Впрочем, по мере того как вы поднимаетесь вверх по Рейну, легенды перестают быть одной лишь поэзией и обретают материальное воплощение; дело в том, что берега реки постепенно понижаются, а горы, увенчанные старинными замками, сменяются склонами, покрытыми виноградниками, и потому, миновав замок Зонек, разрушенный в 1282 году Рудольфом Габсбургским и восстановленный родом фон Вальдек, который, угаснув, оставил угасать и свое родовое гнездо; замок Фалькенбург, разрушенный в то же самое время и, как и его сосед, восстановленный в начале XIV века пфальцграфом, затем доставшийся архиепископу Майнцскому, а после перешедший в руки его кредиторов; и наконец, замок Рейн-штейн, имеющий более счастливую судьбу, чем два предыдущих, и обязанный своей давней славой легенде о Ку-но фон Фалькенштейне и его невесте, а своей нынешней славой — покровительству, которое оказывает ему принц Фридрих Прусский; и потому, повторяю, самое лучшее, что может сделать человек с поэтической душой, миновав эти три замка, — это расстаться со своим проводником и взять в советчики какого-нибудь разъездного приказчика из известного торгового дома в Кёльне или Майнце, чтобы выяснить у него, какие местные виноградники здесь следует посетить. И тогда, в зависимости от того, предпочитает ли путешественник красное вино белому или же белое вино красному, ему предстоит сделать выбор межд^ Ингельгеймом, который заложил Карл Великий, или Йоханнисбергом, из которого извлекает выгоду г-н фон Меттерних.
Первое из двух этих знаменитых и дважды вошедших в историю памятных мест, которые встречаешь на своем пути, это Йоханнисберг — выдвинутая вперед крутая возвышенность Таунуса, обращающая на себя внимание своей округлостью и террасами спускающаяся почти до уровня реки. Именно на этих террасах произрастает виноград, из которого изготавливают знаменитый шато-йоханнис-берг, пользующийся столь высокой репутацией, что, будучи весьма слабыми ценителями вин, мы все же не считаем возможным обойти его вниманием и не уделить несколько строк его истории.
На прославленной горе Бишофсберг, или Йоханнис-берг (то есть на горе Епископа, или горе Святого Иоанна — это уж кому как нравится ее называть), прежде стоял монастырь, основанный в 1109 году Рутхардом II, архиепископом Майнцским. В ИЗО году, то есть спустя двадцать один год после основания монастыря, архиепископ превратил его в аббатство, которое процветало в течение четырех столетий, пока, наконец, в 1552 году оно не было сожжено Альбрехтом Бранденбургским. Пожар этот, разрушивший монастырь, повлек за собой его упразднение в 1587 году; ну а то, что осталось от его зданий, было окончательно разрушено шведами во время Тридцатилетней войны.
Но не монастыри и не аббатства, а виноградники составляли богатство горы Святого Иоанна. Поэтому в 1641 году основная часть горы была отдана в залог имперскому казначею Губерту фон Блейману за 50 000 флоринов, то есть примерно за 66 000 франков, а поскольку эта сумма так никогда и не была возвращена, то в 1716 году князь Фульды унаследовал права на эту землю. Начиная с этого времени прославленный виноградник стали использовать с соблюдением всех правил виноделия, и потому продукция с шестидесяти трех арпанов его площади, попавшей в руки нового владельца, составляла пятнадцать или шестнадцать бочек, а иногда двадцать три или даже двадцать четыре бочки. А так как каждая бочка содержит тысячу триста бутылок вина и в самые выдающиеся годы, какими были, например, 1779-й и 1783-й, бутылка продавалась за 12 флоринов, другими словами, почти за 24 франка, то понятно, что доход от этих шестидесяти трех арпанов стоил затраченных усилий. И потому, когда в 1803 году аббатство Фульда было упразднено, принц Оранский не преминул заявить о своих правах на эти бесценные земли; к несчастью, едва он успел отведать производимое там вино, Наполеон их у него отобрал, как позднее он поступит с Голландским королевством, и подарил их маршалу Келлерману, вероятно в память о его блестящей атаке при Маренго. Герцог де Вальми удерживал эти земли в своей собственности вплоть до 1816 года, когда австрийский император, у которого, в отличие от Наполеона, естественно, не было причины испытывать к маршалу чувство признательности, отобрал их у него и передал г-ну фон Меттерниху, получившему их как ленное владение и с условием выплаты десятой части дохода от них. Знаменитый дипломат расширил сады, поднял на целый этаж жилую часть замка и приказал расписать стекла в часовне своими гербами. Может быть, он хотел показать этим хрупкость прав на то, чем владеет человек?
Помимо склонности к дипломатии и земледелию, господин князь фон Меттерних питал также страсть к автографам. Его продолжавшиеся в течение тридцати лет отношения со всеми европейскими монархами, кое-кто из которых был обязан ему своей короной, с легкостью позволили ему собрать достаточно хорошую коллекцию писем королей и императоров, и тем более, разумеется, писем всех тех мелких князей, государства которых по восемь или десять раз проходили через его руки. Кроме того, поскольку у него никогда не было недостатка в одах немецких поэтов и сонетах итальянских импровизаторов, ему больше нечего было желать по части поэзии, но вдруг он заметил, что во времена, когда пресса становится мощной силой, ему следовало бы иметь хоть несколько автографов журналистов. А так как в Италии и в Германии, где издается множество газет, из-за цензуры нет журналистов, ему пришлось прибегнуть к помощи Франции. Господин Жюль Жанен был одним из тех, кто получил письменную просьбу соперника г-на де Талейрана, составленную по всем правилам аристократической вежливости, которая является его отличительной чертой.
Господин Жюль Жанен тотчас же взял в руки перо и со свойственным ему остроумием написал следующий лаконичный автограф:
"Получено от господина князя фон Меттерниха двадцать четыре бутылки первосортного йоханнисберга.
Париж, 15 мая 1838 года".
Месяц спустя журналист получил от г-на фон Меттерниха двадцать четыре бутылки йоханнисберга, доставку которых он заранее подтвердил распиской, проявив тем самым доверие, несомненно оцененное князем.
Господин фон Меттерних бережно хранил остроумный автограф Жанена. Что же касается Жанена, то я сомневаюсь, что он сохранил вино г-на фон Меттерниха.
Ингельгейм, напоминающий йоханнисберг и производимый в небольшом поместье, может похвалиться, невзирая на невысокую оценку, какую дают ему знатоки вин, не менее аристократическим происхождением, чем его соперник, ибо, хотя его и не продает князь, виноградник там был заложен императором. Это Карл Великий, заметив превосходное расположение тамошних земель, перевез туда виноградные лозы из лучших орлеанских виноградников, и, отвечая его надеждам, виноград выиграл от такой пересадки на все сто процентов. Император был весьма рад подобному успеху, ибо после Ахена любимым местом его пребывания стал Ингельгейм, или Дом ангела. Вот при каких обстоятельствах этот замок был назван столь поэтичным и божественным именем.
В 768 году Карл Великий вознамерился построить себе дворец, господствующий над Рейном, и в 774 году такой дворец был построен. Это было великолепное здание — наполовину крепость, наполовину замок, — которое поддерживали пятьдесят мраморных и пятьдесят гранитных колонн. Мраморные колонны прислал туда из Рима и Равенны папа Стефан III, а гранитные колонны дворца были высечены из камня, добытого в Оденвальде. И вот, видя, что строительство новой императорской резиденции столь успешно завершено, Карл Великий решил созвать там сейм. В соответствии с этим решением, все окрестные князья и сеньоры были приглашены на это великое торжество.
Ночью, которая предшествовала сейму, императору, едва он заснул, явился ангел и произнес такие слова: "Карл, встань и укради". Карл Великий тотчас же проснулся и почувствовал, что его спальня наполнена неземным ароматом. Но, поскольку слова, произнесенные ангелом, показались ему не очень-то сочетающимися с Божьими и церковными заповедями, он решил, что все это ему пригрезилось, и снова погрузился в сон.
