Смерть наизновь,

Ускоряет биение жизни.

Да прольется кровь.

Исполнится договор отчизне.

— Сильно, — отреагировал я с удивлением. — А когда это ты поэтом стал?

— А это и не мои стихи, — ухмыльнулся Ян и добавил тоном, не терпящим возражений, — не вешай нос. Моя кровь — мой договор, помнишь? Так что там произошло? Докладывай.

Я же выдал ему слегка отредактированную версию событий, подвергшуюся цензуре, так сказать:

— Конвой двигался от базы ученых по территории вулкана Сусва. В первой машине находился квад Эрика. Во второй — наш, — я слегка поморщился от воспоминаний о мертвом сослуживце. — Остановки производили каждый километр, для разведки окрестностей. Но до точки добраться не успели. У врага был гранатомет, первую машину взорвали за секунды. Короткий бой — все противники мертвы. У нас зацепили Ехидну, про Отелло сам знаешь.

— Все? — спросил Ян, изучая мое лицо пристальным взглядом серо-голубых глаз.

— Одного не догнал в лесу. Мага, — уточнил я.

— Бок где ободрал? — поинтересовался поляк.

— В песочнице играл, лопатку не отдавали, — отшутился я.

— Хм, — хмыкнул в ответ пан и добавил, — двигайся.

Я подвинулся, освобождая справа место для товарища. Я же воспитанный, меня учили уступать старшим. А тут и возраст выше, кто не знает, примет со спины за старика, и звание. Все же Ян хоть и штабной последние несколько лет, но до звания лейтенанта дослужился. Мы немного помолчали.

— Полетал? — спросил ехидно Ян.

Я же сразу понял, что он опять примется за старое.

— Ага, сбили на взлете, — съязвил я. — Ласточки вообще не отличаются умом и сообразительностью.

— Точно, — поддержал мою иронию Ян. Ну или сделал вид, что не понял. — Ну не делают в России хороших легких комбинезонов. Не делают.

— Так и в Польше легкими вроде не занимаются, — парировал я.

— А ну не спорь, — шуточно показал мне кулак поляк. — Возьми японцев, например. Так у них даже средненькие модели, хоть те же «Така»^[28] солидные: пули держат на уровень выше. Кевларовые пластины с синтетическими уплотнителями, а не бронежилет и каска. Добавь десятку, и ты вообще получишь модель с полимерными уплотнителями, так еще и кустарно можно улучшить хоть в той же Польше. Были бы компоненты и желание. По чертежам «Стрелец» сделает все как надо. И это я все еще говорю про легкие комбинезоны.

«Strzelec» — это один из заводов польского оборонного комплекса. Переводится как стрелок, но, как и в случае со многими созвучными словами, его название начали произносить на русский манер как стрелец. Он, если мне не изменяет память, находится под Белостоком, что расположен на северо-востоке от Варшавы.

Польская военная инфраструктура в основном располагается в центральном регионе, вокруг столицы, так что Стрелец слегка выделяется географически. К тому же, пан так часто упоминает именно этот завод, так как именно Стрелец занимается исследованиями и модификациями как брони, так и оружия. Своеобразный исследовательский центр под личиной военного производства.

— Легкие? С уплотнителями? — спросил я. — Пан, там вес-то какой со всеми модификациями? Ты же знаешь, что те самые чертежи, вокруг которых ты так ловко лавируешь, на эти комбезы не достанешь. И эта «средненькая» броня обойдется тысяч в двадцать пять. И это без улучшений.

— Весит он, базовый, килограмм десять. Да, на грани, так как вес с улучшениями может удвоится, но это не так критично. Вот цена, да, кусается. — признал поляк. — Зато тебя никто больше за бок кусать не будет.

— Пан, когда всем раздавали деньги, я стоял в очереди за храбростью, да и там опоили, — иронично ответил я Яну.

— Понимаю. Но ты мог бы связаться с родом, — предложил свое обычное решение поляк. — не должен дворянин носить ласты. Не должен. Ты будущий наследник.

— Ага, — флегматично заметил я и не стал поправлять собеседника. — Ты бы с таким энтузиазмом меня по теории магии погонял. Мне, может, только вводных не хватает, чтобы решить проблему. Спасение утопающего, так сказать.

— Давай так, — неожиданно предложил Ян, — Есть у меня один вариант. Сейчас в Польше специалистов одной конкретной профессии днем с огнем не сыщешь. Там больше предпочитают проверенные варианты, которые либо стремглав сметает с полок империя, либо скупают оптом частники.

— Воот, а то всё… — начал было я.

— Обожди, — взмахом руки прервал меня лейтенант. — Сначала идешь к Маслову и трясешь его. Просишь поскрести по сусекам. Он, конечно, давненько поставок не получал, по крайней мере по бумагам, но может хранить что-нибудь в закутках. Под заказ. Жлоб.

— Что насчет магии? — деловито напомнил я. — На войне все средства хороши.

— Будет, — сухо ответил пан. — И с комбинезоном можем решить. Но это в крайнем случае. Буду ждать завтра, в десять, в малом тренировочном зале номер четыре.

— Завтра? — уточнил я.

— Ускорь ты выписку, — поморщился пан и спросил, — Кто лечит?

— Краснов, — ответил я.

— Этот отпустит. Попроси осмотреть. Скажет не бегать и не воевать, но выпишет. Тебе и не на фронт завтра. Малый тренировочный номер четыре, — повторил лейтенант и с вызовом добавил. — Если, конечно, придешь.

— Посмотрим, — ухмыльнулся я.

Ой, не понравился мне блеск в его глазах. Ничего хорошего он мне не предвещал. С другой стороны, если с Масловым не выгорит, то мне действительно понадобится где-то достать обновку. Не в железную же деву он меня засунет?

— Нечего тебе в магическом запасе отдыхать, — встал поляк и махнул мне рукой на прощание. — На том свете отоспишься. Бывай!

— Увидимся, — попрощался я.

Знал бы он, что я и так на том свете.

Глава 21

После разговора с поляком почувствовал, что возможность вернуть себе способность колдовать может занять еще больше времени. Точнее, не совсем себе, а тому телу, в котором я нахожусь. Если правильно понял, сгорание каналов случается довольно редко. Не знаю, насколько сильно помогут стандартные методы, и сможет ли пан хотя бы подтолкнуть меня в правильном направлении. С другой стороны, даже за те четыре года, что я провел в военной академии, мы почти не изучали и не занимались магией.

Конечно, были общие лекции, но конкретно тренировками со стихийной силой или, например, целительством маги занимались в индивидуальном порядке. А я чародеем и вовсе не являлся. Да и свободного времени как такового не было, учитывая четкий распорядок дня согласно старой пословице «‎тяжело в учении — легко в бою». То короткое время, что я проводил дома, тело и разум требовали отдыха, а не скрупулезного изучения потаенных глубин библиотеки Андрея Ростиславовича.

Было ли ошибкой с моей стороны не изучать магию? Вопрос хороший. И ответ на него неоднозначный С одной стороны, в мире, где архимаги оказались сильнее любого вида оружия массового поражения, не использовать что-либо настолько смертоносное кажется не самой умной идеей. С другой стороны, за двадцать шесть лет до переноса в этот мир я не чувствовал магию, ведь в моем мире ее просто нет.

А за четыре с половиной года в теле Святослава ситуация не поменялась ни на йоту: я до сих пор банально не ощущал ману, силу или энергию, как ее не назови. И хотя кажется, что зачастую в сражении солдата без магической силы и хоть сколько-нибудь стоящего чародея, скажем, выше первого ранга, шансов у магически неодаренного нет, на самом деле все не так просто. Чем сильнее маг, тем он своевольнее.

Про своенравность архимагов ходят легенды, которые я не раз слышал от других дворян в академии, как и про их малое количество. Как бы мне ни хотелось когда-нибудь стать сильным магом, передо мной всегда были проблемы более серьезные, чем что-то, чего я не вижу и не чувствую. Поэтому даже сейчас любое заклинание мне заменяет верный «‎Волнорез». Пусть не такой мощный, но не менее смертоносный.