Юлию удивила эта забота со стороны коллеги. Ей казалось, что после того, как она покинет Чечню, разорвётся единственная ниточка, которая их связывала. У каждого из нас были люди, с которыми мы знакомились в определённых обстоятельствах, потом они исчезали из наших жизней, мелькнув молнией… Юлия думала, что с Димой так и будет. Но нет: он стремился быть рядом и помогать. Причём совершенно бескорыстно, не ожидая ничего взамен.
— Привет, Дим. Я тебя узнала. Помощь не нужна, я уже забыла об этой ситуации.
«Забыла? Фролова, ты конченая дура. Ты ни черта не забыла. Кто вчера ночью чистил зубы три раза и мылся, пытаясь отмыться от позора? Кто сидел в ванной и рыдал? Забыла она…»
— Ты рассказала Вите? — перешёл к сути Дима. Юле мучительно тяжело дался этот вопрос.
— Откуда ты знаешь его имя? — попыталась она отвлечь Диму. Но он тоже был журналистом и хорошо знал возможные уловки собеседника.
— В газетах писали про вас. Значит, не рассказала, раз пытаешься уболтать меня. Я не давлю на тебя, но поверь: у тебя будут большие проблемы, если ты не скажешь ему сама.
— Я Вите всё расскажу, обещаю, — Юля прервалась, потому что кто-то обнял её сзади.
— Что ты расскажешь? — Витя положил трубку на рычаг, требовательно смотря на Юлю. Слова посыпались, будто горох.
— Вить, я не хотела, честно. Просто Макс опаздывал, а я увидела Космоса, и я разозлилась, что он назвал меня наркоманкой…
— Так, — Витя уже ожидал всего самого наихудшего, когда услышал злополучное имя.
— И я подошла к нему, высказала всё, что на душе, а он… Он…
— Он, он, местоимение третьего лица единственного числа! Чё «он»? Скажи конкретно, нормально, и чем быстрее ты перейдёшь к сути, тем меньше у меня будет седых волос! Что он сделал? Убил? Ударил? Изнасиловал? Что?
На третьем глаголе Юля замотала головой и заплакала.
— Нет, он… Не подумай, он поцеловал меня, но сначала шлёпнул по… Ну ты понял сам, а потом он целовал меня, обнимая, я пыталась вырваться, но не смогла, однако меня спас Дима и всё обошлось! — Юля тараторила, размахивая руками, а слёзы текли по её лицу ручьями.
— Кто такой Дима? — Пчёла уже отвлёкся от темы с Космосом.
— Дима — мой сослуживец, если можно так сказать, в Чечне. Он был моим соседом по комнате, мы часто вместе ездили на репортажи. Дима много раз был в командировках в местах боёв, и он делился со мной опытом. А ещё он вытащил меня, когда я была ранена, и дотащил меня до перевязочного пункта. Стоять, тебя больше интересует, что я контактировала с мужчиной, чем то, что твой дружок распускает руки?! — заорала Юля, отталкивая Пчёлу от себя.
— Нет, я просто спросил! Чё психовать сразу?! — Витя сразу же понял, что вопрос звучит абсурдно. Он собрал воедино последние крупицы выдержки и сказал уже без наездов:
— Юль, ты понимаешь, что те обвинения, которые ты выдвинула в адрес Космоса, очень серьёзные? Ты осознаёшь, какие будут последствия, если ты солгала?
— Я лучше вас всех знаю цену правде, — намекнула Юля на свою профессию. — Дима может подтвердить информацию про Коса, между прочим. И, я думаю, ещё пару свидетелей могло быть. Что ты будешь делать?
— Космос разбился, так что пока ничего сделать я не смогу. Но как только он встанет на ноги… Ему конец. Русские классики меня научили, что делать в таких ситуациях. Почему ты мне сразу вчера вечером не сказала? Зачем нужно было тянуть до сегодняшнего утра, Юль? Кого ты покрываешь?
— Мне на работу ехать надо, — Юле было невыносимо сложно продолжать этот разговор, и она дезертировала. — Ты к Космосу поедешь?
— Придётся. Пока что мы будем тихими, но не переживай: я просто так это не оставлю, солнышко моё. Я не мог перенести того, что Кос тебя за руку схватил, а тут такое…
— Вить, пожалуйста, будь благоразумным. Не ломай себе из-за него жизнь, — Юля поцеловала Витю в нос и растрепала волосы. — Слушай, не волосы у тебя, а мечта. Такие густые.
— У тебя будто не такие, — Витя зарылся носом в её шевелюру и обнял сзади. Юля рассекретила этот манёвр своего возлюбленного и выскользнула из его рук.
— Вить, мне правда нужно на работу. За опоздание на пять минут знаешь какой штраф дают? Я ведь на федеральном канале работаю, не забывай. До встречи, Пчёлка.
— Пока, — Они обнялись и стояли так несколько минут. Так не хотелось расставаться друг с другом ещё на день…
— Мне Фил сказал, что ты насмерть хлопнулся, я в «Склиф»... А там мне сказали, что тебя забрали уже домой.
Белый быстрее всех оказался рядом с Космосом. Кос мало походил на человека, скорее на мумию из Древнего Египта: весь перевязанный с ног до головы, взгляд опустошенный.
— Лучше бы насмерть, Сань, — Космос усмехнулся, пытаясь открыть бутылку пива.
— Ты хреново выглядишь. Драг {?}[От английского drug — наркотик] тебя погубит, Кос. На героин перейдёшь — всё, полный звездец тебе… Пиши пропало, хана, — Белый перешёл на шёпот. Он действительно переживал за Космоса, который скатывался на всё более глубокое дно. Космос, который весь разговор сидел спокойный, словил вспышку агрессии и воскликнул:
— Не в этом дело! Открой, не получается, — Он пододвинул бутылку к Белому. — Я уже давно думал, когда эта канитель с Чечней началась, я вообще загрузился… Ну нахера нам это надо, а?
— Ты о чём щас?
— Да ты лучше меня знаешь, о чём я… — Космос нахмурился. — Раньше думал — надо показать всем, что круче меня только варёные яйца. Ну и что, показал? А теперь что? Своих глушить будем, а? Сначала солдат наших, а потом и друг друга. А Пчёла — ему же всё по барабану! Он за зелёную бумажку готов горло перегрызть… — Он был в отчаянии.
— Ты думаешь, мне всё это нравится? Просто тут пути назад нет, это как в самолёте. Не выпрыгнуть , заднего хода нет, силой летишь.
— И ждёшь, когда крыло отвалится, — К Косу вернулась его прежняя способность шутить. Белый ответил ему улыбкой. Но то, что Белов услышал дальше, было совсем не весёлым.
— А знаешь, когда мы в тот самолёт сели? 3 октября 1989 года. Муху-то я… Стрельнул. А не сказал я тебе сразу, потому что заочковал, когда менты тебя накрыли. Кому сидеть охота?
— Ну нельзя сказать, что я не догадывался… Кос, Кос, твою мать… — По-доброму отругал его Саня. — Чудище ты инопланетное… Был бы ты моей женой, я бы тебе сказал: «Что ж ты мне всю жизнь испортила?»... Но ты не жена, ты брат… Пиво ещё осталось?
Космос позвал отца, и тот принёс им ещё по бутылке.
— Что-то мне подсказывает, что ты не только из-за Чечни грузишься. Тут у тебя неспокойно, — Белый показал рукой на сердце. Космос тяжело вздохнул от нарастающей головной боли.
— Ей-Богу, я как на исповеди в церкви… Ну да, да, не только! Всё навалилось… Видимо, пришло время за грехи расплачиваться. Люблю я Юльку, не могу, сил нет! Я не могу принять, что она с Пчёлой! Он мудак, он её погубит! Он ей изменил, пока она в Чечне была! Разве это не показывает, какой он человек?!
— Кос, ну любит девочка дураков, козлов, это её выбор, понимаешь? Ты должен его принимать. Если Юля осталась с Витей, значит, ей без него хуже. Она счастлива, сияет вся. Иногда любить — это значит отпустить.
— В лапы этого придурка?!
— Кос, а ты был бы прям порядочным, если бы получил Юлю? Прямо бы перестал засматриваться на женщин?
— Да, Саня! Я бы женился на ней, клянусь! И… Семьёй бы стали!
«Господи, сил нет с вашими любовными эпопеями… Прямо в бразильский сериал попал. Юля любит Витю, Космос любит Юлю, а Юлю любит Лёша, а Витю любит ещё кто-то…»
Белого поразило то, что Космос был готов остепениться, отказаться от своей свободной, разгульной жизни ради Юлии. Из его уст разговоры о браке выглядели нелепо, как снег в июле.
— Мне сорока на хвосте принесла, что ты до Фроловой домогался. Вечером, когда она шла с работы, — перешёл к сути Белый. Кос потёр виски круговыми движениями.
— Я не помню половину, я был просто под такой дозой… Я помню, что я с ней что-то делал, но что…
