— А как иначе. Я только рад, что смог вовремя вернуться и присутствовать на свадьбе. Я был бы опустошён, если бы пропустил церемонию.

— Я уверен в этом. И только боги знают, что без тебя здесь ничего не случается. Ты — единственная причина, по которой свадьба ещё не состоялась. Отец настоял на твоём присутствии.

— Он меня уважает, — сказал я, снова склонив голову, одновременно размышляя, существует ли заклинание, которое заставит все кости Джастина расплавиться. Я был уверен, что существует. И подумал о том, чтобы изучить его более тщательно. Конечно же, для собственного спокойствия.

— Точно. Уважает. — Произнёс он так, словно не понимает почему.

— Мой принц. Мне нужно вас покинуть. Уверен, вы понимаете, насколько утомительно было путешествие, ведь сами недавно вернулись.

Джастин отпустил меня взмахом ладони.

Я развернулся, не удостоив Райана и взгляда.

— Твой Гримуар чрезмерно пуст, — укорил меня Рэндалл несколько дней спустя. Мы стояли в лаборатории, Морган молчал рядом со мной, а его бывший наставник продолжал ругать меня и рассказывать, насколько я разочаровал его как ученик. — Неужели за время путешествия, ты совсем ничего не записал?

Я заставил себя успокоиться, прежде чем сделать или сказать какую-нибудь глупость.

— Если честно, мы были немного заняты.

— Заняты?

— Ага.

— Потому что часто попадали в плен.

— Верно и ещё спасались бегством, — согласился я.

— Похоже, с тобой подобное случается частенько, — сказал Рэндалл, небрежно перелистывая Гримуар.

— Я вызываю определённую реакцию у людей, и они хотят видеть меня мёртвым.

— Лартин Тёмный Лист.

— Бр. Не знаю, чего он хотел сильнее, моей смерти или получить за меня килограммы золота.

— Я бы не заплатил, — заверил меня Морган.

— И именно поэтому ты мой любимчик, — сказал я.

— И его смерть была единственным выходом? — спросил Рэндалл.

Я пожал плечами.

— Для Тигги да. Лартин связал нас кровавым корнем, а Тигги плохо воспринимает угрозы своей семье.

— Кровавый корень, — повторил Рэндалл. — Магические кольца. Кукуруза правды, ты вроде так это назвал. Возможно, вместо того, чтобы учиться быть волшебником, ты мог бы начать учить других, как им не быть?

— Очень смешно, — произнёс я, взглянув на Моргана. — Рэндалл пошутил. А я думал, что его чувство юмора уже давно засохло.

— Он всегда был весёлым, — сказал Морган.

— Да ладно.

— Я просто король юмора, — произнёс Рэндалл сухим, как и его кожа, голосом. — Ты просто ничего не понимаешь в юморе.

— Я превратил твой нос в член. Я ещё тот шутник.

— Но теперь ты контролируешь свои желания?

— Мне двадцать. Конечно же, нет. Я сгусток гормонов и бурного воображения. Будь благодарен, что я до сих пор ещё ничего не зачленил.

— Я каждый день благодарю богов за твоё отличное самообладание, — сказал Рэндалл, и у меня возникло ощущение, что он имел в виду совсем не это. Ублюдок. — Ну вернёмся к Гримуару. Ты не можешь им пренебрегать, Сэм. Он важен для твоего образования.

— Знаю, — выдохнул я. — Но между спасением принца и этой чёртовой ерундой с краеугольным камнем, я забыл о Гримуаре. Виноват. Я бы хотел сказать, что исправлюсь, но не могу давать много обещаний, пока не закончится свадьба. Тогда я смогу лучше сосредоточиться.

Рэндалл изучал меня мгновение, затем сказал:

— Морган, оставь нас, пожалуйста.

Морган хотел возразить, но Рэндалл лишь покачал головой. Морган слегка поклонился и вышел из лаборатории, дверь за ним закрылась.

— Ты глупец, — начал Рэндалл.

— С любезностями покончено. Ты итак уже побил свой рекорд.

Он меня проигнорировал.

— Глупый мальчишка. Ты слишком много думаешь. Много говоришь. Никогда не бываешь серьёзным. Ты сражаешься словами больше, чем магией, данной тебе с рождения. Споришь с Морганом по каждому поводу. Не подчиняешься прямым приказам. Думаешь, что знаешь больше других. И иногда мне кажется, что ты думаешь, что выше всего этого. Обучения. Уроков. В конце концов, чему тебя могут научить два старых волшебника?

Я молчал, потому что его слова причиняли боль. И они правдивы.

— И всё же, — продолжил Рэндалл, покачал головой и провёл пальцами по Гримуару. — Твоё сердце больше, чем у всех, кого я когда-либо встречал. Ты умён и бесстрашен. Талантлив и сострадателен. Ты, по праву, можешь запереться в комнате и жаловаться на несправедливый мир, особенно после всего, что ты сделал, но вместо этого ты здесь, с высоко поднятой головой, слушаешь, как я сначала говорю о тебе гадости, а потом, к сожалению, восторгаюсь твоими более сносными качествами.

— Сносными, да? — Рэндалл никогда не говорил ничего хорошего. Ни о ком. Но особенно обо мне. Я даже не думал, что он способен делать комплименты, даже если они похожи на оскорбления.

— Едва ли. И в маленьких дозах.

— Я тебе нравлюсь, — заключил я и широко улыбнулся, пальцы так и чесались от желания обнять.

— «Нравишься» слишком сильное слово.

— Восхищаешься.

— Терплю.

— Обожаешь.

— Переношу.

— Любишь.

Рэндалл вздохнул.

— Зачем ты ко мне идёшь?

— Чтобы заобнимать тебя до чёртиков. Вот что мы делаем, когда говорим о чувствах. Обнимаемся. В течение нескольких минут. Предупреждаю: сейчас станет неловко.

— Сэм, если ты хоть как-либо до меня дотронешься, я тебя прокляну, у тебя появятся кровавые, вытекающие гнойники на гениталиях.

— Я передумал насчёт объятий.

— Правильное решение. А теперь. Ты собираешься позволить этому тебя сломить?

— Чему? — Потому что было так много всего. Тёмные. Райан. Магия.

— Всему.

Ну конечно же, он говорил обо всём.

— Я хочу ответить «нет».

— Тогда почему просто не ответишь?

— Потому что я не знаю.

Рэндалл закатил глаза.

— А что ты знаешь?

— Честно? Не так много, как мне кажется.

— Это и я мог тебе сказать. Давай начнём с чего-нибудь лёгкого.

Он широко улыбнулся, и я понял, что вляпался по уши.

Никогда не думал, что распластаюсь перед Рэндаллом. От одной этой мысли становится плохо.

Но вот я здесь.

Распластался.

Перед Рэндаллом.

— Похоже, что это больно, — воскликнул Гэри, хотя никто его не спрашивал. — Особенно когда тебя отбросили на три метра. И ты приземлился на задницу.

— Ой, — простонал я. — Серьёзно. Ой. Моё тело не готово. Оно не готово.

— Ха, — выдал Рэндалл. — Ты действительно смог перенаправить молнию?

— Рэндалл, ты большой мудачий мешок, — пробурчал я. — Ты, удалитель частей тела. Я раздроблю твои плюсневые кости.

— Внимание все, — заявил Гэри. — Сэм бросается бессмысленными оскорблениями. Это значит, что он в ярости. Будьте осторожны. Не хочу, чтобы ваши чувства растоптали и закопали.

— Если Рэндаллу позволено стрелять в Сэма молниями, — пробормотал Кевин, — то люди должны простить меня за то, что я бросил его в склад. Так будет справедливо. Его мама и папа кричали на меня минут десять. Мне было как-то не по себе.

— Не обижать Сэма! — прорычал Тигги, делая угрожающий шаг к Рэндаллу. — Я тебя сильно крушить.

— Он не специально, — сказал Морган, проводя пальцами по рукам Тигги, чтобы успокоить полувеликана.

— Ну, не очень специально, — произнёс Рэндалл. — Сэм, ты собираешься вставать, или время поваляться в грязи?

— Время для грязи, — выдохнул я, ожидая, когда мои конечности перестанут дёргаться от остаточного электричества. — Определённо, время для грязи.

Мы были на поле для спаррингов. Ранний утренний туман рассеивался вместе с восходящим солнцем. Чуть позже на тренировки должен прибыть Восьмой отряд. Морган мне рассказал, что Райан поручил тренировки другому рыцарю, так как, очевидно, он сейчас сосредоточен на свадьбе. Поскольку это совсем не похоже на Райана, я решил, что Джастин, должно быть, как-то к этому причастен. Райан не из тех, кто поручает свою работу другим. В конце концов, он весь такой бравый и безупречный. Трудно представить, чтобы Райан отказался от своих обязанностей рыцаря-коммандера, после того как наконец-то получил эту должность.