И, как Мила чувствовала, Оля была не права: эта Каролина ей с первого взгляда не нравится. Мужчины сворачивают головы, чтобы посмотреть на Каролину, а она держит Витю под руку так, будто имеет на это полное право.
Они подходят к столику. Выглядит это так, будто они парочка, при том парочка, которая уже очень давно вместе.
— Привет всем. Простите, что опоздали, — Каролина улыбается всем и садится на стул, который выдвигает ей галантно Витя. — Но зато теперь можно не волноваться насчет того, что наш зад не прикрыт, — она говорит это по большей части Саше, который кивает ей на это.
Витя целует в щеку Олю, и Мила надеется, что он поцелует и её, но он лишь кивает ей. И всё. Он посмотрел на неё только тогда, когда подошел к столику и поцеловал Олю и на этом все. Не поцеловал, не обнял, не сказал, что рад её видеть и скучал по ней.
Её не было всего два месяца.
Она очень хочет не придавать этому значение.
— И с каких пор Виктор Павлович еще занимается и подготовкой контрактов? Это новые обязанности у учредителей? — спрашивает Мила, зная, что ей нужно держать рот на замке, но ничего с этим знанием не делая.
— А вы-? — Каролина будто только сейчас замечает её.
— Тот повод, по которому мы здесь собрались.
— А. Милена, — Каролина улыбается её. — Очень приятно познакомиться, — и протягивает ей руку, дружелюбная и открытая к знакомству очевидно.
Вот только Мила на знакомство не настроена, и вести себя дружелюбно и открыто ей не хочется. Она окидывает протянутую ладонь прохладным взглядом и не пожимает её. За этим все наблюдают конечно же, переговариваясь о чем-то совсем. Неловкая пауза повисает, когда все за столом вдруг решают прекратить говорить, наблюдая за тем, как Каролина одергивает так и не пожатую ладонь.
— Много обо мне слышали? — Мила откидывается на стуле, в такой позе босса, со скрещенными на груди руками.
— То, что говорят о человеке и то, какой человек на самом деле — иногда это совершенно разные вещи, — Каролина не выглядит более такой дружелюбной, хотя на её лице до сих пор застыла эта дружелюбная улыбка, но вот голубые глаза выдают её.
Это укол в её сторону? Потому что ощущается именно как он. Значит у Каролины были ожидания, которые не совпали с реальностью. Конечно о ней говорили только хорошее, а оказалось, что она не совсем и хорошая. И Каролина не такую девушку ожидала увидеть скорее всего. А вот Мила вообще никого не ожидала увидеть.
— И не Милена, а Милена Николаевна, — поправляет Мила эту Каролину. И плевать, что она ведет себя грубо, и что Каролина на пять лет её старше. Раз уж Саша её босс, а к боссу нужно обращаться на «вы», то и к ней, сестре босса, по идеи, нужно обращаться на «вы» тоже, если не установлено иное. Они тут не друзья. И Мила уже знает, что с этой Каролиной друзьями они не станут.
— А я Кошко Каролина Владимировна.
Вроде бы и нужно сказать «приятно познакомиться», но ни черта не приятно. Они смотрят друг на друга с большой неприязнью. Мила не пытается это скрыть, Каролина вроде бы пытается. Хорошо, что Тамара просит рассказать о том, как она провела время в Душанбе. И это отвлекает её от этих гляделок. Потому что историй действительно много.
Есть истории, которые она рассказывает полностью. Есть истории, детали которых она умалчивает. Есть истории, о которых она вообще не говорит. И все время, что Мила говорит, она пытается поймать Витин взгляд на себе. Но он даже на неё не смотрит. Как будто её здесь нет. Он смотрит на кого угодно, но не на неё, не задает вопросов, потому что куда уж без вопросов. Даже не сыплет шутками. Просто молчит и даже ни на секунду его взгляд на ней не останавливается.
Она всё, что было между ними, проебала, да?
🎞🎞🎞
Ей просто необходимо на свежий воздух. Лучше бы она осталась дома, под боком у мамы, заснула бы вместе с ней в комнате, как в детстве. Мама бы гладила её по волосам, шумел бы телевизор или шелестели переворачиваемые мамой страницы книги. Но нет, Саша по пути из аэропорта сказал, что они вечером идут в ресторан, что все хотят её увидеть, и она конечно же не могла отказаться.
Она старается не пялиться откровенно на эту сладкую парочку, принимая участие в оживленной беседе. Но взгляд нет да и цепляется за них.
Кажется за этот вечер их стулья успели приблизиться до невозможности близко. И соответственно они тоже сидят близко: Каролина шепчет ему что-то ухо, прикрывая лицо ладонью, от чего Витя смеется громко, запрокинув голову назад. И зачем так громко смеяться? Что Каролина такое ему сказала?
Господи, она бы еще ему на колени забралась.
Если она в таких платьях решает все юридические вопросы, то неудивительно, что Саша и все остальные от нее в восторге. Наверно с ней легко соглашаются и идут на любые уступки, потому что зависают на её ногах или утопают в вырезе платья.
И обязательно так касаться его? Как будто у неё есть право вот так дотрагиваться до него.
Милы не было два чертовых месяца, а такое чувство, что несколько лет.
Все! Она не может больше смотреть на эти брачные игры. Особенно когда он смотрит на Каролину, шепчет ей что-то в ответ, и Каролина принимается хихикать.
Господи, её сейчас стошнит от этого зрелища.
Мила слишком громко кладет на стол столовые приборы. Она не планировала делать это так громко.
Но так получается.
И стул, когда она поднимается, грохочет.
Тоже она этого не планировала.
И уж точно не планировала, что на неё все уставятся. Мила выдавливает из себя улыбку, а затем берет со стола пачку Сашиных сигарет и его зажигалку, не спрашивая разрешения и никому ничего не говорит, уходя покурить. Конечно курить кальян и курить сигареты очевидно две разные вещи, но ей нужно хотя бы как-то, но успокоить нервы.
Саша убьет Фархада, если узнает, что он даже можно сказать потворствовал тому, чтобы она курила кальян.
Можно было правда просто пойти в туалет и остыть там. Но раз уж она уже схватила сигареты, то почему бы и нет? И если Саша ей скажет что-то насчет курения, то у неё есть аргумент: они все, Саша, Витя, Космос курят, значит и она может. К тому же она совершеннолетняя.
Кажется кто-то её зовет, пока она идет на улицу, но голос не различим из-за громко играющей музыки. А может быть это только её воображение и никто её и не зовет.
На заднем дворе, на небольшой веранде, где оборудована курилка, никого нет. И практически тишина, только доносится из ресторана музыка. Руки немного трясутся, когда она зажигает сигарету. Ветер тушит пламя, но ей удается зажечь сигарету и втянуть дым, прикрыв глаза.
Покой тот час же не наступает, к несчастью.
Воздух вечером еще более прохладный, чем это было днем, когда они прилетели. Но после душного зала и не менее душной обстановки, прохлада — это то, что нужно. Правда она знает себя достаточно хорошо, и через пару минут будет трястись, как лист на ветру.
Мила отходит подальше от двери, облокачивается о перила локтями и делает еще одну затяжку. Всё ещё не легче, но все же улучшение есть: привычное действие немного успокаивает.
Какой смысл в ревности? Она умом понимает, что смысла ревновать нету, Витя может делать всё, что угодно, он ей не принадлежит. Но разве это объяснишь глупому сердцу? Мозгом она все понимает, но та часть, которая ответственна за чувства, понимать ничего не хочет.
Этот монстр внутри хочет, чтобы Витя принадлежал им.
Господи, монстр. Ей даже становится смешно от этого, и она хмыкает, делая ещё одну затяжку. Нет никаких монстров.
Мила слышит, как дверь открывается, а затем закрывается, когда делает очередную затяжку. Наверно еще кто-то вышел покурить. Она не поворачивает голову, продолжая смотреть вперед. А затем её накрывает тень, на её плечах оказывается пиджак, пахнущий так по-родному знакомо.
Он замирает рядом с ней, близко-близко, тоже облокачивается о перила. И их тела соприкасаются. Она ожидает, что он скажет что-нибудь, но Витя молчит. Мила наблюдает краем глаза, как он двигается, затем его рука скользит в карман пиджака. Он слегка касается её бока, но это мимолетное прикосновение и он вынимает свою пачку сигарет, хотя Сашина пачка лежит на широких дубовых перилах этой веранды.
