Только он подумал об этом, как оказался бок о бок с человеком, из руки которого свисал какой-то предмет, завернутый в платок.

Этот предмет то и дело дергался, раскачивая узелок, и потому было ясно, что в платке находится живое существо и что оно весьма сожалеет об утраченной свободе.

— Что это у вас там, приятель? — поинтересовался Никола.

— Где это — там? — переспросил путник.

— В вашем платке.

— A-а, пустяк, — со смехом ответил попутчик Никола.

Затем, оглядевшись вокруг, чтобы никто его не подслушал, он уточнил:

— Это куропатка, которуя я только что поймал в силок; правда, я успел как раз вовремя, чтобы взять ее живой. А вы что несете?

— Да вы сами видите, это гусь, и, надеюсь, отличный.

И с чувством гордости за своего гуся, Никола показал его браконьеру.

Тот с презрительным видом посмотрел на гуся, взял его и обнюхал.

— Гм! — произнес он. — И когда вы собираетесь его съесть?

— Завтра вечером, когда встречусь с моей матушкой.

— Вот будет удовольствие! — рассмеялся браконьер.

— Я и в самом деле надеюсь получить удовольствие. Но почему вы смеетесь?

— Да потому что ваш гусь годится только сегодня на ужин, да и то при условии, что вам по вкусу гуси с душком.

— Черт побери, вы так думаете? — забеспокоился Никола.

— Дружище, то, что я сейчас вам скажу, поможет вам в жизни: когда покупают гуся, его покупают живым; забивают же его, когда хотят, а едят, когда надо; поверьте мне, если вы хотите извлечь из вашего гуся хоть какую-то пользу, попросите зажарить его в первой же попавшейся на вашем пути харчевне и съешьте его до последнего кусочка.

— Нет, — сказал Никола, — сделаем лучше, возьмите моего дохлого гуся и дайте мне вашу живую куропатку: я забью ее завтра утром и ее можно будет с удовольствием съесть завтра вечером.

— Кто-нибудь другой отказал бы тебе; но я добрый человек; хотя моя куропатка живая, а твой гусь дохлый, я отдаю ее тебе за гуся, не требуя никакой придачи.

Никола взял куропатку, завернул ее в свой платок, завязал четыре его уголка и, спеша попасть домой как можно раньше, расстался с попутчиком, предоставив ему возможность зажарить в харчевне гуся, а сам продолжил свой путь через деревню.

На окраине деревни он увидел точильщика.

Затачивая ножи и ножницы, тот напевал первый куплет песенки, которую знал и Никола.

Никола остановился и стал петь второй куплет.

Точильщик пропел третий.

— Что ж! — сказал Никола. — Раз вы веселы, значит, вы довольны.

— Ей-Богу, так оно и есть! — откликнулся точильщик. — Дела идут хорошо, и всякий раз, когда я запускаю круг, мне перепадает серебряная монетка. Но что это дергается в вашем платке?

— Это живая куропатка.

— Ах, вот как!.. И где вы ее поймали?

— Я ее не поймал, я ее выменял за гуся.

— А гуся?

— Гуся я получил, отдав за него свинью.

— А свинью?

— За свинью я отдал корову.

— А корову?

— Я выменял корову за лошадь.

— А лошадь?

— За лошадь я отдал слиток золота.

— А откуда слиток золота?

— Это плата за мои семь лет работы.

— Черт побери, вы всегда умели выпутаться из затруднения!

— Да, до сих пор дела мои шли очень неплохо; однако, когда я вернусь к матери, мне понадобится ремесло вроде вашего.

— И правда, ремесло у меня отличное.

— А трудное оно?

— Да вы сами видите: нужно только вращать точильный круг и прижимать к нему ножи или ножницы, которые хочешь заточить.

— Да, но для этого нужен камень.

— Да вот, пожалуйста, — сказал точильщик, подтолкнув ногой старый точильный круг, — этот камень принес денег больше, чем весит сам, а весит он немало!

— Наверное, дорого стоит такой камень, как этот?

— Да, немало! — подтвердил точильщик. — Но я человек добрый: дайте мне вашу куропатку, а я дам вам мой точильный круг. Это вас устроит?

— Еще бы! Что за вопрос?! — воскликнул Никола. — Ведь всякий раз, когда я запущу круг, я получу денежки; так о чем мне теперь беспокоиться?

И он отдал точильщику свою куропатку, а сам взял старый точильный круг, лежавший среди всякого мусора.

Когда он уходил с камнем под мышкой, сердце его было полно радости, а глаза победно сияли.

"Похоже, я родился в рубашке! — говорил себе Никола. — Стоит мне чего-нибудь пожелать — и мое желание исполняется!"

Но как бы там ни было, он находился в пути с раннего утра и, прошагав с тяжелым точильным кругом одно или два льё, почувствовал страшную усталость; его мучил и голод, поскольку утром он съел весь свой дневной запас провизии — так сильно он обрадовался, обменяв, как мы помним, лошадь на корову! Под конец его охватила такая усталость, что он был вынужден остановиться; точильный круг тяготил его все больше и больше, словно камень тяжелел по мере того, как силы бедняги убывали.

Передвигаясь, словно черепаха, он добрался до родника, где бурлила настолько прозрачная вода, что в ней отражалось небо; то был источник, в котором нельзя было увидеть дна.

— Ну и ну! — воскликнул Никола. — Сказано же, что удача будет со мной до конца! В ту минуту, когда я уже умирал от жажды, рядом оказался родник!

И, положив свой точильный круг на краю источника, Никола лег на живот и минут пять утолял свою жажду.

Но, поднимаясь с колен, он поскользнулся; пытаясь ухватиться за точильный круг, чтобы удержаться, он его толкнул; камень упал в воду и исчез в глубине источника.

Какую-то минуту оставаясь на коленях, чтобы произнести благодарственную молитву, Никола сказал:

— Воистину, Господь Бог на деле выказал свою доброту, избавив меня от этого тяжелого и противного камня и не дав мне повода хоть в чем-нибудь упрекнуть самого себя.

И, освободившись от всякого бремени, с пустыми руками и пустыми карманами, но с радостным сердцем, он почти бегом продолжил свой путь к родному дому.

ТЩЕСЛАВНЫЙ МЯЧИК И РАССУДИТЕЛЬНЫЙ ВОЛЧОК

Все вы знаете, что такое мячик, мои дорогие маленькие друзья, ибо у меня нет сомнений, что вы уже научились бросать его об стенку и играть им в пятнашки.

Все вы знаете, что такое волчок, этот конус с круглой шляпкой, который вы заставляете сильными ударами ремешков бежать и кружиться перед вами.

Обсудив заранее два этих важных вопроса, я расскажу вам историю, случившуюся с мячиком и волчком.

Это было в те далекие времена, когда еще не умели делать мячики ни из эластика, ни из каучука, а изготовляли их из пробковой коры…

Что же касается волчка, то развитие науки не коснулось его: то, что были изобретены электричество, паровой двигатель и телеграф, ничего не изменило ни в его форме, ни в его материале.

Объясняется это очень просто: мячик путешествует, уходит, возвращается, поднимается ввысь, вновь и вновь падает и подскакивает, убегает вперед, видит окрестные края; тогда как волчок не отрывается от земли и довольствуется тем, что вращается вокруг самого себя с такой быстротой, что бывает совсем сбит с толку и совершенно не ведает о происходящем вокруг него и, тем более, над ним.

Наш мячик и наш волчок принадлежали одному и тому же ребенку, милому маленькому мальчику лет десяти-двенадцати, и находились один подле другого в коробке, где было еще много других игрушек.

Однажды вечером, едва только мячик и волчок вернулись в свое жилище, волчок сказал мячику:

— Почему бы нам не пожениться, ведь после того как миновало время недавних новогодних подарков, мы и так уже живем бок о бок и обитаем в одном и том же доме?

Однако мячик, сшитый из зеленого сафьяна, который до того как стать мячиком, служил туфлей, был преисполнен гордости своим происхождением, поскольку эта туфля была уверена, будто она ведет свой род от той туфельки, что принесла удачу Золушке. И мячик, скажу я вам, не только ничего не ответил, но откатился так, чтобы даже не касаться волчка.

Волчок вздохнул и смолк.

На следующий день, когда для мальчика, которому принадлежали игрушки, настал час отдыха, он взял волчок, раскрасил его попеременно красными и желтыми полосками, а посредине этих полос воткнул красивый, ослепительно сияющий медный гвоздь.