— Не-а, — сразу же ответил я. — Не этого.

— Ох. Чего же ты боишься?

Я открыл рот, чтобы сказать, что сейчас не подходящее время для обсуждения моих страхов (особенно в окружении незнакомых людей), но почему-то выпалил:

— Змей. Неудач. Невозможность реализовать свой потенциал. Подвести родителей. Подвести Моргана. Не найти рог Гэри. Не спасти принца вовремя и встретиться лицом к лицу с королём. Что Рэндалл не сможет мне помочь. Объём моей магии. Что Райан поймёт, что он мой… Боже правый, почему я до сих пор говорю?

— Потому что мы все здесь друзья, — ответила Элоиз. — Разве ты не хочешь быть нашим другом?

— Нет. Я считаю, что ты и этот город пиздец какие жуткие, и подозрительные, думаю, вы что-то скрываете. — Я нахмурился. — И я не хотел говорить это вслух.

Она нахмурилась.

— Не очень-то мило.

— Я чувствовать себя лёгким, — сказал Тигги с кукурузой на подбородке. — Лёгкий Тигги говорить пока-пока и улетать.

— Я бы улетел с тобой, — сказал ему Гэри. — Ты, я и Сэм можем улететь, и, может, Райан тоже, потому что, кажется, он начинает мне нравиться. Но не говори об этом Райану, ладно?

— Я тебе нравлюсь? — спросил Райан, широко улыбаясь. — Теперь ты уверен?

— Тигги, — зашипел Гэри. — Я же просил ему не говорить.

— Я нравлюсь Гэри, — сказал мне Райан. — И это хорошо, потому что мне кажется, что я его обожаю. Всякий раз, когда его вижу, хочется улыбаться.

Я изо всех сил сжал челюсть, чтобы не раскрыть рот, но я не мог бороться с необъяснимым принуждением и выпалил:

— Ты мне тоже нравишься! Ты мне нравишься даже больше, чем Гэри. У тебя просто нет соперников. О моей симпатии к тебе ходят легенды.

— Это правда, — со стеклянным взглядом произнёс Гэри. — Не думаю, что есть кто-то, кому ты нравишься больше, чем Сэму. В конце концов, ты его крае…

— Так и есть, — вскликнул я, пытаясь бороться с тяжёлым языком и внутренней потребностью выложить всю правду. Я покачал головой и сжал ладони в кулаки. Затем посмотрел на Элоиз. — Что ты с нами сделала?

— Сила принуждения, — ответила она с улыбкой на лице. — Истина. Омела, смешанная с эльфийскими ягодами, огнём гекконов и языками химер, добавлена в кукурузу. Здесь, в Таркер Миллс, мы говорим только правду. У нас нет места лжи и обману, Сэм Безграничный. Пока ты здесь, ты будешь говорить только правду, и твоя магия не сможет нанести нам вред.

Жители Таркер Миллс кивнули в знак согласия.

— Вы все это принимаете? — спросил я.

— Да, — ответил мужчина напротив меня. — Каждый день Элоиз позволяет нам съесть правду, чтобы мы могли говорить её в любое время.

— И дайте угадать. Элоиз не ест правду.

— Ей не нужно, — сказала одна женщина. — Она и есть правда.

Я взглянул на Элоиз.

— Кто ты?

— Кто ты? — спросила она.

— Ученик волшебника, — быстро ответил я против своей воли. — Хотя не знаю, стану ли я когда-нибудь полноценным волшебником. Не знаю, хватит ли у меня сил.

Заткнись, заткнись, заткнись!

— И почему же?

Сопротивляться бесполезно.

— Из-за того, кто я. Кем должен быть. — Слова лились из меня, и, как я ни старался, не мог ничего сделать, чтобы их остановить. Я пытался призвать магию, но она, казалось, была так далеко, будто её и вовсе не существовало.

— И кем же?

— Самым могущественным волшебником за всю историю, — ответил я, вложив в слова столько магии, сколько мог. Было приятно видеть, как глаза Элоиз слегка расширились. — Я могу делать вещи, о которых другие могут только мечтать.

— Вау, — прошептал Райан. — Это так сексуально.

Все на него уставились.

Райан был ярко-красным.

— Я сказал это вслух, да? Чёрт!

— Что? — пискнул я.

— Когда ты используешь магию, у меня встаёт, — сказал Райан, быстро мотая головой. — О боги. Я не мо… Стой. Просто остановись. У меня эрекция, когда ты произносишь заклинания. Вот дерьмо.

— Медовые яички, — сумел прошептать я.

— Не этого я сегодня ожидал, — протянул Гэри.

— А чего? — спросил Тигги.

— Я думал, что Райан и Сэм будут продолжать игнорировать своё страстное желание друг друга трахнуть, и мы все будем молча страдать, потому что Сэм никак не вытащит голову из задницы, чтобы увидеть, что Райан хочет съесть эту задницу на ужин.

— Я хочу, — выпалил Райан сквозь стиснутые зубы. — На завтрак тоже. И на обед. И на поздний ужин. Особенно когда ты используешь магию.

— У тебя кинк на магию? — спросил я, ибо смог только на этом сосредоточиться.

— Да. Но только на твою. Твоя магия меня возбуждает, — сказал он с таким видом, будто хотел быть где угодно, только не здесь. — Вообще-то всё, что ты делаешь меня возбуждает. Даже твои нелепые сексуальные каламбуры. Помнишь, как в ресторане ты заключил тех тёмных волшебников в камень?

— Ага, — сумел выдавить я.

— Я хотел признаться, что тоже стал каменным. — Райан наклонился и ударился лбом о стол. — Почему, почему, почему я сказал это вслух? Прошу. Кто-нибудь. Хоть кто-нибудь. Убейте меня.

— Сексуальный каламбур, — выдохнул я. — Рыцарь Сладкое Личико скаламбурил.

— Вот опять! — воскликнул он. — Рыцарь Сладкое Личико. Что это?

— Ты — рыцарь, — ответил я. — И твоё лицо сладкое.

— Считаешь меня сладким? — спросил Райан, внезапно застеснявшись.

— О боги, — простонал Гэри. — Так неловко, что я даже не могу это вынести. Физически больно от того, как это неловко. Меня даже не волнует, что мы, очевидно, в смертельной опасности. Я просто не хочу больше слушать, как вы двое флиртуете. Элоиз? Ю-ху, Элоиз? Если ты собираешься нас убить, не могла бы ты сделать это сейчас? Больше не могу их выносить.

Тигги тыкал в его лицо и хихикал.

— Я любить всех, — сказал он. — Кроме тех, кто обижать Гэри и Сэма. Этих людей я крушить.

Все за столами пялились на нас, но мне было всё равно, потому что у Райана, мать его, Фоксхарта, встал из-за меня.

Не теряй головы, Сэм. Ты под заклинанием правды, но ты справишься. Просто не теряй головы.

Поэтому я открыл рот и не потерял голову.

— После нашей первой встречи я дрочил, фантазируя о тебе, — выпалил я и тут же поморщился. Не терять головы? Да кому она нужна!

— Тебе было пятнадцать, — шокировано выпалил Райан. — Почему ты… Я даже не могу… На следующий день после нашей встречи, я дрочил думая о тебе.

— Мне было пятнадцать, — вскликнул я, широко раскрыв глаза.

— Знаю. Я три дня чувствовал себя виноватым, но потом сделал это снова. Твой рот.

— Что не так с моим ртом?

— Ничего, — ответил Райан. — Просто в нём нет моего члена, и, чёрт возьми, это нужно прекратить. — Он был в ужасе.

Я тоже. Только у меня ещё и встал.

Страх и эрекция жуткая комбинация. Просто мучительная.

Как и все мои мысли: признаться Райану, что он — мой краеугольный камень. Краеугольный камень. Краеугольный камень. Краеугольный камень. Краеугольный камень…

Вместо этого мне удалось выпалить:

— Я Мервин! — Получилось с запинками, словно я подавился.

— Сколько зелья вы им дали? — спросила Элоиз, нахмурившись.

Мужчина напротив меня ответил:

— Слишком много. Я думал, раз они волшебные, им нужно больше. Поэтому дал в три раза больше обычной дозы. — Он посмотрел на меня с раскаянием. — Мне очень жаль.

— Я не прощаю тебя. Ни капельки. Не дождёшься. На самом деле, я так далёк от прощения, что даже понятия не имею, что это такое. Так что не видать тебе моего прощения. Ты козёл.

Мужчина надулся.

Хорошо. Я почувствовал себя лучше. Немного.

— Будет хуже, прежде чем станет лучше, — со вздохом произнесла Элоиз.

— Мервин? — спросил Гэри.

— Мервин, — сказал Тигги. — Не Мервин. Ты Сэм.

— Мервин? — спросил Райан, нахмурив брови. Затем до него дошло. — Что?

Молчи. МОЛЧИ.