В конце июня 1941 года, после достижений ближайших целей на Западном фронте, немецкая армия начала продвижение на восток. Если бы она вместо этого повернула на девяносто градусов и вторглась в Северную Африку и на Ближний Восток, Вторая Мировая война, не исключено, закончилась бы по-другому. Там немцы могли бы более эффективно ударить по англичанам, взять под контроль Средиземное море и Суэцкий канал и получить доступ к нефтяным месторождениям Ближнего Востока. Однако легкая победа над Францией и мертвая точка в отношениях с Великобританией заставили Гитлера совершить нелогичный и противоречащий совету генералов поступок — броситься в Россию. В дальнейшем он заявлял, что действовал на основании разведданных, утверждавших, что один завод в России производит больше танков, чем все немецкие вместе взятые{693}. Из-за русской зимы, неудачно выбранных немцами времени и тактики наступление остановилось на подступах к Москве.
Это позволило русским выжить в самой жуткой бойне из имевших место до тех пор.
Второй германский удар летом 1942 года был нацелен на захват южных нефтяных месторождений России. Он закончился полным разгромом германской армии под Сталинградом. Эта битва стала общеизвестной точкой, с которой уже не было возврата к прошлому для обеих армий. Она значительно уменьшила шансы Германии на победу в войне. Огромный кит, Великобритания, и огромный медведь, Россия, оказались непосильными для германской армии. Американцы подключились к войне к началу 1943 года. К тому времени союзники уже хотели бомбить гражданское население, немцы стали дичью, а поражение Германии — только вопросом времени. После вторжения в Нормандию 6 июня 1944 года союзные армии снова приобрели силу и стали прокладывать путь в Берлин, где в мае 1945 года нашли русских занявшими город, а Гитлера — совершившим самоубийство{694}.
КОРНИ ЗЛА:
ЕВРЕИ, ХРИСТИАНЕ И БОЛЬШЕВИКИ
Ярость немцев и желание отомстить привели Гитлера к власти, но они не дали ему мандата на охоту по собственному желанию на евреев — по большей части, сделавшихся вскоре беспомощными козлами отпущения. Отношение Гитлера к немецким евреям, использование их для очернения фюрером своих оппонентов и продвижения его собственной программы, не объясняется предшествующими столетиями еврейско-христианского конфликта и взаимного отторжения. В сравнении с большинством других государств, Германия девятнадцатого века была хорошим местом для проживания евреев. Предоставление им свобод началось в начале столетия, и небольшое количество германских евреев, грубо говоря, один процент населения, стало относительно богатой группой, хорошо заметной к концу столетия. Прусские евреи, которые составляли 37 % от всех германских евреев, получили гражданство в 1808 году и в течение десяти лет перемещались, работали, женились и покупали землю, как любые не-евреи. В середине столетия Франкфуртское Национальное Собрание дало свободы всем германским евреям, и этому примеру последовали отдельные государства{695}.
Тем не менее, евреи оказались в противоречивом положении. Несмотря на малое количество, они к 1860-м годам выделялись в элитных профессиях. Не-евреи обратили на них внимание, когда еврейские дети составили более 8 % учеников гимназий и 12 % студентов университетов в 1870-е годы в Праге и Вене{696}. Традиционно сильные в пошиве одежды и розничной торговле, евреи составляли 17 % германских банкиров, 16 % юристов и 10 % врачей. Политически подавляющее большинство было левыми либералами, а еврейские юристы занимали высокое положение в либеральных партиях. Эдуард Ласкер, главный критик Бисмарка в 1870-ые годы, обвинявшийся в экономической депрессии, которая началась в 1873 году, возглавлял национал-либералов. Полвека спустя, в 1922 году, Вальтер Ратенау, министр иностранных дел Веймарской республики, возглавлял правительственную группу, которая вводила репарационные выплаты по Версальскому договору. Это представительство стоило ему жизни, его убили в том же году{697}.
Хотя ненависть к евреям давно существовала среди германских христиан, она медленно фокусировалась и развивалась в систематизированную кампанию, что объясняется как успехом евреев, так и медлительностью немцев в реакции на него с проявлениями ярости. Исторически ораторы, представлявшие большинство христианского населения (две трети которого, исключая Австрию, в девятнадцатом веке исповедовали протестантизм), хотели, чтобы евреи сменили веру и ассимилировались в христианском обществе{698}. Мнение, что германские католики и евреи в первую очередь верны религиозному сообществу, а не германскому государству, не способствовало любви к ним ни светских кругов, ни атеистов, ни протестантов — таких же граждан, как и они сами{699}.
Тем не менее, в 1900 году антисемитизм был гораздо сильнее во Франции и царской России, чем в Германии. Во время Первой Мировой войны 120 000 германских евреев отдали жизни за отечество, и никакие антиеврейские восстания или погромы не омрачали военных лет. Антисемитизм также не играл никакой важной роли в захвате власти Гитлером в 1932-33 годах. Антисемитская деятельность его правительства, как вначале, так и позднее, удивила и вызвала беспокойство у подавляющего числа немцев, которые отреагировали на новое правительство с большим страхом, чем их соседи-евреи. Фактически Kristallnacht, «Хрустальная ночь» (9-10 ноября 1938 года) разделила даже нацистскую элиту, а министр пропаганды Йозеф Геббельс, ее главный организатор, подвергся суровой критике. В эту печально известную ночь, годовщину Мюнхенского путча, по-настоящему началась кампания геноцида. Заявляя о возмездии за убийство сотрудника германского посольства в Париже молодым немецким евреем, штурмовые отряды убили множество немецких евреев, сожгли синагоги и в целом разрушили еврейские торговые и коммерческие предприятия по всей Германии. В дальнейшем показательным было то, что руководители кампании геноцида прилагали усилия, пытаясь вначале скрыть эти факты, а потом объяснить «Хрустальную ночь» — они считали, что большинство немцев с ними не согласятся{700}.
Если кому-то из современных историков представляется, что высшее командование Германии, как кажется, вело Вторую Мировую войну прежде всего, чтобы уничтожить евреев в Европе, это определенно неразумное обоснование. Это не основная причина войны для германских солдат, которые воевали с армиями союзников на Восточном и Западном фронтах, или для тех, кто работал в тылу ради них и ждал их возвращения{701}. Изначальные мотивы войны были полностью эгоистичны, а не сконцентрированы на евреях или антисемитизме. Немцы хотели отомстить и исправить случившееся с ними — отменить полной победой драконовские репарации, которые их заставляли платить, и отомстить за ужасные страдания, которые они вынесли после Первой Мировой войны. В начале Второй Мировой считалось, что победители Первой сильно задолжали Германии. Многие немцы с нетерпением ждали результатов войны, схожих с русско-германским Брест-Литовским мирным договором. По этому договору Германия лишала Россию территории Балтии, Финляндии, Польши и Украины вместе с тремя четвертями сталелитейной промышленности и четвертью текстильной промышленности. Подтверждая распространенное среди немцев мнение, Гитлер объявил Брест-Литовский договор «бесконечно гуманным» по сравнению с Версальским{702}.
В 1941 году, когда польские гетто стало разбухать от депортированных австрийских и германских евреев, рассматривались такие причудливые решения, как депортация в Сибирь и на Мадагаскар. В ходе войны, с ее безнравственностью и порочностью, казнь стала оптимальным решением, а газовые камеры — самым эффективным и наименее стрессовым методом для назначенных палачами{703}. Когда в 1944 году оптовые убийства евреев стали проводиться в концентрационных лагерях, война повернулась против немцев, и этого уже нельзя было изменить. Союзники наступали в Германию, а евреи и еврейский труд перестали иметь значение для тех, кто содержал лагеря. Теперь немцев беспокоило только быстрое уничтожение лагерей и версии, которые они представят.
