Арабские женщины не стыдятся принимать подарки. Если женщина соглашается на эту любовь, у нее есть три способа назначить свидание: у родника, в шатре или в атуше.
На свидание у родника, где всегда присутствуют восемь или десять женщин, влюбленный является в сопровождении своих лучших друзей, которые поддержат его, если такая затея вдруг обернется опасностью. В подобном случае женщины и друзья понимают друг друга, они образуют защитный кордон, а влюбленные удаляются, исчезая за первыми скалами, в первом лесочке, за первыми кустами.
Если свидание происходит в шатре, как всегда разделенном на две половины — комнату мужчин и комнату женщин, то хозяйка предупреждает возлюбленного, в котором часу муж имеет обыкновение отсылать ее, и тогда под покровом ночи возлюбленный опять-таки в сопровождении своих друзей, вооруженных по-походному, проскальзывает между колышками шатра и оказывается среди женщин, которые и в этом случае, как и в предыдущем, свято хранят секрет.
Если же свидание назначено в атуше — атушем называют своего рода коробку, которую водружают на спину верблюда и в которой во время переездов путешествует женщина — так вот повторяем, если свидание назначено в атуше, возлюбленный отдает кому-нибудь из друзей своего коня и одежду: друг гарцует вдалеке, в то время как муж, обманутый этим сходством, следит за ним глазами; влюбленный же, надев грубую одежду, смешивается со слугами, постепенно приближаясь к верблюдице, несущей свою хозяйку, и с помощью возлюбленной пользуется первым удобным случаем, чтобы проскользнуть в атуш.
Арабская женщина, стоит ей полюбить, не сопротивляется тому, кого она полюбила; напротив, она идет навстречу желаниям своего возлюбленного и способствует их осуществлению всеми способами, какие имеются в ее распоряжении.
Теперь возьмем другой случай: женщина добродетельна или, вернее, не любит и дает отпор влюбленному; тогда он клянется головой Пророка, что она будет принадлежать ему или он убьет ее. Поклявшись таким образом, он выбирает дождливую ночь, чтобы надзор был менее пристальным; затем в сопровождении друзей, как и при любовных свиданиях, пробирается в шатер и мстит своей возлюбленной: в упор стреляет в нее из пистолета, наносит ей удар кинжалом, а не то отрезает у нее грудь, нос или уши. На крики жертвы, проснувшись, сбегаются домочадцы; но это всегда случается слишком поздно: убийца уже исчез.
Порой после клятвы, принесенной влюбленным, о которой он непременно дает знать любимой, та в ответ доносит на него мужу, братьям, родным: тогда вокруг особы, над которой нависла угроза, устанавливают постоянную охрану, и в таком случае попытка убийства превращается в стычку, а стычка — в резню.
Изредка женщина в своей романтичности сама доводит влюбленного до такой крайности; затем, когда он появляется, она говорит, что своим отказом хотела испытать его: она протягивает к нему руки, и планы мести сменяются ночью любви.
Любому мусульманину закон предписывает брать на ночь одну из его жен: у каждой из них своя очередь, и забвение этого супружеского долга часто влечет за собой требование о разводе, причем уже на другой день после ночи, когда женщине было на что пожаловаться.
Но в целом мавританская или арабская женщина отличается от европейской тем, что беспрекословно принимает превосходство мужчины и свое подчинение ему; между тем угроза или даже просто не слишком любезное обращение с ней, причем незаслуженное, часто становится причиной ее мести.
У Хадиджи, дочери бея Орана, был любовник по имени Буграда. Однажды Буграда пришел к своей возлюбленной и дал ей понять, что она, хотя и дочь бея, полностью в его власти и, если ему взбредет в голову, он может погубить ее.
"Напрасно ты говоришь мне подобное, — отвечала Ха-диджа, — я тебя не боюсь; напротив, знай, что это мы, женщины, даруем жизнь или смерть, когда нам вздумается". — "Ба! — сказал в ответ Буграда. — Только у Всевышнего такая власть".
Едва он произнес эти слова, как на верхней галерее послышались шаги бея Османа: будучи весьма грузным, он шагал тяжело. Буграда испугался: если Осман застанет его, то ему не сносить головы; но Хадиджа, не растерявшись, спрятала любовника в стоявшем в комнате большом сундуке, украшенном перламутром и ракушками.
Когда бей вошел и стал искать места, где бы присесть, Хадиджа указала ему на сундук; усевшись на нем, бей пустился в разговоры и стал шутить с дочерью, которую он очень любил.
Внезапно Хадиджа переменила тему и, показав отцу на великолепный ятаган в золотых ножнах, висевший у него на поясе, сказала:
"Это правда, отец, что ваш ятаган рубит железо?" — "Конечно", — отвечал тот. "Я в это не верю, — промолвила Хадиджа, — и предоставляю вам два удара — не для того, чтобы разрубить железо, а чтобы разбить крышку моего сундука". — "Мне хватит и одного", — ответил бей, вставая и собираясь принять вызов.
Но Хадиджа остановила уже поднятую им руку. "Хорошо, хорошо, — со смехом сказала она, — верю тебе на слово, отец, не уродуй мой прекрасный сундук, привезенный мне из Туниса". Бей вложил ятаган в ножны и несколько минут спустя удалился.
Тогда девушка выпустила из сундука полумертвого Бу-граду и сказала ему: "О свет моих очей! О душа моя! Будь отныне благоразумен и не отрицай в будущем всемогущество женщин".
МАРАБУТ ИЗ ФАТАЛЛАХА
Пробило три часа, когда мы вернулись из Бардо, — иными словами, было уже поздно для посещения развалин Карфагена, но еще оставалось время, чтобы успеть добраться до марабута Сиди-Фаталлаха.
Скажем, кстати, несколько слов о марабутах вообще, затем вернемся к марабуту Сиди-Фаталлаха в частности. Слово "марабут" происходит от арабского "marleoth", что означает "связывать", точно так же как слово "религиозный" происходит от латинского "religare". От слова "марабут" произошло и название усыпальницы святого, которая зачастую представляет собой не что иное, как своего рода каменную хижину, где он обитал при жизни.
Итак, марабутами называют небольшие строения с круглой крышей, которыми усеяны окрестности африканских городов, но порой их можно обнаружить и довольно далеко в пустыне. Эти марабуты почти всегда являются местом отдыха для караванов. Кроме того, марабуты могут стать и убежищем: если осужденный прячется в марабуте, никто не имеет права его убить; зато вокруг ставят стражу, чтобы он не смог выйти; ему приносят хлеб и кувшин воды и замуровывают дверь.
Должник, которого хотят арестовать, тоже находит там убежище; однако кредитор имеет право вделать в стену кольцо и привязать к нему своего должника, который ничего не выигрывает от права убежища, а лишь меняет мирскую тюрьму на священную.
Настоящее название этих маленьких исторических зданий — к у б б а, то есть мавзолей. Но, как было сказано, мы сохраним за ними принятое в народе название.
Марабуты есть даже в Сахаре; повторяем, эти марабуты являются местом отдыха для караванов, бесплатным и святым пристанищем для заблудившихся путников. Богатые оставляют там подношения из фиников, лепешек, сушеного инжира, муки и так далее. Бедные, которых приводит туда случай, насыщаются этими припасами Божьей милостью, как их называют. Но горе тому, кто осмелится унести хоть один финик или инжир, кусок лепешки или щепотку муки! Его непременно ждет гибель в пути.
Все сказанное относится к каменным марабутам; но перейдем к марабутам во плоти. Марабут — это человек, признанный святым, или тот, кто унаследовал это звание от своих предков. В Африке религиозная знатность наследуется, подобно тому как у нас наследуемым было "дворянство шпаги" или "дворянство мантии".
За советом к какому-нибудь прославленному марабуту приходят за десять, двадцать, сто льё. У него просят — каждый по своей надобности — кто дождя, кто ясной погоды, тот милости шейха, этот — благосклонности своей возлюбленной. Он раздает амулеты. В основном эти амулеты представляют собой стихи Корана, содержащие некие благочестивые изречения. Изречения эти написаны на пергаменте и образуют сложнейшие квадраты и ромбы. Их носят на шее, как ожерелья, и на руках, вроде браслетов.
