньги теперь не было никакого смысла.
Устроившись в отдельном кабинетике за современным компьютером, я дождался, пока не принесут из ресторана легкий ужин, состоявший из растительного салата, пары яиц и чашечки кофе, и погрузился в виртуальный мир. С помощью поисковой системы без труда отыскал сорок две тысячи пятьсот шестьдесят восемь упоминаний о разных Вяземских. Отмел второстепенные сайты, остановившись только на известных личностях. Ученых Вяземских оказалось не так уж и много. Всего пятеро, причем двое действующих. Я свел их в одном окне и принялся за сравнение. Ни один из Вяземских-академиков, моих современников, не походил на того идеального ученого, утащившего у меня сверток в метро. С экрана компьютера взирали два совершенно непохожих друг на друга человека. Один лысый, обрюзгший, со скучающим взглядом, биолог, явно был не тем, кого я искал. Второй глядел на мир мрачно и цепко, из-под низко сведенных к переносице бровей, напоминающий горного орла, в том числе и своим хищным, с горбинкой, заостренным носом. Его худое лицо заканчивалось удлиненным острым подбородком, рот выделялся кратким узким дефисом, а выпирающие скулы придавали ему весьма жесткий вид. Мне даже стало не по себе от его проницательного взгляда, будто не фотография была передо мной, а стоял живой человек.
Информации об академике набралось немного, всего на страничку. Краткая биография, опубликованные труды, звания и регалии. Единственной зацепкой стал его домашний адрес и номер телефона, которые я обнаружил на семейном сайте Вяземских. Сам академик, по-видимому, не имел к сайту никакого отношения. Скорее всего, своей страничкой в Интернете обзавелся один из трех его сыновей, да и оставил ненароком адрес.
Едва успел я распечатать заинтересовавшую меня информацию на принтере, как вдруг с сайтом Вяземских начало твориться что-то странное. Сначала изображение задрожало, потом вдруг поплыло по экрану, взорвалось и погасло. На меня вместо портрета академика вылупился мертвецкий череп с пылающими огнем глазницами, повисший в самом центре экрана на темном фоне.
Покрывшись испариной, я вызвал оператора зала. Тот, узрев на экране череп, едва не рухнул в обморок. Взъерошив руками волосы на голове, он простонал, что компьютер поразил какой-то новый, неизвестный вирус, не прекращая при этом уверять, что хозяин его непременно за это «замочит». Мне стало жаль парня. Я сунул ему в руку сторублевую купюру и оставил нетронутый кофе. Большего для спасения бедняги сделать не мог.
В номере я вновь закрылся изнутри, внимательнейшим образом осмотрелся, отыскивая следы чужого присутствия, ничего не нашел и улегся на кровать. Развернул прихваченную с собой компьютерную распечатку и погрузился в ее изучение. Данные оказались весьма ценными. Во-первых, выяснилось, что это был именно тот Вяземский, которого я искал. Прописка его в точности совпадала с тем адресом, что значился в адресованной мне записке. Да, тот самый адрес, где произошел несчастный случай. Выходит, зеваки не обманули, утверждая, что из окна выпал именно Вяземский. Но это подтверждало самые худшие мои опасения. По всему выходило, что проводимые в домашних условиях исследования в области эфира уже успели всколыхнуть невидимые простым смертным силы. Где-то вокруг, в том мире, о существовании которого рядовому обывателю можно было только догадываться, потихоньку раскручивался маховик необъявленной войны. Только непонятно было, кто с кем воюет. Лично я пока строго придерживался нейтралитета. Два моих союзника уже отправились в мир иной, и это было веским доводом в пользу такого решения.
Я отлично сознавал, что долго оставаться в стороне мне просто не позволят. Если пока все ограничивается кратким контактом и чьими-то записками, то в один прекрасный миг все может резко измениться. Оставалось надеяться только на то, что я еще долго буду необходим этим неведомым силам. В том, что пока я им необходим, не было сомнений. Если бы по-настоящему мешал, от меня давно избавились бы. Тем более что и удобных для этого случаев было немало. К примеру, на станции метро. Что стоило липовому академику «случайно» столкнуть меня под поезд?
Во-вторых, сын Вяземского Михаил во всех подробностях описал местоположение семейной научной лаборатории, расположенной в загородной Кашповке, о которой упоминал и Радзиевский. Там, видно, и вела семья ученых свои исследования. Теперь в Кашповке таилась, возможно, отгадка всего ребуса. А может, ожидали даже союзники. В любом случае, не помешало бы ни то, ни другое. Ободренный такими мыслями, я заснул, так и не раздевшись.
Проснулся оттого, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. С трудом разлепил глаза и огляделся. Никого. Что за чертовщина? Я же явно чувствовал, как кто-то теребит меня за плечо.
Электронный будильник на тумбочке высвечивал полпятого утра. В окно сквозь штору сочился, то ярко вспыхивая, то затихая, искусственный неоновый свет уличной рекламы, но в целом, над землей еще царила глухая ночь. Недовольно поворчав, я перевернулся на другой бок с твердым намерением продолжить прерванный сон. И тут раздался легкий скрип. Сон с меня как рукой сняло. Я вздрогнул и насторожился. Кто-то подошел к моей двери. Было хорошо слышно, как в ней тихо щелкнул и повернулся ключ. Холодок пробежал по спине, когда я понял, что кто-то отпирает мою дверь!
Чувствуя, как страх комком встал в горле, я неслышно вскочил на ноги и приблизился к двери. Прижался к стене всем телом, дрожа и стараясь угадать, что делает там, за дверью, ночной визитер. В голове пронеслась спасительная мысль о том, что это всего лишь мелкий гостиничный воришка. Если бы это было так, я бы сам впустил его, отдал бы деньги и расцеловал. Но воришка не стал бы вламываться в номер, где находится постоялец, дождался бы моего ухода.
Ключ повернулся еще раз и упал на пол, глухо ударившись о ковер. Я быстро присел и, пошарив в темноте руками, нащупал ключ. Потом снова выпрямился, дождался, пока откроется дверь и в нее скользнет незваный гость. Только он переступил порог, как я прыгнул на него и со всего маху рубанул ребром ладони по шее. Я никогда не занимался боевыми искусствами, не посещал секции карате или дзюдо, но в армии служил и, в случае чего, всегда мог постоять за себя. А здесь, видимо, страх прибавил мне сил, и удар у меня получился что надо. Он пришелся по шейным позвонкам и вскользь прошел вдоль уха. Мой противник, не ожидавший нападения сзади, глухо охнул и тяжело повалился на пол. Я включил свет и сам охнул, от удивления. Передо мной на ковре растянулся мужик в сером костюме, которого я повстречал днем в кафе. Только тогда он казался мертвецки пьяным, а сейчас от него не чувствовалось даже запаха алкоголя.
Мужик лежал без сознания, лицом вниз. Я обшарил его карманы, вынул связку ключей, бумажник и носовой платок. Под пиджаком оказался пистолет в наплечной кобуре и электрошокер. Никаких документов, записных книжек, кредитных карт у него при себе не было. И вряд ли это было случайно.
Дальше я действовал с ледяным спокойствием, какого от себя не ожидал. Прежде всего, изящной, но довольно крепкой декоративной веревочкой-завязкой, которую снял с одной из гардин, я надежно связал ему за спиной руки. Потом с помощью носового платка сунул в тумбочку электрошокер и пистолет. Решив, что теперь самое время позвать на помощь, я вышел из номера и закрыл за собой дверь на ключ. Вниз спустился по лестнице, и обратился к ночному портье. Дежурил молодой парень, которого раньше я там не видел. Выслушав меня, он переменился в лице. Радужная улыбка поникла и опустилась уголками книзу, превратившись в капризную гримасу. Выглядел он очень растерянным.