Однако один из парней, затормозив, в чем-то убеждает второго. Поиски прекращаются. Туземцы еще недолго переговариваются, и, "сорри, сэньор, пор фавор", покидают номер.
Какое-то время провожу в ожидании дальнейших неприятностей и заодно пытаюсь понять, что происходит. У служащих отеля должна быть серьезная причина для вторжения. Просто так рисковать работой аборигены не станут, не всякий постоялец спустит подобную наглость. И у меня большое желание наказать зарвавшихся массовиков-затейников.
Но если посмотреть со стороны, то ничего страшного не случилось. Девушка зашла в номер пригласить на какую-то физкультуру, да, не по правилам. Горячие парни приревновали, но все обошлось мирно. Получается как-то не солидно, мужики на такое не жалуются. Ну, сделают им втык, может быть с работы попрут, но вряд ли. А стоит оно того, нужны тебе лишние проблемы?
На самом деле, мне, возможно, повезло. Но откуда им знать, что аккумулятор у видеорегистратора давно разрядился.
Становится ясно, что сегодня гости не вернутся. Пора проверить драгоценный мешок. Тиха украинская ночь, но сало надо перепрятать. Да и не очень-то тиха.
Снимаю крышку корзины для белья. Там пусто.
8
Сам не свой, матерюсь в голос. Вчера я сунул пакет в пластиковую урну для грязного белья. Посчитав, что, если кто-нибудь вздумает поискать чего-нибудь в номере, то первым делом полезет в чемодан. Утром собирался найти тайник понадежнее.
Девки-уборщицы не дали мне выспаться, и, раздраженный, я выскочил из номера, оставив мешок в корзине.
Однако поддаваться эмоциям буквально нет времени. Готовлю с помощью кипятильника кофе и лихорадочно соображаю, что можно предпринять.
Троица свалила с пустыми руками, за этим я специально смотрел. Поход на рецепцию времени занял немного. С момента появления горничных до ухода аниматоров прошло около получаса, не более. Пакет могли унести только толстые мучачи или, есть у них для этого дела специальная должность, сборщица грязного белья.
Домики в отеле двух- и трехэтажные, и коридоры просматриваются насквозь. Быстро, но стараясь не привлекать внимания, обхожу пару корпусов. Вижу знакомый алюминиевый контейнер на колесах. Перегибаюсь вниз, роюсь в неприятно пахнущей куче отельных простыней и полотенец, но своего мешка найти не могу.
Короткими перебежками следую дальше. Хозяйственные постройки отгорожены от остальной территории отеля забором из проволочной сетки. Ограда, как я могу убедиться, надежная, сделана на совесть. А такая же проволочная дверь заперта на цифровой замок. Подергав ручку, перестаю изображать обезьяну и внимательно рассматриваю клавиатуру. Из десяти кнопок четыре выглядят светлее, на остальных слой окиси не тронут. Перебираю несколько комбинаций из четырех цифр – замок щелкает и ручка, наконец, поддается. Теперь надо найти прачечную.
Шурую к ближайшей одноэтажной постройке, выкрашенной, как и все на территории отеля, в ядовито-коричневый цвет. Окна, горизонтальные щели, расположены высоко, мне не допрыгнуть. Зато рядом с дверью нахожу неприметную кнопочку. Недолго поколебавшись, звоню.
Дверь открывается, и я застываю на пороге в изумлении. Слишком много впечатлений на сегодня. Через порог стоит голая по пояс мулатка с почти черной кожей. Отвожу глаза и извиняюсь: "Sorry, I need lavanderia". Девушка молча пропускает меня внутрь. Я на самом деле попал в прачечную. У стены в ряд стоят несколько больших стиральных машин, а на втором ярусе расположены сушильные барабаны.
Бормочу: "My things, towel, sorry," – и прямиком направляюсь к стоящему в стороне контейнеру, точно такой же попался мне в жилом корпусе. Почти сразу же откапываю небольшой, но тяжелый черный мешочек, завязанный двойным узлом. Уф-ф, кажется повезло.
Мулатка же, именно та, которая была сегодня у меня в номере вместе с горничной, ничуть не удивлена. Судя по всему, девушка совершенно уверена, что в прачечную меня привело желание насладиться ее прелестями. Самомнение местных мухерас выше всяких разумных пределов. Хотя, наверное, убежденность в собственной неотразимости свойственна всем женщинам мира.
У этой действительно есть чем похвастаться, хотя, на мой вкус, все выглядит немного массивным. Таз у подруги слегка выдвинут вперед, спина и шея прямые, и груди стоят торчком. Создается впечатление, что амига гордо носит свой торс и голову, раздвигая препятствия низом живота.
Некоторое время пребываю в прострации, невпопад обмениваясь репликами с девушкой. Потом вспоминаю анекдот, как карлика женили на крупной женщине. Баба ходит вся в синяках. Ну, ее спрашивают: "Почему ты сдачи не дашь?" – "Так он бегает по мне всю ночь и повторяет: "Неужели это все мое?""
Анекдот, конечно, так себе. Но наступает разрядка, я смеюсь про себя, обессилев от облегчения.
Прачка явно не против моего визита, и горничная зачем-то же приводила ее в мой номер. Видимо, девушке надоело ждать, она опускается на колени и смотрит снизу в верх, прижимаясь грудью к моим ногам. Не иначе как подруга рассказала ей о предложении сделать "чупа-чуп".
Еще мне кажется, что у них есть своя женская конкуренция. Рука не поднимается ей отказать, и в конце концов мы устраиваемся на куче белья.
На следующий день съезжаю, сытый по горло гостеприимством этого отличного, в смысле от хорошего, отеля.
9
Отельный портье подхватил внутреннюю инфекцию, от которой чуть не умер. Плача, он пожаловался своему приятелю-аниматору: "Меня зарази-или!" Но понят не был, потому что слегла почти половина персонала.
В результате портье и избившие его аниматоры были уволены. Доминикана страна небольшая, и без рекомендаций здесь никуда.
Незалеченная болезнь мучает портье до сих пор. Билеты в Европу дорогие и лекарства не дешевы.
Что стало с физкультурницей, мне не известно. Наверное, так и перебирается с одного отельного лежака на другой.
Прачка вышла замуж за бывшего бойфренда горничной и жизнью довольна, насколько можно судить со стороны. А вот сама уборщица сильно жалеет, что не наставила рога своему амиго раньше, с белым, когда была такая возможность.
Часть 2
1
Брожу по Кабарете, приглядываю новое жилье. Мое внимание привлекает четырехэтажный дом в большом кондоминиуме, занимающим левую оконечность города.
Рядом с домом устроено мини-кафе буквально на три столика, в котором орудует тощая баба. Здороваюсь и сообщаю, что хочу снять апартаменты. К кому бы обратиться? Женщина вызывается показать все сама.
Поднимаемся по узкой лестнице на самый верх. Подруга идет впереди и старательно виляет задом в обтягивающих джинсах. Теперь мне кажется, что она вовсе и не худая, а просто не толстая. К тому же какая-никакая, а белая.
Осматриваем пентхаус, занимающий весь верхний этаж. Гостиная с кухней, спальная, два больших балкона. Стоит эта роскошь по моим меркам очень дорого, но ничего особенного в апартаментах я не нахожу. Черный кафель в душе, столик под мрамор или мебельный гарнитур оставляют меня совершенно равнодушным. Не стоит оно тех денег. Скромный санузел у Джузеппе с окном во всю стену и узкая, по-солдатски, кровать нравились мне гораздо больше. Было бы с кем спать. По своему обыкновению говорю, что надо подумать.
Однако ничего другого на примете нет, определяться надо быстро, поэтому решаю разориться. Главным образом потому, что соседи здесь предполагаются только снизу, и можно будет хотя бы один месяц пожить спокойно.
И вот мы сидим с Изабель, как зовут женщину, друг напротив друга. Оказывается, она бывшая морячка, и была в России, в Архангельске. Я знаю, какого типа женщины идут работать на суда дальнего плавания. Хотя, как говорится, далек от того, чтобы делать какие-либо обобщения. Но что-то такое в ней проскальзывает… И вид у Изабель, как бы это выразиться… Слегка потрепанный.
