Кантор откинулся на спинку кресла, и газовые рожки осветили его лицо – гладко выбритое, с тонкими чертами, ровным тоном кожи. Да, такой явно крутился не среди простых людей и делал все, чтобы соответствовать им.
Мужчина был, скорее, секретарем, помощником, исполнителем – слова разные, а суть одна. И явно он умел играть. Таких людей Раз называл «шесть-девять». Никогда не поймешь, кто они: то ли мягкая шестерка, то ли твердая девятка.
Пригласивший снова одарил гостей легкой улыбкой:
– Скажем так, я представляю интересы друга, который пока предпочитает остаться в тени, – Найдер кивнул – с таким они сталкивались не раз. – Как я говорил на прошлой встрече, моему другу необходимо получить кое-какие бумаги – научные записи об одной разработке.
– А как я говорил на прошлой встрече, мы специализируемся не на бумагах.
Раз хорошо знал эту игру. Сопротивляясь, Найдер, во-первых, пытался получить больше информации, во-вторых, понять, насколько важен, богат или опасен заказчик, в-третьих, набить цену.
– Вы обладаете изрядной скромностью, Найдер. Позвольте сказать, я наслышан о делах, с которыми вас связывают. Вашего имени не знает ни полиция, ни канцелярия, но улицы слухами полнятся. Ваша, – Кантор сделал паузу. – карьера началась три года назад, верно? За это время у вас появился хороший послужной список.
Найдер нахмурился. Да, Кантор – или тот, на кого мужчина работал – явно неплохо постарался. Должно быть, он пролез в самую глубь Цая, чтобы узнать о темных делах, которые велись на улицах северного района. Вопрос был в том, кто этот «послужной список» выдал. И за сколько.
– Не буду перехваливать вас или вашего друга: вы не являетесь лучшими, но вы одни из лучших.
Найдер, наконец, выпустил трость и осторожно приставил ее к креслу. Он сделал еще один глоток.
– Одни из, так? Тогда почему мы?
Раз чуть слышно вздохнул. Найдер начал уходить не в ту степь. Кантор был хитрым дельцом, и он пришел не отвечать, а спрашивать. Осторожность оша была понятна, но вопросы стоило оставить на потом. С такими «шесть-девять» лучше так: сначала дать выговориться, а потом затягивать в свои сети.
Кантор повертел в руках стакан и улыбнулся:
– А кто сказал, что только вы? Это будет игра – лишь один победитель получит приз.
Найдер и Раз переглянулись. О таком речи не шло. Раз медленно провел рукой по подлокотнику кресла, пересчитывая швы – девять. Наверное, и Кантор был девяткой – той, что больше всех остальных цифр и стремится к завершенности.
– Поподробнее, – Найдер напряженно подался вперед, сжал руки и положил на них голову.
– Как вы думаете, насколько сложным должно быть дело, которое оценивается в пятьдесят миллионов линиров?
Найдер подался вперед, точно уже видел перед собой деньги. Раз пересчитал рукой швы на втором подлокотнике – снова девять.
В хорошей пекарне буханка хлеба стоила пять линиров. Рабочие Тьянтала со стажем от трех лет получали шесть тысяч. Квартира в Фьяноле стоила от двухсот тысяч. Ученые в зависимости от пользы открытия могли получить до миллиона. А им предлагали сразу пятьдесят миллионов линиров. За кражу. И чего будет стоить такая кража? Что это за бумаги?
«Десять тысяч пятьсот один, десять тысяч пятьсот два, десять тысяч пятьсот три…» – Раз пробежался до третьего десятка вперед, затем назад. Он видел нетерпеливую дрожь Найдера, да и сам уже растерял спокойствие.
Пятьдесят миллионов… Если в деле будут участвовать все пятеро, ему достанется от двадцати процентов до сорока в зависимости от вклада. Это… Раз даже не мог придумать что.
Для Найдера – решение проблем со всеми королями Цая, исполнение мечты отца, здоровая нога. И главное, спокойная жизнь на равных с миром. Деньги заткнули бы всех, кто ему презрительно шептал «оша» и «калека».
Для Рены – возвращение к той жизни, которой ее лишили, исполнение мечты о путешествиях. Для Джо – об образовании. Для Феба… Ладно, о чем парень мечтал, Раз не знал, но не сомневался, что и мечту того можно купить. А о чем мечтать ему, он не понимал.
Когда-то хотелось одного: стать ученым, как родители, как брат. Помогать людям, может, вылечить какую-нибудь смертельную болезнь или изобрести то, что сделает жизнь легче. Затем его единственной мечтой стала свобода от больничного мира, после – просто найти работу. Мечты мельчали, пока не исчезли вовсе.
– Давайте к главному, – деловито сказал Найдер. – Сроки, суть, имя.
– Мне нравится ваш подход, – Кантор кивнул и повернулся так, что на лице залегла тень, сделавшая его похожим на бесстрастную маску. – Как вы знаете, через три недели состоится День прогресса. Для ученых это единственная возможность представить свои исследования не научному совету, а министрам, минуя одобрение гильдии.
Найдер внимательно слушал. Раз водил ладонью по подлокотнику взад-вперед – девять швов в одну сторону, девять в другую. Все это он отлично знал. Очередную годовщину революции ученые ждали сильнее всего. Гильдия знала, в какую сторону направить умы, и для тех, кто хотел делать по-своему, это был единственный шанс показать себя, а тем, кто не попал в число любимчиков научного совета – получить финансирование.
– Мы знаем, что среди желающих выступить перед министрами будет один из ученых, который сделал открытие, способное изменить весь Кион.
Выдержав паузу, Кантор подвел итог:
– Нам нужны его разработки. Все бумаги, связанные с делом, а также само открытие.
«Сто двадцать один, сто двадцать два, сто двадцать три…»
Дело принимало новый оборот. Сначала Кантор сказал про одно, однако сейчас ситуация открылась с новой стороны: не просто бумаги, не просто разработки – что-то, способное изменить город.
Кто мог не хотеть перемен? Или, наоборот, страстно желать? Что это могли быть за перемены? И работа, которую поручают преступникам из Цая? Да не просто поручают, а устраивают соревнование за главный приз – пятьдесят миллионов линиров! У кого есть такая сумма? Как убедиться, что ее заплатят? Раз вздохнул: слишком много вопросов.
– Хорошо, – Найдер хмурясь кивнул. – Разве эта ваша игра не наделает шуму? Если несколько человек начнёт охотиться за одним человеком, кто-то обязательно наследит и помешает другим. И о каких открытиях идет речь? Что это за ученый?
– Вы задаете правильные вопросы, Найдер. Да, чем больше человек знает о задумке и чем больше охотников, тем сложнее. Но и тем сильнее они начнут стараться. Мой друг волнуется по поводу сроков. Чем быстрее работа будет сделана, тем все мы, уж поверьте, станем счастливее.
Ясно. Заказчик не думал о последствиях – пусть преступники в погоне за добычей хоть весь город разнесут, лишь бы дело было сделано. А тот с разработками скроется и…
Что «и»? Продаст другому городу-государству? Да, например, северный Норт, до революции имеющий статус столицы, всегда охотно шел навстречу тем, кто выступал против Киона. Или заказчик сам хотел воспользоваться результатами работы?
Раз выразительно посмотрел на Найдера, но тот не обратил внимания. Он знал, что если речь зашла о таких деньгах, оша пойдет на любую опасность. Не отступит, даже оставшись в одиночестве. Что же, придется поддержать друга. Опасностей Раз все равно не боялся – нечем уже было бояться. А там, может, и для него дело обретет смысл.
– Найдер, скажите, правда ли, что оша практикуют магию?
Друг нахмурился еще больше.
– Конечно же нет, дан Ризар, – с вызовом ответил он.
На лице Кантора появилась пренебрежительная улыбка:
– Ладно. Вы должны знать, что магия под запретом – вся, кроме той, которую использует Светлый орден. Остальных прячут по больницам или вынуждают бежать на юг. Но что если магию можно контролировать? Что если знать, как дать силу каждому? Да в такой мере, в какой не владел ни один из магов прошлого? Что бы тогда могли кионцы?
Пришедшие переглянулись. Это дело обещало стать чем-то новым, более опасным, отчаянным и сумасшедшим, чем прежде. За пятьдесят миллионов линиров. Если их заплатят. Если выживут.