Я знаю вас, как человека дела, поэтому не буду долго мучать вас долгими вступительными речами и сразу перейду к делу.
Мне нужна ваша помощь.
Подробнее вам расскажет тот человек, который передал это письмо. Этому же человеку вы можете доверять.
В качестве благодарности за встречу, этот же человек вручит вам ценный подарок.
Искренне ваш, Робеспьер.»
Ещё раз внимательно прочитав письмо, я протянул его девушке, но та его не взяла:
-Лучше сожгите. Ни вам, ни нам не нужны лишние проблемы. – Посоветовала мне связная. – Всё что вам было необходимо, вы узнали, не так ли?
-Вы правы… - Запнулся я, не зная, как назвать собеседника. – Прекрасная незнакомка…
Мой весьма неумелый (в этот раз) комплимент заставил девушку улыбнуться краешком губ, что вызвало появление небольших ямочек на щёчках.
Дождавшись, когда я сожгу письмо и выкину пепел в мусорное ведро неподалёку, девушка спросила:
-Может быть вы уже подарите мне эти цветы? Согласитесь, странно будет выглядеть молодой и привлекательный офицер с девушкой, но без цветов?
Я шутливо щёлкнул себя по лбу и протянул лежавший ранее возле меня букет из двадцати одной красной розы девушке. Та приняла букет, встала, заставив сделать меня тоже самое, после чего протянула ручку, затянутую в лёгкую перчатку из белой кожи:
-Анна. – Представилась девушка.
-Ян. – Представился я, приложившись губами к ручке девушки.
Со стороны, мы, наверное, выглядели странно – ну и чёрт с ним. Всё происходящее вокруг – уже странно! Ещё вчера, я – обычный студент, вчерашний школьник, а сегодня – офицер танковых войск армии, о которой мне ничего практически не было известно. И ничего – справляюсь как-то.
-Я думаю, нам стоит уйти в другое место, где нашему разговору никто не сможет поменять. – Предложила Анна, и, не дождавшись моего согласия, взяла меня под левую ручку и задала направление движения:
-Налево, до выхода из парка. Я покажу!
Мне бы отказаться, но нет – мне стало интересно, поэтому я послушно двинулся с девушкой туда, куда она меня повела.
Пару раз нам попадались гуляющие парочки. Один раз это был молодой солдат со знаками отличия какого-то интендантского подразделения, шедший под ручку с какой-то миловидной панёнкой. Второй же раз на глаза нам попалась парочка девочек студенческого возраста в лёгких платьях ниже колен, о чём-то увлечённо беседующих.
По улицам Познани мы петляли недолго – уже через несколько минут нырнули во внутренний двор одного из старого здания, расположенного неподалёку, после чего вошли в аккуратный подъезд и поднялись на второй этаж.
Анна достала небольшой ключик из своей сумочки и отворила замок, после чего открыла дверь, и первая вошла внутрь. Я двинулся следом, осмотрев на всякий случай лестницу – мало ли, в ловушку попадать как-то не хотелось.
Дверь я запер изнутри и на замок, и на цепочку, после чего двинулся следом за связным.
Анна меня уже ждала в большой комнате, по центру которой стоял большой круглый стол.
-Мне было велено привести вас сюда. – Холодно произнесла девушка. От недавней теплоты в голосе не осталось уже ничего. – Эта квартира будет использоваться для встречи с вами.
Анна развернулась через левое плечо, и, сделав несколько шагов в сторону, оказалась перед небольшой старинной работы тумбочкой, открыла верхний ящик и достала оттуда пакет, завёрнутый в обёрточную бумагу, после чего вернулась ко мне и положила его на стол передо мной.
-Мне сказали передать это вам.
Недолго думая, я разорвал обёрточную бумагу и вывалил содержимое на стол.
Увиденное меня несколько… удивило.
Две полных банковских пачки с купюрами в сто злотых каждая.
И лист бумаги. На этот раз слегка измятый, должно быть, от соседства с такими крупными деньгами. Впрочем, сложен он был также аккуратно, вдвое. Раскрыв его, я прочёл:
«Используй эти деньги с умом. Живи. Радуйся жизни.
С уважением, Робеспьер.»
Две пачки. В каждой по тысяче купюр номиналом в сто злотых (об этом говорилось на этикетках). Итого – двести тысяч злотых. Сумма огромная. Помнится, мне, гражданский вариант мотоцикла Sokol 1000 стоит около 4 200 злотых, что равняется примерно 800-м долларам США. По нынешним курсам – на столе передо мной целое состояние.
-Вы же не просто так мне эти деньги даёте? – Глухо из-за пересохшего от волнения голоса, спросил я. – Что вы от меня хотите?
-Всё просто. – Улыбнулась Анна, довольная, должно быть, произведённым эффектом. – Моим друзьям нужно знать, что происходит. Нам хорошо известно, что вы в хороших отношениях не только с командующим армией «Познань» генералом Тадеушем Кутшебой, но и с самим маршалом Эдвардом Рыдз-Смиглы.
В этот раз уже удивился я. Нет – узнать о моих более чем «тёплых» отношениях с генералом Кутшебой труда уж точно не составляло. Да и о беседах с маршалом Рыдз-Смиглы узнать тоже несложно – вон, на руке у меня часы наградные, да и на одной из совместных фотографий я с ним засветился (и когда только снять успели? А вспышка где?). Но вот кто может знать и откуда о наших «доверительных» отношениях с генералом Кутшебой?
-Что именно вы хотите узнать?...
Глава 13. Странные дела.
С Анной мы расстались довольные друг-другом. Она была уверена, что завербовала меня, а я удостоверился, что Робеспьер работает всё-таки на германскую разведку. И что характерно – с меня даже расписку о сотрудничестве брать не стали. А всё почему? Да потому что сняли на камеру, как я считаю и беру деньги, пряча их в небольшой саквояж из жёлтой кожи, принесённый посланником от Робеспьера.
Как они это сняли на видео? Да предельно просто. Хотя и утверждать я точно не могу. Пока не могу, но предположить – как-раз могу. Вначале я обратил внимание на книжный шкаф по левую руку от меня, а также на то, что в самом начале нашей беседы один из томов трудов великого германского философа Фридриха Ницше стоял среди своих собратьев, а незадолго до того, как на стол легли деньги, он, вдруг, переместился чуть в сторону и лёг горизонтально. Конечно, объектива видеокамеры мне заметить не удалось, но, когда я скорчил рожу в ту сторону, где предположительно находилась громоздкая по моим пониманиям скрытая камера, Анна вдруг вздрогнула и побелела лицом.
-Что же вы, Анна? – Краем губ улыбнулся я. – Предупредили бы заранее, я бы в парадной форме пришёл, а не в полевой. На записи бы красиво получился…
Укоризненно покачав головой, я аккуратно спрятал деньги в саквояж и уточнил:
-Я так понимаю, в данный момент ваших друзей интересует численный состав армии «Познань»?
Девушка в очередной раз побледнела, и, как мне показалась, стала белее мела. После секундной заминки, подтвердила:
-Вы правы, поручик. Также наши друзья обеспокоены появлением танковых частей в составе этой армии. И они бы хотели знать точное количество этих частей и на что они способны.
-Я вас понял. – Едва заметно киваю я. – Но мне бы хотелось понимать, как между нами будет организована связь?
-Каждый вторник, четверг и субботу я бываю в Большом Театре имени Станислава Монюшко. Спросите у билетных касс, как найти Анну, играющую Берту в «Эврианте». Меня позовут.
Целовать даме ручку я не стал – не того полёта птица. Всё-таки это она сделала всё, чтобы меня завербовать. Если, конечно, не считать самого Робеспьера, с которым я виделся всего один раз – под Парижем.
Перед тем, как покинуть квартиру, я аккуратно выглянул из-за занавески и оценил обстановку на улице, чем вызвал лёгкую улыбку у Анны. Ничего необычного мне заметить не удалось – по тротуарам ходили припозднившиеся прохожие, медленно покачиваясь на неровностях дороги прополз длинноносый автобус.
Медленно развернувшись и бросив короткий взгляд на девушку, подумав про себя – «Хороша, чертовка!» – я быстрым шагом направился к выходу.
Наобум выходить из квартиры тоже не стал – слегка приоткрыв дверь, и, прислушавшись к шумам в подъезде и своими ощущениям, быстро оглядел лестницу, и, наконец, вышел в подъезд. Каких-то полминуты шагом, и я оказываюсь на улице. Ещё пара минут обычным прогулочным шагом, и, оказавшись на остановке, сажусь в обычный автобус и с каждой секундой удаляюсь от места встречи.
