А енерал был из себя молодой и холостой. Увидел он Васинькину жену, што она хорошая, стал с ей разговаривать. Сказал енерал: «Што вы — здешные или не здешные?» — Сказала она, што «мы из городу Петербурху, я Варегина сноха, Васинькина жена». — Сказал енерал: «Чья жо ты дочь?» — «Дочь я офицерская». — А енерал сказал: «Когда ты офицерская дочь, военную службу очень хорошо знаешь. И вот, согласись со мной жить тепериче. Своего мужа мани: поедем мы в англи́цкой город; твоёго мужа мы там кончим, а я тебя замуж за себя возьму». — То она на ето было согласна: «Итти лучше за енерала, чем за купцом мне быть!» (Охота енеральской женой ешо быть!)
То Варегин по ве́черу приходит, она и говорит: «Мила ладушка, когда мы задумали с тобой дальше ехать, поедем ешшо подальше, поедем в англи́цкой город мы с тобой торговать». — На то он ей сказал: «За морем коровы дёшовы, перевоз дорог! далёко ехать» (Васинька был не согластен). Енерал ему сказал, Варегину: «Я тебя увезу безденежно; сколь вы проживете — и назад приставлю безденежно, только айдате туды! там вам торговля будет хорошая!»
Согласился Васинька Варегин ехать. Ночь они кутили, а заутра́ собирались ехать. Поутру́ товаров нагрузили свежих, отправились в отправку в Англию. То был Васинька Варегин в гитару охотник играть. Гитару она у его запрятала (на фатере оставила). Отъехали ковда, выехали на море, жена и говорит: «Все, Васинька, хорошо, только в одном я виновата: гитару я оставила, забыла». — «Вот ты подлая! Што разве карапь остановить для штуки етой?» — Варегина жена сказала енералу, што «карапь остановить нужно: обратиться за гитарой». — Остановили карапь, отхватили легкую шлюпку. Варегин сял. Она ему рассказала, где лежит; он воротился за гитарой. Прибыл на́ берег, побежал — может быть улицу или две ли, коли ешо там добежал, — они подняли якорь и уехали, оставили его на сухом берегу.
То он гитару нашол, прибегает на берег и видит, што они очень далеко. — «Если мне ехать в етой шлюпке, должо́н я в бурю утонуть, а мне уж их не догнать!» — То он сколько бы побранился после етого, пошел в питейное заведение, с горя взял себе водки выпить, Варегин. Приходит к ноче́ на старую фатеру, стал жить-проживаться тут. (Деньги есть с собой у его.)
То Варегин дождался: приходит на пристань карапь; он прибегает, спрашивает: «Куда пойдет в обратной путь карапь етот?» — «В обратную путь отправится в город в Англию». — «Господа, возьмите меня с собой в англи́цкой город, я вам заплачу за ето!» (На розыски охота съездить.) На будушшой день также перегрузились они товарами, отправились в город Англию; сял он с имя́ тогда. Когда ему делать нечего, он возьмет свою гитару, начнет выигрывать.
Приезжают в Англию, приваливаются на пристань, а на приемку товаров приезжает енерал с его женой. Сразу жена его признала и говорит енералу, што «мой муж прибыл сюды». — «Ладно-хорошо! Што мы будем делать с им?» — «Што хошь!» сказала она. Енерал сказал: «А по прибытности нет ли у вас какого музыканта с собой, в музыку поиграть?» Сказали ему, што «есть у нас музыкант, Васинька Варегин». — Васинька в музыку играл, а сам выговаривал, што «подлая жена, бросила меня на чужой стороне!»
Очень енерал скоро его закликнул, што «Варегин, пособляй товары выгружать!» — Енерал вытаскивал из своёго кармана тысчу рублей, поло́жил к Васиньке в гитару. Тогда немного они поро́били; енерал говорит, што «меня обокрали! я обыск хочу по вами сделать!» — То обыск сделали, — ни у кого не нашли, нашли в гитаре у Варегина тысчу рублей. Сказал енерал: «Вы етем наживаете и капи́тал!.. Завернуть его в рогожу, завести за остров, утопить его в море!» — Солдаты живо завязали его в рогожу, завернули и связали крепко, поло́жили на легкую шлюпку, повезли его за остров.
Сказал Васинька Варегин: «Не топите, братцы меня! погибает душа моя напрасно; пожалейте меня, отпустите на остров, я вам дам по сту рублей денег... Тогда я уеду на ямских домой и виду не подам, жить здесь не буду!» — Солдаты пожалели Васиньку, развязали; он дал имя́ по сту рублей, а его на остров выпустили. На ямских он приезжает в свой опять город Петербурх, Васинька.
«Што сделать? — схожу я в питейное заведение, напьюсь до пьяна́, тогда я пьяной лучше одумаю, што мне сделать». — Напился водки. Приходит солдат, берет тожо вина. Васинька и думат мленьем: «Говорят, што солдатам плохо жить. Солдату есть на чего и водки брать. Пойду я сам в военную службу». — Приходит он к енералу и говорит, што «я, господин енерал, желаю безо всякой засчи́ты в военное положение». — Енерал хорошо его знает, што он Васинька Варегин. — «Тебя, Васинька, никак нельзя забреть покро́ме царя: если царь прикажет, так и я забрею».
Доло́жили царю, што Васинька Варегин желает в военное положение безо всякой засчиты. Царь на то сказал, што «его без отца никак нельзя забреть, сын он один: отец распорядится забреть, так забрейте!» — Отец подумал так: «стало быть, он жену потерял, желает в солдаты; забреть его безо всякой засчиты» (отец не научил, так пушай царь поучит!). — Забрели его.
Приказал енерал, штобы не быть ему рядовым солдатом, а произвести в каки-небудь офицера́, и выше и выше. То, как он человек поучоной, военною службой очень хорошо занялся; заслужил себе чин офицера. Он с этого горя (как дома раньше жил) сдумал пьянствовать. Все деньги про́пил и одежду с себя пропил; на́чал у товаришшов воровать што-небудь, да пропивать ташшит. Стали солдатики енералу жаловаться, што Варегина нельзя держать с собой вместе, што начал у нас воровать кое-што. — Енерал сказал, што «не могу слушать, взять его на сокро́ту — не давать ему вина!»
Срядили его как есть в солдацкой мунде́р, назначили к генералу в колидор на́ вести (часовым). Он стоял в коридоре; енеральская дочь малая мимо его идет; как сверста́лась против его, и уронила она шалфетку («Што от его будет когда за ним воровство имется?»). Он шалфетку ету прибирал, за обшлаг пеха́л. Енеральская дочь шла мимо его взадь, ништо ему не сказала (што он прибрал; прошла и то́лько).
С часов он сменился. Ведет его товариш в казарму под довизо́ром, штобы он не мог зайти в питейное заведение, шинель пропить. Идет он дорогой и говорит: «Товариш, я хочу немного на двор; дозволь мне сажен пять отойти от тебя!» — Товариш ему дозволил; он сажен пять отбегал, шалфетку вынимал из карману, развязывал узол. В однем узлу,— видит, — завязано три золотых. (Она гостинцы ему дала.) А в другом углу — развязал, видит: записка, — и он, как человек грамотной, смотрит: «одумайся, Васинька Варегин, не будешь ешли водку пить, будешь жить богаче домашнего».
То Варегин одумался, што «я брошу водку пить!» Надевал скоро портки, шол с товаришшом в казарму. Приходит в казарму и говорит: «Ребята, дозвольте мне ведро водки взять и решотку калачей — вас попотчивать; вы меня простите — я у вас много про́пил!» — Солдаты сказали, што «купи, Варегин, хорошее дело! попотчуешь нас!» — Заходит он в питейное заведение, взял ведро водки; на рынок зашел, решотку калачей скупил. Тогда напоил солдатиков; они его простили и сказали: «Непременно, подарил ему денег енерал и наставил его, видно, на путь!»
Тогда он сказал: «Старший делопроизводитель, позволь мне на рынок сходить, в лавку — купить сукна на мундер и сапожки как есть: у меня мундер плох, нужно мне мундер хорошой завести». — Купил, сшил себе мундер хорошой, обрядился как следует.
То они во второй раз опять его поставили в дежурство к енералу в колидор. Стоял он на часах; малая дочь мимо его идет и остановилась, спрашивит: «А што, вы тот раз стояли, я шалфеточку уронила — вы подымали?» — «Да, подымали». — «Это ничего», говорит: «што вы подымали. А што в шалфетке было, то видали?» — «Да, барошня, видали: в однем узлу было три золотых, а в другем — записка». — «Што жо, Васинька Варегин, не будешь больше пить?» — Сказал ей, што «я горести (табачи́шша) и матерши́ны не могу перенести в казарме — по старой жизни, как я жил у родителя. То-то бы мне фатеру особенную, я тогда не стану и водку пить!» — На то она ему сказала: «Мотри, Васинька Варегин, если тебе дадут особенную фатеру, станут тебе завязывать глаза, садить тебя в глухую повозку, ты айда!»
