— Это я знаю, это тоже, — бормотал Иван, быстро осматриваясь, — о, а это у него откуда? Это хлам, это хлам… Какая занятная штучка! Это вообще не пойму, что такое…
Завидую, я почти ничего не узнавал — стимпанковское хренпойми, перемешанное с устаревшими приборами, вроде аналоговых тестеров и лучевых осциллографов. Ничего подходящего по форме и размерам к гнезду в рубке.
— А это что? — спросил Артём.
В углу комнаты стоит здоровенная штуковина, накрытая брезентом. Когда его сняли, обнаружилась полуоткрытая капсула с креслом, окружённая установочными панелями под резонаторы. Сами резонаторы отсутствуют, зато на четырёх выносных консолях торчат вертикальные моторы. Пропеллеры от них лежат стопочкой рядом. Похоже, что Матвеев пытался воспроизвести что-то вроде летающих платформ Комспаса, только в индивидуальном варианте.
— А вот и он! — с удовлетворением сказал Иван.
Перед креслом в капсуле смонтирован на держателе прибор, похожий на плоский ЖК-монитор дюймов на 20 по диагонали. Он зажат в металлической обойме, сзади подведены шинки питания и что-то там ещё. Похоже, это и есть навигационный модуль с дирижабля. Будем считать, что нам наконец-то просто повезло. Иван уже осторожно освобождал разъёмы и демонтировал модуль.
— Жаль, что недоделанная штуковина, — вздохнул он, накрывая капсулу брезентом, — круто было бы такую иметь на дирижабле. Для разведки и вообще…
— Спасибо, Олег, — сказал Артём, — ты очень нам помог.
— Не за что. Надеюсь, вы благополучно закончите ваши дела. Вы же уходите, я правильно понял?
— Да, — сказал я, — мы прямо к реперу. Нам пора.
— Удачи! — помахал он нам вслед.
И мы ушли.
— Я нашёл у Матвеева реестр реперов, — показал толстый блокнот Артём, — теперь не совсем вслепую. Не полная база, конечно, но у меня и такой не было. Можем вернуться короче и безопаснее. Всего один транзит, и тот зелёный. Есть пара серых, но они не транзитные, а это в любом случае меньше риска.
— Ну, я не знаю, — засомневался Иван, — самая короткая дорога — известная.
— Там тоже не факт, что удачно повернётся, фукинг буллшит, — не поддержал его я, — опять же, время дорого.
— Ладно, давайте срежем угол, — неохотно согласился капитан.
Ему понравилось на кораблике кататься. Но ему-то что, у него семья в безопасности, а меня идея добраться за несколько часов вместо нескольких дней очень привлекает.
— Двадцать две минуты, репер зелёный, — доложил Артём.
Миленько. Беседочка такая вокруг репера, лавочки. Сапоги мыть не предлагают, но и так недурно. Сад вокруг, немного запущенный, но симпатичный. Видны остатки побеждённого природой ландшафтного дизайна — стриженные под лошадок и слоников кусты разрослись в поражённых причудливыми опухолями зелёных мутантов. Дорожки, бордюрчики, мраморная жопа бабы… с чем-то. Может быть, с веслом. Отсюда не видно. Парк культуры и отдыха трудящихся. Или закрытый личный сад нетрудящихся. В любом случае, садовники сюда давненько не заходили.
— Четырнадцать минут, репер зелёный.
— Ух ты, красота какая! — воскликнул Иван.
Вид действительно роскошный. Репер стоит на обзорной площадке в горах, открывая подсвеченный утренним солнцем слегка туманный пейзаж. Горы, горы, зелёная долина. Встающее солнце красит розовым белостенный город вдали, превращая его в марципановый торт. Город далеко, подробностей не разглядеть, но это, наверное, и к лучшему. Можно думать, что тут так же благополучно, как и красиво. Хотя, конечно, вряд ли.
— Транзит, шесть километров, зелёный.
— Всего шесть? — обрадовался я, — роскошно. Полтора часа, и мы на месте.
— Да, дальше два простых и всё, — подтвердил Артём.
Входной репер в каком-то бункере без окон. Зажгли фонари. Железная дверь с рычагами, бетонные крашеные масляной краской стены, лампы есть, но не горят. Унылый интерьер, но нам тут не жить.
За дверью такой же коридор, прямо напротив на стене краской через трафарет стрелка и надпись по-русски: «Выход». Ещё одна дверь, лестница наверх. Коридор со стальными дверями и в конце — всем дверям дверь. Гермоворота с мощными винтовыми приводами.
— Убежище какое-то или КП, — сказал Иван. — Душновато тут, вентиляция не работает.
— Где крутить, чтобы открылось?
Нужные штурвалы заботливо отмечены стрелками и надписями «Открывать сюда». Крутить их пришлось долго, многооборотные приводы медленно сдвигали тяжелые ворота, которые оказались толщиной чуть ли ни полметра. С другой стороны плавный подъём наверх и надпись: «Выходя из транзитного бункера, задрай гермодверь! Позаботься о тех, кто пойдёт за тобой!».
— Какая вежливость! — восхитился Иван. — Как вы думаете, предупреждение ещё актуально?
— Почему бы и не задраить, раз просят? — сказал Артём.
Мы закрутили рукоятки, и дверь пошла обратно, пока с глухим щелчком не встала на стопоры. Пошли вверх по пологому коридору. Судя по пыли на полу, тут давненько никто не ходил.
— Странное местечко, — сказал Иван.
— Странней видали, — ответил я.
Поднялись до следующей двери, уже обычной, деревянной. Она оказалась не заперта, и мы вышли в небольшой глухой тамбур. Казённая окраска стен указывала на какое-то учреждение, скорее всего — военное.
«Бип, бип, бип, бип»
— Что пищит? — спросил Артём.
— Твою мать! — ответил с чувством Иван. — Быстро назад!
Он буквально затолкнул нас обратно. Пищание почти сразу прекратилось.
— Это датчик радиации, — пояснил он, — входит в стандартный комплект оператора, ты должен знать, Артём!
— Я и знаю… — ответил он неуверенно. — У меня был такой. Но ни разу не срабатывал, везло.
— И много там? — спросил я.
— Много, раз запищал. Насколько много — не скажу, померить нечем. У меня же не полный операторский комплект, просто прихватил то, что под рукой было.
— Зелёный транзит, говоришь? — спросил я у Артёма.
— Ну… может, был зелёный. Матвеев сколько лет назад пропал, база старая.
— А я говорил, что надо проверенным путём идти! — напомнил капитан.
— Что уж теперь, — сказал я, — уже пришли. Что делать будем?
— В аптечке есть радпротектор, надо принять, — достал из рюкзака контейнер с крестом Иван, — потом смотреть, что снаружи. Назад всё равно пути нет…
Заглотили по цветной капсуле, запили из фляжек.
— Надеваем дождевики с капюшонами, зимние бахилы на обувь, — командовал Иван, — перчатки. Заматываем лица… Да хоть майками, неважно. Дышать только через ткань. Ни за что руками не хвататься, ни к чему не прислоняться, тем более — не садиться. Стараемся идти аккуратно, не поднимать пыль.
— Воздушный взрыв, — определил Иван.
Бетонные здания лишились окон и дверей, но толстые стены низкоэтажных построек военной части устояли. Что нельзя сказать о городских домах за её забором. Бывшим забором — его плиты легли, обозначая направление, с которого пришла воздушная волна. Город вокруг был… Да не было уже никакого города. Горелые огрызки зданий и строительный мусор вперемешку с давлеными автомобилями на улицах.
Писк индикатора из «бип-бип-бип» стал непрерывным.
— Шесть километров? — спросил Иван.
Артём молча кивнул и указал пальцем направление куда-то в руины.
— Не дойдём, — констатировал очевидное капитан. — Тут несколько часов продираться придётся, а что на выходе — вообще неизвестно. Может, завалило к чертям. Радпротектор от такой дозы — как аспирином гангрену лечить. Другие предложения есть?
— У меня нет, — сказал Артём. — Назад мы не выйдем. В бункере чисто, но там долго не просидишь.
— У меня есть, — сказал я без большой уверенности. — Мне нужен гараж. У военных всегда есть какой-нибудь гараж.
Гараж оказался почти целым, только крыша с одного угла завалилась. Бетонная плита перекрытия накрыла какой-то осевший на пол под её тяжестью MRAP13. Рядом стоят несколько засыпанных кирпичным крошевом бронетранспортёров. Не успели никуда уехать, видимо, атака была неожиданной. Как самый последний вариант — попробовать завести. Если они стояли закрытыми, внутри, возможно, фонит меньше. Но это только от безнадёжности, скорее всего, мы наберём летальную дозу раньше, чем разгребём мусор от ворот.
