Мы спросили у этого славного человека, можно ли будет у него пообедать; он ответил, что нет ничего проще, если только мы проявим любезность и часок подождем. На вопрос, чем бы нам заняться в это время, он ответил, что мы можем осмотреть город.
— Какой город? — поинтересовался я.
— Город Бук, — ответил трактирщик.
Решив, что мы миновали этот город, не заметив его, я вернулся на порог, огляделся, но ничего, кроме двух закрытых домов, не увидел; на всем пространстве, какое только мог окинуть взгляд, не было видно ни единого холмика, за которым мог бы скрываться не то что город, а какой-нибудь рельефный план. Я вернулся и подошел к Жадену, который читал какой-то печатный плакат, приклеенный к стене.
— Вероятно, Бук, — обратился я к нему, — это какой-нибудь подземный город, как Геркуланум, или скрытый под пеплом, как Помпеи, потому что никаких следов его я не обнаружил.
— А я вот его нашел, — заявил Жаден.
— И где же он?
— А вот здесь, — сказал он и показал пальцем на напе* чатанный текст.
Я подошел поближе и прочел:
«Мы, Наполеон, милостью Божьей император французов, король Италии и т. д. и т. п.
Настоящим приказываем и повелеваем следующее.
Да будет возведен город и устроен порт между городами Арль и деревней Мартиг. Этот город и порт будут именоваться Бук.
Нашему министру общественных работ поручено выполнить настоящий приказ.
Дано в замке Тюильри, 24 июля 1811 года.
Подпись: НАПОЛЕОН».
Ниже приказа висел план.
— Вот он! — пояснил Жаден.
Действительно, в одну из тех редких минут отдыха, какие предоставляло ему мирное время, Наполеон перевел взгляд с карты Европы на карту Франции и, ткнув пальцем в средиземноморское побережье между Кро и Камаргом, в шести льё от Арля и в десяти льё от Марселя, произнес:
«Здесь нужен город и порт».
Тотчас же его мысль, воспринятая на лету, приобрела реальные очертания и на следующий день предстала перед ним в форме приказа, под которым он поставил свое имя.
В это же время составили план и на место отправили инженеров. Но потом началась Русская кампания, сопровождавшаяся бедствиями в Москве, и так как из-за огромных потерь, понесенных той зимой, людей не хватало, в армию призвали и инженеров: до этого у них хватило времени лишь на то, чтобы выкопать канал и наметить план города; затем некий скороспелый делец построил три дома, два из которых из-за отсутствия съемщиков стояли закрытыми, а в третьем, преобразованном в трактир, жил наш хозяин.
Именно этот несуществующий город он и предлагал нам осмотреть.
На какое то мгновение меня охватил ужас: мне пришла в голову мысль, что обед, как и город, тоже может оказаться выдумкой. Одним прыжком я бросился из комнаты в кухню: вертел крутился, на плите стояли кастрюли. Я приблизился к вертелу и кастрюлям, чтобы убедиться, что передо мной не призрак бараньей ноги и не видимость куропатки: на сей раз это определенно была реальность.
— А! Это вы? — произнес хозяин, заводя механизм для вращения вертела. — Терпение, терпение! Прогуляйтесь по главной улице, я догоню вас где-нибудь напротив театра.
Я решил, что передо мной сумасшедший; но, поскольку безумцы вызывают во мне почтение не меньшее, чем мое презрение к дуракам, я взял Жадена под руку и в поисках главной улицы вышел из трактира. Долго искать не пришлось. В нескольких шагах от дома стоял шест, а на конце шеста была укреплена табличка с надписью: «Главная, или Портовая улица»; итак, мы были на месте.
Мы двинулись по этой улице и через сотню шагов увидели другую табличку: «Театр Ее Императорского Величества Марии Луизы». Мы остановились: по всей вероятности, именно здесь нам назначил встречу хозяин трактира.
Действительно, через несколько минут он появился.
Трактирщик оказался исключительно любезным человеком — я в жизни не видел более знающего гида. В течение двух часов он водил нас из конца в конец города и показывал все, начиная со скотобойни и кончая ботаническим садом, описывал каждое здание в мельчайших подробностях и не пропускал ни одного фонтана. К счастью, я взял с собой ружье и во время прогулки по городу подстрелил двух перепелов у биржи и зайца у таможни.
Бук — великолепный город, однако с ним стряслась беда, противная той, что произошло с конем Роланда: конь Роланда обладал лишь одним изъяном — он был мертв; у города Бука только один недостаток — он так и не родился. За исключением этого, упрекнуть его было не в чем; более того, отмечу, что отобедать там можно лучше, чем во многих других городах, которые, на горе путешественникам, в самом деле существуют.
МАРТИГ
При первом моем выстреле наш провожатый напомнил мне, что, согласно правилам, установленным полицией, охотиться на территории городов запрещено; однако, поскольку я, невзирая на его предупреждения, спустя несколько минут выстрелил снова, он не счел своим долгом продолжать наставления; правда, увидев последствия моей стрельбы, он заметил, что я довольно хороший стрелок, и вознамерился обратить в свою пользу доказательство моей сноровки, которое я имел неосторожность ему предъявить.
И потому, когда мы потребовали счет, истребив перед этим весь обед, за исключением одного блюда, которое просто нельзя было раскусить и которое поэтому было передано Милорду, но и он в свою очередь после нескольких безуспешных попыток сделать это отказался от него, наш хозяин произнес:
— Так вы, господа, охотники?
— Вы, однако, могли в этом убедиться, — ответил я.
— Если вы окажете мне честь и переночуете у меня, то завтра я предложу вам такую охоту, какую вы никогда не видели.
— Черт побери! — воскликнул я.
— Ну и шутник! — проворчал Жаден.
— Нет, господа, все так и есть, как я имел честь вам сказать.
— А что это за охота? — спросил я.
— Охота на турпанов, на Берских лиманах.
— Турпан? А что это такое?
— Та птица, которую я вам подал в виде рагу.
— И которую даже Милорд не стал есть? Нечего сказать, хорошая дичь!
— Но ведь господам известно, что охотятся не ради самой дичи, а ради удовольствия ее подстрелить.
— Что верно, то верно! Так что вы предлагаете?
— Завтра состоится большая охота в Мартиге; если вы отправитесь отсюда в шесть утра, то успеете принять в ней участие. Я дам вам письмо к моему кузену: он помощник мэра города Бер.
— Верно, такой же плут, как ты, — промолвил Жаден.
— Что вы сказали? — переспросил трактирщик, услышав его слова, но не разобрав их.
— Да ничего, — откликнулся я. — Итак, вы говорите…
— Я говорю, сударь, что, когда вы будете возвращаться через город Бук, вы расскажете мне о своей охоте.
— Как он носится со своим городом, — заметил Жаден.
— А что нам тут делать сегодня вечером?
— Сударь, вы ведь художник? — спросил трактирщик, приветливо кланяясь Жадену.
— К вашим услугам, дружище!
— Так вот, сударь, этим вечером вы могли бы зарисовать порт.
— А что, в самом деле, — обратился я к Жадену, — дело вам на вечер намечено. Ну а я приведу в порядок мои заметки, и так как вставать нам завтра придется часов в пять, то ляжем пораньше.
— Как вам угодно, — согласился Жаден, — но должен вас предупредить, что мы находимся в разбойничьем притоне.
— Итак, решено: мы остаемся, — объявил я хозяину. — Напишите письмо и приготовьте нам постели.
Несмотря на предсказания Жадена, ночь прошла без всяких происшествий. В пять часов утра хозяин нас разбудил.
— Письмо готово? — спросил я у него.
— По правде сказать, сударь, — произнес трактирщик, — я рассудил, что перевозное судно сегодня не придет, так что, вероятно, путешественников в городе Бук не будет. Я заложил лошадь в повозку, снял с крюка свое ружье, и, если только вы, господа, не сочтете меня недостойным вашего общества и позволите мне сопровождать вас, я предложу вам два места в повозке: вы доберетесь до Мартига более свежими и в лучшем настроении, чем проделав всю дорогу пешком.
