— Я уверен. Снимите с меня утяжелители, — в его голосе не было и тени сомнения. Он готовился все это время. Он изучил каждого своего противника. А вот они о нем не знали ничего. Он был уверен в своей победе.

Сейчас в ремнях, носимых арханом на голое тело, были совсем другие грузила. Каждое из них весило в два раза больше тех, которые были раньше. Когда куратор стал один за другим деактивировать артефакты, они падали на землю с гулким грохотом.

— Мне всегда было интересно, почему ты так настаивал на том, чтобы стать тенью Ренана? Почему нельзя было подождать взросления Ликира?

— Потому что Ликир – моральный урод. Я не хочу ему служить. По крайней мере, я сам выберу, перед кем вставать на колени.

— Откуда ты… — Советник замер, уставившись на своего ученика. Об этом вообще знали единицы. Королевская семья сильно не хотела распространяться о некоторых особенностях характера младшего принца.

– Вы на самом деле хотите знать, куратор? – змеиный взгляд архана за годы в «клетке» стал не просто пугающим. Любому, смотрящему в его глаза, казалось, что его душа вот-вот утонет в океане боли и безумия.

– Ты прав. Это не мое дело.

Последний утяжелитель рухнул на землю. Архан даже покачнулся от неожиданной легкости в теле. Казалось, он вообще перестал весить хоть что-то. Медленными плавными движениями он стал делать растяжку, чтобы почувствовать возможности тела. Он сам себе казался туго натянутой пружиной, смертоносным арбалетом, который только и ждет нажатия на спусковой крючок.

— У тебя четыре часа. Свыкнись.

Архан ничего не ответил. Он потер от чего-то зачесавшуюся алую татуировку «клетки» на плече. Сейчас там были три продольные линии и четыре поперечные. На самом деле, он провел в клетке уже почти пять лет. До пятой полоски оставалось чуть больше полутора месяцев. Но заполучить ее ему было не суждено. Зиргрину было уже пятнадцать. Иронично, но он был на год младше Ренана. И в бой ему идти предстояло против взрослых убийц. Самому младшему ученику, участвовавшему в отборе, было сейчас двадцать лет. Почти всю свою жизнь эти люди и нелюди проходили через ужасающие нагрузки и страдания ради одной единственной цели. Умереть сегодня при попытке пройти отбор. На них потрачены бесчисленные и очень дорогие ресурсы, их обучали лучшие из лучших. И все только ради того, чтобы сегодня из жесточайшей резни вышел один-единственный разумный. Самый сильный и самый умелый. А, возможно, и самый хитрый.

Спустя четыре часа куратор вернулся в компании еще двух Советников. Они остановились напротив застывшего на месте Зиргрина.

– Это безумие! Он же еще совсем ребенок!

— Я его куратор, — ответил эльф. — Я настаиваю на том, что он готов.

-- Ты понимаешь, что рискуешь нашей надеждой на…

Советник запнулся, покосившись на внимательно смотрящего на него юношу.

– Я в нем уверен. Он готов, – настаивал куратор.

– Устроим бой с одним из претендентов. Не на смерть. Посмотрим, на что он способен, – предложил второй Советник.

– Это допустимо, – кивнул первый Советник. А Зиргрин язвительно хмыкнул про себя. Бой не до смерти у кандидатов в выпускники «зверинца»? Сам он верит в то, что сказал?

Архану приказали надеть свое снаряжение, после чего вывели из загона. Он прошел вслед за своим куратором и двумя советниками к зданию, в котором когда-то архана лишили хвоста. Пройдя по длинному коридору, они добрались до просторного помещения, в котором собрались все кандидаты и их кураторы.

– Ты, – Советник ткнул пальцем на одного из учеников. – За мной.

Никто не задавал лишних вопросов. Позвали – значит надо. Темноволосый смуглый мужчина послушно присоединился к их компании. Так они прошли еще какое-то время. Остановилась их группа практически с другой стороны от входа в это круглое здание. Здесь тоже была дверь. Только она вела не на территорию «клетки», а в огороженный со всех сторон загон.

– Бой не до смерти, – приказал Советник.

Мужчина с некоторым удивлением взглянул на юного архана, но этим все и ограничивалось. Если приказывают в «зверинце», то ученик просто выполняет.

Зиргрин нырнул в дверной проем, оказавшись первым посреди загона. Мужчина оказался напротив него с опозданием всего в долю мгновения. Он не воспринимал всерьез своего противника, но давать преимущество на местности не собирался.

Вот только ни Советники, ни противник архана не учли истинных способностей Зиргрина.

Архан скрылся за иллюзией воздуха, наступая на собственную тень. Его противник немедленно погрузился в землю, направившись к тому месту, где только что стоял парень. Этот человек также владел темной магией. И дар у него был очень силен. Смутно, но тот чувствовал местонахождение архана. Но и архан знал, что его чувствуют. Еще до того, как соперник успел ударить в то место, где стоял Зиргрин, тот вонзил свой клинок в землю прямо под собой.

Рассеявшаяся магия выкинула из земли ученика «зверинца». Он был ранен, но еще жив. Хотя жить ему как раз оставалось не долго. Зиргрин тщательно следил, чтобы на каждом его оружии был тот или иной яд. Только один кинжал он хранил чистым. Для себя.

После минутных судорог, противник архана оказался мертв. Никто из Советников ничего не сказал по поводу того, что бой был не до смерти. Бой должен был быть не до смерти в том случае, если Зиргрин проиграет. Но не наоборот.

– Хорошо. Твой ученик займет место погибшего, – нехотя ответил тот Советник, который был сильнее других против участия архана в этом отборе.

Возвращение юного ученика в зал сбора кандидатов не осталось незамеченным. Как не осталось незамеченным и то, что ушедший с ним ранее претендент не вернулся. Но никто ничего не сказал. Все ученики привыкли к молчанию. Каждого из них сейчас заботила собственная судьба. Каждый из них находился в напряжении и полной готовности к бою. Они были сосредоточены. Каждый претендент старался почерпнуть какую-то информацию об остальных. Но их было слишком много.

Неожиданно над головой прозвучал громогласный удар колокола, извещавший о начале отбора.

– Всем ученикам за мной. До второго удара вести бой запрещено, – громко произнес один из Советников.

Зиргрин влился в общий поток, последовавший за Советником. На этот раз идти далеко не пришлось. Ранее выглядевшие частью стены створки ворот начали медленно разъезжаться в стороны. Все дождались, когда проем расширился на достаточную ширину, после чего ступили на пепельно-серый песок. Это была исполинская арена. Она была усеяна искусственными скалами и провалами, деревьями и озерами.

– Со вторым ударом колокола от стен начнет сдвигаться кольцо силового щита. Не надейтесь на то, что магия рассыпется при соприкосновении с вами. Это будет не магия, а гномья механика. Так что в ваших интересах не прыгать на прозрачную стену – может убить. Кольцо щита будет безостановочно сужаться. Через шесть часов места в силовом кольце хватит только одному из вас. Остальные к этому моменту должны быть мертвы. Советники, которые остаются наблюдать за боем, должны немедленно выпить зелье забвения. Те, кто не хочет пить зелье, должны покинуть арену немедленно!

Куратор Зиргрина тоскливо посмотрел на мензурку с синеватого цвета жидкостью. Была одна хитрость, которая позволяла кураторам узнать, прошел ли их ученик. Эльф поклялся себе, что если принц выживет – то он порежет себе руку. Так он сможет узнать самое главное, когда действие заклятья сотрет все воспоминания о прошедших с момента употребления зелья сутках. Поскольку такое решение он принял до того, как выпил зелье, то позже его не будет мучить вопрос, откуда на его руке порез. К сожалению, Совет тоже не был свободен. Схитрить и не выпить зелье он не мог. Заклятье не позволяло.

Почти все Советники покинули Арену. Им было не интересно, выживут ли их ученики. За свою бытность Советником эльф воспитал троих претендентов. И никогда не интересовался, выживет ли кто-то из них. Зиргрин стал исключением.

Прозвенел второй удар колокола. От стен Арены отделился прозрачный закольцованный щит, медленно поползший в сторону центра. Щит прошел сквозь тела оставшихся Советников, никак им не навредив. Он был предназначен для учеников. Наставникам же оставалось только молча наблюдать.