Но к тому времени немцы уже окружили здание. Яшек с крыши выстрелил в первого, кто появился из-за угла. Выстрел явился сигналом к бою. Завязалась ожесточенная перестрелка. Еще один гестаповец был убит. Немцы, не ожидавшие упорного сопротивления партизан, отступили, послав за подкреплением связного на мотоцикле. Воспользовавшись этим, партизаны спрыгнули в овес за постройкой и исчезли в полумраке. Никого из них даже не ранило{21}.

Итак, первый бой у штрамберкцев был позади. Он кончился для них весьма удачно. Во-первых, потому, что немцы их недооценили. Они знали, что перед ними молодежь, и предполагали, что она в окружении не способна оказать серьезного сопротивления. Когда они убедились, что это не так, было уже поздно. Во-вторых, успех этот явился результатом решительных действий Ярослава Яшека, который сумел воспользоваться замешательством гестаповцев. Когда немцы опомнились, группа была уже далеко в поле.

После удачного выхода из окружения комсомольцы снова ушли в зуберские леса, чтобы исчезнуть там из поля зрения оккупантов.

А здесь, в зуберских лесах, «Штрамберкских партизан» ожидали самые большие трудности.

Измученные до предела непрерывным преследованием, они снова очутились в горах, не имея мало-мальски надежного укрытия как от гестапо, так и от непогоды. В убежища, которые они еще раньше построили, идти было нельзя. А для оборудования новых не имелось инструмента. Положение еще более ухудшилось из-за дождя, шедшего несколько дней подряд. Чтобы хотя бы ночью немного спастись от дождя, они разделили между собой плотную упаковочную бумагу, которую принес кто-то из них, когда они ходили по хуторам в поисках пищи. На один кусок бумаги они ложились, а другим укрывались.

Никогда до и после этого они не голодали так сильно, как в этот период. Были дни, когда они вообще ничего не ели либо имели по две-три картофелины на человека, а иногда и несколько ложек несоленой фасоли без жира, которую варили на скорую руку, например в брошенных банках из-под керосина.

Хотя у них и имелись помощники в окрестных деревнях, которые могли бы снабдить их продуктами, появляться там было нельзя. Немцы все время разыскивали партизан. Кроме того, они поставили бы под угрозу безопасность и жизнь помогавших им крестьян.

В один из дней, когда они уже начали впадать в отчаяние, им встретился в лесу помощник лесника из Крговы. После этого они примерно две недели жили, питаясь тем, что приносил им в горы этот человек.

Длительное преследование, голодание, непрекращающиеся дожди, ряд неудач — все это оказало свое отрицательное влияние на дисциплину комсомольцев. Начали появляться признаки недовольства, ропот, малодушие, чего раньше в группе никогда не было. Даже раздались голоса о том, что причиной сложившегося положения является нерешительность их командира, который умел руководить подпольной работой группы в городе, но не способен возглавлять группу в горах.

В этой обстановке Райнох предложил избрать нового командира. Единодушно избрали Ярослава Яшека. С этого момента у группы появился и политический комиссар, им стал Владимир Райнох.

Чтобы избежать в будущем нездоровых настроений среди партизан, которые до сих пор не были связаны никакими обязательствами, Яшек написал присягу, которая излагала обязанности командира и членов отряда. Те, кто хотели остаться в отряде, должны были безоговорочно выполнять эти обязанности.

5 августа 1943 года на лесной поляне выше Зубржи выстроилась кучка партизан, чтобы произнести слова присяги. Они поклялись, что и дальше будут продолжать борьбу против фашистских оккупантов.

В тексте присяги, написанной девятнадцатилетним комсомольцем, было четко сказано, что в своей деятельности партизаны отряда подчиняются руководству Коммунистической партии и что в борьбе за свободу готовы пожертвовать жизнью.

После подписания присяги всеми партизанами Яшек созвал совещание. На нем было решено выслать связных в окрестные деревни с заданием выяснить, какие меры предпринимают оккупанты для поимки группы, не арестован ли кто из их помощников и какова там обстановка. Но в первую очередь связные должны были принести еду, одежду, обувь и инструменты для постройки новых убежищ.

С сознанием большой опасности, которая ожидала их в деревнях, и большой ответственности перед товарищами, ожидавшими их возвращения, партизаны уходили на выполнение задания.

В первую ночь в Пршибор вышли двое, Алоиз Лапач и Зденек Гикел. Назначенное время для возвращения уже давно прошло, а они не появлялись. Больше ждать было нельзя: Владимир Райнох и Йозеф Станислав отправляются к своим знакомым в Жилин около Нового Йичина и в село Рыби.

Стремясь скорее добыть для отряда хотя бы самое необходимое, Яшек вскоре после ухода второй группы посылает в Пршибор к людям, которые уже помогали комсомольцам, Ярослава Галамика, Олдржиха Соху и Яромира Шмаглика.

При переходе этой тройки через Раков мост между Вержовице и Моржковом шаги партизан услышал немецкий полицейский — таможенный постовой. Он тут же спрятался под мостом. Как только партизаны миновали мост, полицейский начал в них стрелять. Первым же выстрелом он смертельно ранил Олдржиха Соху. Галамик и Шмаглик открыли ответный огонь. В перестрелке был опасно ранен Галамик, у него был выбит правый глаз и прострелен палец. Когда тяжело раненный полицейский перестал стрелять, Шмаглик отнес Галамика и вернулся за Сохой. Но того уже нашли немцы, подоспевшие на помощь своему товарищу. Не найдя Соху, Шмаглик возвратился к Галамику. Но и того не оказалось на месте. В полной уверенности, что и его нашли немцы, Шмаглик прибежал обратно в отряд, чтобы предупредить об опасности.

После прихода Шмаглика Яшек с остатком отряда сменил место, чтобы в случае предательства не попасть в руки немцев. В ожидании возвращения других групп, не знавших о том, что отряд переменил место, он на другой день отправился на первоначальное место, чтобы связные напрасно не блуждали по лесу. Но там он нашел только Галамика, сумевшего возвратиться с таким серьезным ранением обратно. Яшек отрезал ему перочинным ножом палец, который безжизненно висел, перевязал рану куском тряпки и отвел его на новую стоянку. Дорогой они встретили какого-то человека, который по просьбе Яшека обещал принести им сюда продукты.

Но вместо него появились немцы.

Франтишек Голиш из Зубржи, уже давно скрывавшийся от ареста в этом районе, послал к штрамберкцам лесоруба предупредить о том, что немцы стягиваются к их стоянке с нескольких сторон и что им грозит окружение. Благодаря этому отряд ускользнул от преследователей к Френштату под Радгоштем. В лесу выше города партизаны совещались, что предпринять, прежде чем немцы снова нападут на их след.

Никогда еще положение партизан не было столь тяжелым. Нацисты могли явиться сюда в любой момент, а уйти от преследователей уже не хватило бы сил. Здесь были тяжело раненный Галамик, Мирослав Шмаглик с заражением крови от загрязненного нарыва на ноге. Голод и истощение достигли такой степени, что Катерина Лысенкова уже не держалась на ногах.

Посовещавшись, пришли к выводу, что самое разумное — на время разойтись и, укрывшись у своих знакомых, переждать приближающуюся зиму. Договорились, что Яшек весной их созовет и они снова уйдут в горы.

Перед уходом каждый сообщил Яшеку, у кого он будет укрываться. В случае встречи членов отряда с недавно высланными связными они должны были информировать их об этом решении{22}. Вскоре место последнего пребывания штрамберкцев опустело.

В сложившейся обстановке это было единственно правильное решение, так как отряд, ослабленный голодом, болезнями и непрерывным преследованием, что бесспорно сказалось и на моральном состоянии его членов, не имел возможностей активно действовать. В результате своевременного роспуска отряда гестапо потеряло след партизан.

Так кончился второй период деятельности отряда «Штрамберкские партизаны», самый тяжелый. За это время члены отряда не провели ни одной серьезной операции против врага. Бой в доме-мастерской по производству облицовочных плит, несмотря на его успешный исход для отряда, был ему навязан. В этом бою партизаны оборонялись, и только до тех пор, пока не представилась возможность для побега.