-Поручик Домбровский, командир батальона! Чем могу быть полезен?

Как мной и предполагалось, первым заговорил майор.

-Марек Хмелевский! – Лениво откозыряв, представился старший по званию из незнакомых офицеров, после чего извлёк из нагрудного кармана мундира небольшую книжечку, и, раскрыв её, дал возможность прочесть.

Текст гласил о том, что предъявитель сего удостоверения личности является майором Мареком Хмелевским и проходит службу В Генеральном штабе Войска Польского, в отделении IIb. Память услужливо подсказало, что отделение два – это знаменитая «двуйка», а отделение IIb – военная контрразведка.

В очередной раз общаться с контрразведчиками мне не хотелось – печального опыта более чем достаточно. Стоит только вспомнить арест в самом начале этого года. Да и приключения с капитаном, а теперь уже и майором Врубелем. Наверное, после последних приключений во Франции, в голове у меня засела простая, но важная мысль: связался с контрразведкой – быть стрельбе. А стрелять лишний раз не хотелось – стрельбы мне в сентябре более чем хватит. Да и не только в сентябре – если выживу.

В тот момент я ещё не знал, что в сентябре тридцать девятого года мне удастся не только выжить, но и немного подвинуть русло великой реки под названием – История. Впрочем, об этом я сейчас даже не задумывался. Да и времени на это особенно не было, ведь передо мной застыли сразу четыре офицера военной контрразведки. С кем с кем, а с ними лучше быть настороже!

-Мы можем пройти в ваш кабинет и обо всём переговорить спокойно?

-Конечно, пан майор! – Согласился я. – Пройдёмте!

Прежде чем отправиться к штабу, поручик с орденом на мундире успел залезть в машину и достать из него портфель из чёрной кожи. Молодой подпоручик же захватил жёлтый саквояж, на вроде тех, что используют врачи для переноски различных приспособлений, которые должны использоваться в различных врачебных целях.

На КПП контрразведчики одобрительно покивали, увидев в дежурном помещении ещё троих солдат и капрала при оружии – получилась своеобразная группа быстрого реагирования, которая в случае возникновения каких-либо осложнений, должна с применением силы, и, возможно, оружия, разрешить все противоречия на месте.

Впрочем, я был несколько удивлен – потому как, кроме капрала из моего батальона (в лицо мне удалось запомнить всех капралов и сержантов, не говоря уже об офицерах), двое совершенно незнакомых бойцов. Из батальона капитана Галецкого.

Не без удивления контрразведчики посмотрели на «спортивный городок», на котором в очередной раз группа солдат занималась спортом, а также на ремонтников, которые продолжали возиться с очередной танкеткой, которая, судя по тактическим знакам на броне, принадлежала одной из кавалерийских бригад нашей армии. По просьбе кавалеристов, их танкетки модернизировались несколько иным способом, чем те, что были приписаны к моему батальону: помимо установки дополнительных броневых листов толщиной в два с половиной миллиметра, скобы для десанта устанавливались таким образом, чтобы на них без труда было можно закрепить ящики для артиллерийских снарядов. Ну и фаркоп цеплялся – чтобы при необходимости было возможно утянуть на себе лёгкую противотанковую пушку калибром в тридцать семь миллиметров. Получался такой своеобразный, бронированный лёгкий артиллерийский тягач, вооруженный пулемётом винтовочного калибра, но десант в виде орудийного расчёта должен будет ехать на броне, вместе со всем своим боезапасом. Конечно, в бою, под обстрелом особо не поездишь, но как дополнительное средство тяги для лёгких пушек – получилось очень даже неплохо.

Подойдя к зданию штаба, на флагштоке у которого висел большой бело-красный польский флаг с гербом, возле которого стоял часовой во всей амуниции с карабином «на караул», навстречу к нам поспешил начальник штаба батальона, капитан Анджей Завадский, который как раз недавно заступил дежурным по батальону. Пройдя три шага, тянув ногу как на параде, капитан чётким движением вскинул два пальца к головному убору и громогласно начал свой доклад:

-Пан поручик! Разрешите доложить, капитан Завадский? За время вашего отсутствия происшествий не случилось! Личный состав занимается по распорядку! Первая рота находится в спортивном городке. Вторая рота отбыла на полигон для стрельб из личного оружия. Третья рота в полном составе занята уборкой закреплённой за ротой территории! Ремонтно-восстановительная рота, в полном составе занимается по своему плану!

Обычно такой «парадной картинности» у меня в батальоне не наблюдается: никто не тянет ноги как на параде – ведь я считаю, что на исход боя не повлияет то, как высоко и ровно ты вытягиваешь свою ножку – и уж тем-более никто не орал во время доклада. Вот только капитан, заметив меня из окна своего кабинета (и заранее оповещённый дежурным по КПП), решил сыграть на опережение и встретить своего воинского начальника на улице, попутно попытавшись понять, что за гости прибыли в батальон.

Откозыряв в ответ, я отпустил дежурного офицера, попросив беспокоить только в случае крайней необходимости.

Войдя в здание штаба, тут же наткнулись на вытянувшегося во «фрунт» сержанта-сверхсрочника, помощника дежурного по штабу. Как полагается, он был одет в парадный мундир и туго перетянут ремнём, на котором висела кобура с табельным револьвером системы «Нагана»

Вообще, у меня в батальоне как-то само-собой пошло, что личное оружие находится у всех сержантов-сверхсрочников и офицеров на руках. Контрразведчики обратили на это внимание, но вслух ничего не сказали, хотя по их лицам было заметно, что они удивлены и несколько обеспокоены – так ведь можно и до неприятностей в виде самострела дойти. Впрочем, я не был настолько обеспокоен, потому что знал, что пистолеты у офицеров разряжены, и чтобы моим подчинённым удалось из них выстрелить, им потребуется поставить заряженный магазин, который хранится в кобуре. Тоже самое и с револьверами – патроны у офицеров и сержантов были, но их требуется вначале зарядить. Во избежание – так сказать.

В штабе было приятно находиться. Ласково манила лёгкая прохлада, буквально обволакивающая, после нахождения под утренним солнышком. В первый раз почувствовав такое наслаждение после знойной июльской жары, я было подумал, что где-то стоит достаточно мощный кондиционер. Конечно, кондея из двадцать первого века в веке двадцатом не оказалось. А температура в здании – это просто какая-то хитрость проектировщиков и строителей, которую мне так было и не суждено узнать: в первый день войны, сразу эскадрилья пикирующих бомбардировщиков отбомбится по зданию штаба, сравняв его с землёй. А после, уже советские войска доделают то, чего не сделают немцы в тридцать девятом. Да и выхода особенно у них не будет – не будут же красноармейцы банально смотреть на здания, из которых их убивают? Правильно – не будут, а лишь банально вызовут батарею, которая окончательно смешает с землёй когда-то неплохое здание… Впрочем, всё это будет впереди, да и узнаю я об этом совсем нескоро – через несколько долгих, фронтовых лет…

В штабе было немноголюдно – пара дежурных солдат протирала пыль, ещё двое – несли какие-то кипы бумаг под предводительством офицера разведки и тактики батальона, подпоручиком Севереном Маршалеком.

Перед кабинетом со скромной табличкой «Подпоручик Домбровский» задержались лишь на десяток секунд – пока я ковырялся ключом в замочной скважине. Больше и не требовалось.

К моему удивлению, со мной в кабинет вошли только майор и поручик. Подпоручик лишь передал свой саквояж поручику, после чего вышел в коридор к капитану и встал около двери, поплотнее прикрыв дверь. Оно и понятно – незачем лезть не в своё дело.

На столе у меня был как обычно – бардак: печатная машинка соседствовала с настольной лампой, украшенной массивным зелёным абажуром… чуть в сторонке лежала стопка писчей бумаги, а возле неё находился набор письменных принадлежностей: перьевая ручка в стакане и непроливайка с чернилами. На другом краю стоял обычный проводной телефон с чёрным, эбонитовым корпусе.