— Не тревожьтесь, мадемуазель, — успокоил ее Виктор, — мне знакома эта местность.

— Вам знакома эта дикая пустыня, господин Виво?

— Разумеется! И вы сейчас сможете сориентироваться не хуже меня, поскольку луна выходит из облаков и вам все станет видно. Вот, смотрите, сударыни, в тех зарослях тамариска стоит дом, который я знаю, как свой собственный на Епископской улице. Мы сто раз бывали здесь с господином де Борегаром, капитаном башни Святого Иоанна.

— А зачем вы сюда ездили, сударь? — насмешливым тоном поинтересовалась Габриель, в то время как Клер несколько обеспокоенно посмотрела на Виктора.

Молодой человек угадал значение ее взгляда и с улыбкой ответил обеим дамам, хотя вопрос ему задавала только одна из них:

— О сударыни, мы приезжали сюда ради самого простого дела — посмотреть на фустию^[75]. Этот домик принадлежит господину де Борегару; нет сомнений, что он может послужить нам приютом этой ночью.

— А если дверь окажется запертой? — спросила Габриель.

— Мы ее выставим, вот и все! — ответил Виктор.

— О! — прошептала Клер, которой, несмотря на подстерегавшую их опасность, такая манера присваивать себе в чужом жилище положение хозяина показалась несколько бесцеремонной.

— О, да хранит нас Святая Дева Вспоможения! — воскликнула Габриель. — Мне показалось, будто там наверху что-то зловеще поблескивает.

И кончиком шпаги, еще не вложенной ею в ножны, она указала на холм, находившийся к северу от них.

Все взгляды устремились в указанном направлении, и наступило общее молчание.

— Тише! — дрожащим голосом произнесла Клер.

— Что такое? — спросил Виктор, инстинктивно заслоняя собой девушку.

— Я слышу шум.

— Где? — спросил он, понижая голос.

— Там, совсем рядом с нами, у тех темных водорослей, — произнесла Клер так тихо, что Виктору, чтобы расслышать ее, пришлось почти прижаться щекой к ее губам, и он ощутил ее дыхание.

— Это море или ветер, — успокаивал он девушку, склонившись к ней, — опасность не здесь, она там, — шепотом добавил он, в свою очередь показывая рукой в сторону Ювона.

— Да смотрите же, смотрите, — шептала Клер, сжимая руку молодого человека, — туда, туда, прямо перед нами.

Виктор повернулся в указанную сторону и в самом деле увидел, как из ивняка, растущего вдоль Ювона, на насыпь взбирается какая-то высокая темная фигура.

— Тихо! — произнес молодой человек.

Он позволил этому привидению подняться на узкую дамбу и, как только оно оказалось в нескольких шагах от них, со шпагой в руках бросился навстречу ему, в то время как его спутницы были готовы в случае необходимости прийти на помощь своему защитнику.

— Кто ты и что тебе здесь надо? — спросил молодой человек, приставив шпагу к груди незнакомца, который, вместо того, чтобы защищаться, смиренно опустился на колени.

— О господин марселец! — воскликнул он, по выговору Виктора поняв, что встретился с земляком.

— О! — вырвалось у молодого офицера, пришедшего к такому же заключению. — Кажется, мы имеем дело не с врагом; но это не так уж важно: когда в такие неспокойные времена встречаешься в подобном месте и в такой час с человеком, надо знать, с кем имеешь дело. Итак, повторяю вопрос: кто ты и что тебе здесь надо?

— Я папаша Бускье, рыбак господина Борегара, и пришел вытянуть сети.

— Ах, черт побери! А ведь верно! — воскликнул Виктор. — Сударыни, — обратился он к своим спутницам, — не бойтесь ничего, мы среди своих!

— Ох, так ведь это же господин Виктор! — с радостной улыбкой вскричал рыбак. — А я-то вас не признал! Здравствуйте, господин Виктор!

— Здравствуй, дружище!

— Ну и ну! Что за чудо увидеть вас здесь, а я-то полагал, что вы в городе, за крепостной стеной! Так что снова будет увеселение, как…

— Тс-с! — остановил его Виктор.

— Но, знаете ли, время вы выбрали неподходящее!

— Так ты говоришь, что собирался порыбачить? — торопливо прервал его молодой офицер: направление, которое принял разговор, явно было ему не по душе, и он решил сменить тему.

— Увы да, я собирался порыбачить, — со вздохом ответил папаша Бускье.

— А что это ты вздыхаешь? — спросил Виктор. — Я помню времена, когда такое занятие было для тебя праздником.

— О да, когда я рыбачил для господина Борегара или для вас, когда вы приезжали с малышкой…

— А для кого ты теперь рыбачишь?

— Для кого я рыбачу? О святая Черная Дева! Я рыбачу для этих негодяев-итальянцев, которые приходят есть мою рыбу, а вместо платы лупят меня рукоятками своих алебард!

— Как?! — воскликнул Виктор. — Итальянцы приходят сюда?

— Приходят ли они сюда?.. Да они ни одной ночи не пропускают! Через час сюда явятся!.. Не говорите мне о них, господин Виктор! Это же настоящие турки, пираты, сарацины, норовящие задаром получить женщин и буйабес! Богом они прокляты, вот так-то! А с ними еще двое немцев, наряженных, как бубновые валеты! Эти пороха не выдумают, но и они не лучше!

— Ну хорошо, хватит болтать! — прервал его Виктор. — Послушай, папаша Бускье, вот дамы, нуждающиеся в отдыхе… Подошвы их башмачков остались на скалах, и они расшибли свои прелестные ножки. Найдется ли для них в твоей хижине хорошая кровать с сухими водорослями?

— О, в моей хижине, — отвечал папаша Бускье, — этим дамам будет чересчур неудобно! Мой дом пригоден для маленьких барышень, которых вы…

— Послушай, — прервал его Виктор, — но где тогда эти дамы могут провести ночь?

— Если бы море не было таким бурным, я бы сказал вам, что лучше всего им было бы вернуться к себе домой.

Мы сели бы в мою лодку и, поскольку с тех пор, как флот Лафайета прогнал этого проклятого Монкаду, море свободно, то, ручаюсь, через час я довез бы вас до цепи, перекрывающей вход в порт.

— Чудесно! — обрадовалась Габриель. — Мне кажется, что это самый лучший выход. Сядем в лодку: мы храбрые и ничего не боимся!

— О нет, сударыня! — покачал головой папаша Бускье. — Это означало бы искушать судьбу!

— Но ведь море не такое уж бурное, — прошептала Клер.

— Здесь-то нет, конечно; но, видите ли, барышня, море, оно, не в обиду вам будет сказано, как женщины: нельзя судить о них по тому, что они нам показывают. Здесь-то оно вполне спокойное, почти что в мертвом штиле, а вот там, посмотрите, за скалой, где его ничто не сдерживает, там оно сущий дьявол! Нет-нет, господин Виктор, поверьте мне — надо подождать!

— Но где ждать, если ты сам говоришь, что у тебя мы не будем в безопасности?

— Идите за мной, — предложил папаша Бускье, — я открою вам дом господина Борегара: там вам будет лучше, чем у меня. Если туда войдут итальянцы, забирайтесь на чердак; там вы найдете лестницу и крышку люка. Поднявшись на крышу, вытягивайте лестницу; ну а если они и там будут вас преследовать, то вам остается только спрыгнуть с крыши дома вниз, если вы не хотите попасть к ним в руки.

Женщины стиснули руки.

— Ну, тогда пошли, — произнес Виктор Виво.

Рыбак возглавил шествие, и трое беглецов последовали за ним, храня молчание; уже через минуту они прошли мимо шпалер, увитых синими листьями, и по лестнице поднялись на крыльцо; папаша Бускье толкнул дверь, и она отворилась.

— О дьявол! — воскликнул Виктор. — Если эта дверь запирается только так, тебе стоило бы отвести нас в другое место.

— Мы ее забаррикадируем изнутри, — предложила Габриель.

— О, ни в коем случае, милая дама, — вмешался рыбак, — это вас немедленно выдаст. Нет-нет; они привыкли видеть, что на двери нет запоров, так что оставьте ее как есть; в этом случае они не увидят никаких изменений и, возможно, ничего не заподозрят.

— А вы полагаете, что они появятся? — робко спросила Клер.

— Может, придут, а может, и нет! Эти черти итальянцы взбалмошны, как морские свиньи, — о них ничего нельзя знать заранее. В любом случае я уж постараюсь накормить их получше, чтобы удержать в своем доме.

— А вот это избавит тебя от расходов на ужин, которым ты их накормишь, — произнес Виктор, всунув две золотые монеты в руку папаши Бускье.