Капитан немного отдышался и постепенно принял свой обычный благородный вид.

– Ничего, моя золотая. Что-то подсказывает мне, что такое положение дел – это исключительно мои проблемы.

– Просто Вы так легко рассказывали, как посчитать… мне даже не пришло в голову…

– Что ж, открою Вам тайну. После того как тварь сожрала мою руку вместе с… с… в общем, меня пугает не время, а сам… сам… – тут капитан, не желая выглядеть совсем уж жалким перед своей леди, собрал всю свою легендарную отвагу в крюк и мучительно выдавил, – …механизм. Его… звук.

– Я думаю, что Вы очень храбрый, – подбодрила его Венди.

– О, благодарю Вас великодушно, но Вы мне льстите, дорогая. Однако! Как думаете, Вы смогли бы запомнить эту схему, определяющую время по звёздам? Кто знает, когда и как она, может, однажды Вас выручит.

– Думаю да, капитан. Возможно, Вы согласитесь записать её для меня… тогда я ещё потренируюсь.

– Почту за честь.

Самый красивый корабль, пришвартованный в порту Сен-Валери-ан-Ко, мерно покачивался на волнах в безмолвном ожидании своего капитана. Крюк и Венди возвращались с пляжа в тишине, и это был тот редкий вид молчания, когда оно не натягивалось нервной струной или было бы неловко подвешено за шкирку, а когда таило в себе что-то очень большое и прекрасное, но это пока был секрет для всех. Крюк сосредоточил свои мысли на маленькой ручке, обхватывающей его локоть, а Венди думала о том, что если бы обладала хоть тысячной долей капитанской отваги, то склонила бы голову к его плечу.

Утром на следующий день Венди впервые проснулась так рано, что застала капитана в каюте. Выполнив уже традиционную утреннюю проверку (состояние руки не улучшилось ни на йоту), Венди выглянула за дверь. Ей до безумия хотелось посмотреть на себя в зеркало в одном из новых нижних комплектов, но из-за книжного шкафа раздавались тихие глубокие посапывания, обозначающие, что Крюк ещё не вставал, и Венди поспешно прикрыла дверь. Она накинула на себя длинный халат – откуда капитан знал, что ей нужно, лучше, чем она сама? – и на цыпочках вышла из спальни.

Крюк сопел размеренно, явно пребывая в самой глубокой фазе. Одна его нога была согнута в колене и отдыхала на спинке софы, другая вытянута, портупея с открученным смертноносным лезвием валялась тут же на полу. Он был в одних бриджах, сильнее обычного натянутых под животом, правая рука спрятана в волосах, волнистыми чёрными лентами падающих на плечи, красивое лицо развёрнуто к стенке, чтобы подольше сохранить темноту для сомкнутых век. Левое плечо смотрело прямо на Венди, на нём татуировка: герб Итонского колледжа, если девушка правильно разглядела, она никогда раньше не обращала на неё особого внимания. Рисунок частично разъеден ожогом так же, как и большой участок блендой кожи на груди. Вид обнажённого торса капитана, почему-то, в этот раз ужасно смутил Венди. Но любопытство испокон веков являлось великим двигателем для многих молоденьких леди, и девушка, тихая, как мышка, продолжила семенить к капитанскому зеркалу.

Ах, если бы бедный капитан только знал, какой сюжет мог бы украдкой подсмотреть прямо сейчас сквозь прикрытые ресницы! Но, на его беду, или, учитывая его нынешнее состояние полной утренней боеготовности, скорее, на счастье, он и правда спал.

Когда девушка снова вышла из спальни, где Крюк позволил ей занять под свои нужды всю прикроватную тумбу, к тому же, всё равно пустующую ранее, капитан уже бодрствовал: Венди застала его, такого же раздетого, и, очевидно, только что проснувшегося, подтаскивающим клавесинный пуф к зеркалу. Он на ходу заспанно пожелал ей доброго утра, вскользь заметил, что её выбор снова пал на сизое платье, установил пуфик у зеркала, и уже набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы заорать, но в последний момент опомнился, стукнул себя по лбу и с раздражённым «марьяж-балаган!» злобно выдохнул. Он подошёл к столу, агрессивно выдвинул правый ящик, покопался там, со стуком задвинул его обратно и рухнул на пуфик, сжимая в пальцах расчёску. В порыве прикрутить расчёску к руке он чуть было не ткнул себя резьбой в голый обрубок: его портупея валялась, где он её и выкинул с вечера, у софы.

– Да тьфу ты! – сердито ругнулся не до конца проснувшийся капитан.

Страшно умилённая происходящим Венди мягко перехватила у Крюка его золотистую расчёску.

– Вы позволите, капитан?

– О, моя милая, Вы так добры. Прошу, если Вам не сложно.

Крюк имел прямо-таки великолепную шевелюру, которая чертовски привлекательно смотрелась, когда верный Сми помогал её уложить, и являлась сущим проклятием, если вовремя не прочесать патлы. Венди успела стать свидетельницей обеих версий капитанской причёски, причём второй вариант последний раз лицезрела семь лет назад, как будто бы сейчас Крюк уделял больше времени и внимания внешнему виду. Волосы у него, как и одежда, пахли морем, сигарами и одеколоном, но имели также ещё какой-то тонкий, неуловимый запах, тайно обещающий пощекотать ноздри лишь при непосредственном контакте. Нежными пальцами Венди расправила их по плечам.

Больная рука слушалась её плохо, и девушка попросила капитана подержать волосы в хвосте, пока она прочёсывала кончики. Крюк зевнул и повиновался.

– Капитан..?

– Да, моя дорогая?

– Ваша татуировка, это герб Итонского колледжа? Вы учились в Итоне?

– Это так, моя маленькая внимательная мадемуазель. Если как следует пошарить по ящикам комодов, то там, вероятно, найдётся даже фирменный галстук старого итонца.

– А как Вы стали…

– Пиратом? Ха! – Крюк самодовольно ухмыльнулся, и глаза его засверкали ярко-голубыми искрами, – когда-то я был боцманом у Чёрной Бороды, и, говорят, самым амбициозным и коварным.

Похожая на оскал хищника улыбка украсила лицо Капитана Крюка, он приосанился, довольный собой, и продолжил:

– А началось всё с того, что я убежал из дома, когда мне не было и десяти лет. В то время флот Великобритании переживал славную эпоху своего расцвета. Такие крупные морские державы, как Португалия и Испания, отходили на второй план, их значение снижалось, тогда как британский флот постепенно становился опорой империи. Это открывало безграничные возможности! Я нанялся юнгой на корабль, мечтая повидать экзотические страны и стать баснословно богатым. Надо думать, и то и другое я, в итоге, получил с лихвой. Без лишней скромности скажу, что ещё будучи ребёнком я невероятно преуспел в артиллерийском деле и проявил недюжинные таланты в работе с картами и навигацией. Это, спасибо, быстро подняло меня по карьерной лестнице и избавило от унизительных обязанностей, которые обычно выполняют юнги. К моменту, когда обо мне услышал Чёрная Борода, я уже посетил все крупные страны мира и имел высокое жалование, но всё ещё недостаточное, чтобы называться «баснословно» богатым. Чёрная Борода взял наш корабль на абордаж, а мне сделал эксклюзивное предложение, лишь раз прозвучавшее из его уст за всю его жизнь. И я с преогромным удовольствием перешёл к нему на службу, а жалование с тех пор, как и любой пират, определял себе сам.

Плавная расчёска свободно гуляла по длинным локонам от корней, а Венди не могла сопоставить, как получалось, что капитан с детства служил на воде, и одновременно, судя по его рассказу, учился в Итоне.

Увлечённый воспоминаниями, Крюк рассказал ей несколько удивительных и пугающих морских историй, поведал о приключениях под началом Чёрной Бороды, о том, как стал капитаном Весёлого Роджера, а также поделился некоторыми интересными событиями из итонского периода, и даже назвал имена нескольких своих однокурсников, с которыми тогда дружил. Вопросов у Венди было больше, чем ответов, но, скользя гребнем по чёрным кудрям, как пиратский бриг скользил по волнам Семи Морей, она только слушала наполненные эпитетами и художественными речевыми оборотами истории, позволяя бархатному мужскому голосу обнять себя со всех сторон.

Они пообедали, погуляли по пустующему кораблю, снова вышли в город, где капитан показал девушке единственную местную достопримечательность – церковь Нотр-Дам, построенную в пятнадцатом веке, а когда в небе зажглись звёзды, Крюк предложил Венди посчитать по ним местное время. По возвращении в каюту, капитан не без иронии (уж больно ему нравилось, как чудно краснеют эти маленькие щёчки) полюбопытствовал, отчего Венди не надела сегодня свой новый брючный костюм. Девушка невнятно ответила, что никогда раньше не носила такое, и что о подобном не могла даже мечтать, но она не уверена…