— Не сказать, что я что-нибудь об этом знаю, — Мила пожимает плечами и пялится обратно в окно, чувствуя, что уши у неё слегка горят.
А еще Оля так смотрит на неё, будто что-то знает. Но откуда она может знать? Они с Витей в какой-либо слишком компрометирующей позе никогда не попадались на глаза никому. Практически никогда.
— Было бы хорошо, если бы его девушка была похожа на тебя, Оленька, — говорит мама.
У неё как будто воздух весь из легких выходит. И это почему-то как ножом по сердцу. Мама конечно желает всем только лучшего. И Витя действительно заслуживает рядом с собой любящую, понимающую, умную и симпатичную девушку. Как Оля. Проблема в том, что Витя не хочет кого-то как Оля, он хочет Олю. Мила бросает на невестку взгляд и оказывается поражена тем, что Оля говорит, смотря прямо на неё:
— Ему подходит кто-то больше похожий на Милу.
— Да мы быстрее переубиваем друг друга в тот же день, — отвечает она хмуро.
А сердце то в груди трепещет от этой перспективы: быть вместе и не прятаться ни от кого. Только это нужно ей, не Вите.
Она как-то растерянно смотрит в окно. И слишком неожиданно раздается выстрел. И еще один выстрел. И еще. А затем целая длинная очередь выстрелов. Мила даже не знает каким образом, но вот она уже на полу, держит маму за руку крепко, и мама тоже сидит на полу вместе с Олей, обе прикрывают головы, хотя до такой высоты, на которой они находятся, пули не долетают. Только громко очень, что уши закладывает.
Мила рискует подняться, потому что нет сил терпеть и не знать, что происходит внизу. Ей удается подняться, с трудом, потому что мама тянет её за руку вниз, обратно, в безопасность. Да и зря вообще она поднималась, ей толком и не удается ничего рассмотреть: только Макса и шквал огня из оружия с разных сторон. Это всего секунда, и она букается обратно на пол. Коленками проезжается по батарее, а металл батерии шершавый.
Черт.
Они так и сидят на этом полу, перепуганные до усрачки, и даже не замечают, что всё стихло, пока на кухню не вламывается Саша с пистолетом в руке и крича:
— Оля! Собирайся, живо!
Это выводит их из ступора. Оля подскакивает с пола и тут же подбегает к Саше и обнимает его:
— Саша!
— Все, нормально, Оль! — правда это больше на крик, и Саша понимает этому, поэтому вздыхает и более спокойно повторяет: — Все нормально, собирайся, бегом…
Олю не нужно просить дважды, она бежит за Ваней. Черт-черт. Про Ваню они то и забыли, но Оля пробегает мимо с Ваней на руках, мчится в гостиную, где все вещи Вани. А вместо Оли Сашу обнимает мама:
— Саша, Саша, что это?!
Саша молчит, и она отрывается от разглядывания своих исцарапанных коленей. Он смотрит на неё. Мила продолжает сидеть, скрещивает руки на груди и смотрит на него с очевидным недовольством. Он продолжает молчать, и тогда когда она приподнимает бровь, говорит:
— Мама, мам, все нормально — это деловые проблемы, обычные деловые проблемы. Только не волнуйся, очень тебя прошу, держи себя в руках. Тебе нельзя волноваться. Нам уехать надо, мы сейчас уедем… — он отпускает маму и уходит в в гостиную, откуда затем раздается: — Оля, побыстрее, ради Бога…
Только она сохраняет нечто наподобие хладнокровия сейчас? Мама тоже уходит с кухни. И только тогда Мила поднимается с пола, но не двигается, просто стоит и смотрит в дверной проем несколько секунд, прежде чем на кухню возвращается Саша. Он открывает шкаф, где единственное, что в этом шкафчике есть - это огромная аптечка.
— Фил и Макс? — спрашивает она, сглатывая вдруг ставшей вязкую слюну.
— Живы, — Саша как раз смотрит в окно, а затем резко открывает его и кричит: — Фил! Не звони никому!
И срывается с места в сторону выхода. Мила идет за ним на каких-то ватных ногах. А мама едва ли плачет:
— Саня, Санечка, не уезжай никуда! Сыночек, не уезжай, они убьют тебя!
— Саш, мы готовы! — из комнаты выходит бледная, как привидение, Оля, а Ваня на её руках совсем не понимает, что происходит, только смотрит на них удивленно.
— Все, мам, мы поехали…
Но у мамы на это другие планы очевидно, она цепляется за рукав пальто Саши и плачет:
— He уходи, сынок! Останься, Санечка, не уезжай! Господи, убьют ведь!
— Мам, успокойся, все будет нормально. Верь мне, слышишь?! — может Саша и не показывает этого, но он напуган так же, как и они все, а затем выдавливает из себя улыбку. — Пирожков-то нам дашь?
Мама переключается сразу же на пирожки, торопится на кухню, и пока мамы нет, Мила говорит:
— Если тебя убьют…
— Ты оживишь меня и убьешь сама, — на его губах проскальзывает ухмылка.
— Верно.
Мама возвращается с кухни, с пакетом, полным пирожком, и Саша забирает его тут же, вытаскивает один, едва ли не весь запихивает в рот, а затем обнимает маму:
— Ну, все, держитесь, я к вам Катю пришлю.
— До свиданья, Татьяна Николаевна. Мила, — Оле тоже страшно, она выглядит напуганной.
Но что говорить об Оле, если даже Саша напуган.
— До свиданья, родные мои… Оля, Ванечка, Саня. Ну, с Богом! Осторожнее там, берегите себя.
— Пожалуйста, аккуратней там, — Мила тоже просит об этом, мысленно моля Бога о том, чтобы все остались живы.
Оля уходит первая, за ней и Саша, не пряча даже пистолет. И мама ещё смотрит им вслед, даже после того, как они исчезают из поле зрения.
С открытой дверью Мила не чувствует себя в безопасности, поэтому оттесняет маму и закрывает дверь. Правда и с закрытой дверью чувство безопасности не приходит. Наверно стоило согласиться на предложение Вити купить ей пистолет и хранить его дома. С другой стороны смогла ли бы она им воспользоваться? Смогла ли бы выстрелить в человека, пускай даже вооружённого и желающего причинить ей или кому-то из ее близких, боль? Она не знает ответ, и наверно даже не хочет узнать. Мамино:
— О, Господи! — выводит ее из ступора.
Мила оглядывается на неё: мама оседает на стул. И уже понятно, что ей плохо.
— Мам. Я сейчас корвалол принесу!
Саня-Саня. Что же это делается?
🎞🎞🎞
А что она может сделать? Ровным счетом ничего, кроме как помочь маме добраться до её спальни и сидеть с ней, пока она не уснет. После корвалола мама засыпает быстро. Саше или Оле звонить нельзя, это она прекрасно понимает. Поэтому берет мобильный и набирает номер, цифры которого знает лучше, чем таблицу умножения. И ей даже не нужно говорить ничего, он уже знает, что произошло.
— Принцесса, это жесть конечно, — у Вити усталый голос, когда он отвечает. — Телефоны сходят с ума. У меня уже голова трещит от этого всего.
Да, он усталый, но не слишком печальный. Значит с Сашей, Олей и Ваней все хорошо. Но она все равно спрашивает:
— Они в безопасности? — ей нужно услышать это подтверждение.
— Да, — а затем он кричит: — Блять, Космос. Если ты собираешься просто сидеть и нихрена не делать, то вали домой, — и потом уже тише говорит: — А мы тут держим амбразуру.
Не слишком похоже на то, что Космос её держит.
— Мы или ты? — задаёт она вопрос, на который и так понятен ответ.
Почему-то нет сомнений, что Космос сейчас больше мешает. Особенно после того, как он пристрастился к кокаину.
— А у тебя есть сомнения?
— Нет.
С той стороны раздается трель стационарных телефонов, затем слышится грозное:
— Ты что трубки не поднимаешь?! — Космос с большой вероятностью сейчас кричит на Люду.
Вите очевидно не до светских бесед с ней. Он устало вздыхает:
— В общем без надобности не выходите никуда. Утром за тобой приедет машина и отвезет в школу, а потом заберет и привезет домой. Лучше сидите дома. И Саше не звоните…Бля, Космос—
И связь обрывается.
🎞🎞🎞
Новостей особо и нет. Только вечером показывают полноценный репортаж с места происшествия, рассказывают, что произошло, и конечно же: “о местоположении Александра Белова ничего не известно”. И телефоны молчат. Она не рискует звонить Вите тоже. Витя тоже, впрочем не звонит. Тут Мила даже не задает вопрос не хочет он звонить или не может. Успокаивает себя только тем, что, если бы что-то произошло, кто-нибудь да позвонил. А так молчащие телефоны в этом случае, наверно, лучше, чем звонок среди ночи.
