Отчаянно пытаясь отвлечься, Сакура поспешно опускает взгляд на книгу контактов. — Есть, эм… город, который находится в сорока пяти милях к югу, и… в пятидесяти милях к северу. Также есть большой город, последний у границы между Огнем и Молнией. — Ирьенин задумчиво смотрит на него из-под опущенных ресниц. Выражение лица Итачи нейтральное, но девушка может сказать, что они оба вспоминают обстоятельства, при которых встретились снова.
По какой-то причине эта мысль вызывает у нее легкую улыбку. Харуно быстро улавливает непроизвольную физическую реакцию и возвращается к своему обычному подобию самообладания. — Я тут подумала, — заявляет она, рассеянно прислоняясь к стволу дерева рядом с Итачи. — Завтра утром ты мог бы отправиться в город и проверить, если для нас какие-нибудь задания. А я могу купить еду и припасы на наши последние деньги. Если все сложится удачно, я встречу тебя в городе с нашими вещами. А вот если пролетишь с заданием… То, мы можем взять припасы и отправиться в Страну Молний. Таким образом, у нас получится поесть приличной еды — в радиусе нескольких миль от границы нет никаких ресторанов — пока не найдем хорошее место для ночлега.
Закончив говорить, Сакура резко выпрямляется, зеленые глаза сверкают от удовольствия. — Потрясающая идея, не так ли?
В ответ Итачи одаривает ее совершенно невозмутимым взглядом. — Нет. Это, безусловно, не так.
Несмотря на усилия, у отступницы буквально отвисает челюсть от негодования. — Что? Все совершенно логично!
— Так все могло бы быть, — бесстрастно комментирует Учиха, снова прислоняясь затылком к дереву. — Если бы моим партнером был кто угодно, кроме тебя.
Неосознанно рука Сакуры переместилась. Спустя мгновение, в нескольких дюймах от челюсти Итачи легко блокирует удар, заряженный достаточным количеством чакры, чтобы сломать кость. Куноичи окаменела от унижения, проклиная унаследованную от Цунаде привычку сначала действовать, а потом думать, одновременно произнося все известные молитвы в своей глупой голове и…
При виде абсолютного шока и ужаса на лице напарницы Учиха слегка ухмыляется, медленно проводя большим пальцем по костяшкам ее пальцев. В краткий миг бреда девушке кажется, что ее разум превращается в жалкую лужицу за несколько мгновений затяжного контакта. Ирьенин не может до конца прочитать выражение темных глаз, когда он медленно опускает ее руку обратно на земляной покров между ними. Внутренняя Сакура лениво задается вопросом, стало ли в лесу жарче, или это просто… она. Итачи. Они вдвоем. Что бы это ни значило.
К тому времени, как Харуно удается немного прийти в себя, партнер начинает говорить. Его голос такой же ровный, как всегда. — Не пойми меня неправильно, Сакура. Твой план вполне разумен. Единственная причина, по которой я считаю его нецелесообразным в наших нынешних обстоятельствах, заключается в том, что ты одна из самых невезучих людей, с которыми я когда-либо сталкивался.
— Это не правда! — Немедленно протестует куноичи. — Нет такой части моего плана, которая может пойти не так, как надо!
— Не с моей стороны, — так же быстро парирует Итачи.
— Почему именно с моей стороны что-то должно пойти не так?
Шиноби снова ухмыляется, скользнув взглядом по напарнице. Прошли годы с тех пор, как он участвовал в подобном тривиальном споре. Даже Итачи время от времени нужно какое-то развлечение. Небольшие словесные перепалки вносят свой вклад в его расслабление. — Сакура, все может пойти не по плану.
Ирьенин смотрит на него несколько долгих мгновений, пытаясь понять, задел он ее чувства или нет. В конце концов девушка лишь пренебрежительно машет рукой, перебросив волосы через плечо. — Возможно, но все в прошлом. Этот год будет лучшим. Так должно быть.
Учиха переводит взгляд на реку, тихо вздыхая. Степень слепого оптимизма девушки не только иррациональна, но и почти тошнотворна. Он говорит ей об этом со своей обычной прямотой.
Зеленые глаза на долю секунды сужаются, но в следующее мгновение расчетливый взгляд исчезает, сменившись приторно-сладким выражением. — Итачи, не знаю, как относиться к тому факту, что ты, очевидно, тратишь так много времени, беспокоясь о моей безопасности…
(Итачи смотрит на нее с таким явным недоверием, что она почти теряет всякую способность закончить предложение, сохраняя при этом невозмутимое выражение лица.)
Сакура строго приказывает себе не смеяться, накручивая несколько прядей волос на один из пальцев в самой невинной манере. — И, конечно, я думаю, что это может иметь некоторые последствия для характера наших отношений, о которых нам, возможно, следует поговорить позже, просто чтобы убедиться, что мы на одной волне…
Нукенин на долю секунды выглядел так, будто собирался что-то сказать, но, видимо, передумал. Он смотрит на напарницу, явно размышляя, не свернуть ли ей шею прямо сейчас, чтобы соответствующий звук убедил в отсутствии галлюцинаций.
— На самом деле, я думаю, что несколько польщена тем фактом, что мне удалось пробудить твои защитные инстинкты, — беспечно продолжает Сакура. Итачи несколько бледнеет, что можно списать на сочетание чистого ужаса и отвращения от перспективы даже обладать такими инстинктами, особенно по отношению к ней. — Но я вполне способна позаботиться о себе примерно полдня или около того…
На данный момент девушка полностью готова перейти к разговору о чувствах и их отношениях, а также ко множеству других щекотливых тем, каждая из которых гарантированно заставит кого-то такого стойкого и отстраненного, как Итачи, чувствовать себя в высшей степени некомфортно. К счастью — потому что она не думает, что сможет произнести все реплики, не засмеявшись посреди них — Учиха резко обрывает ее, выглядя предельно измученным. — Хватит, — приказывает он, напряжение буквально волнами исходит от мужчины. — Завтра утром можешь отправиться на свою… экскурсию, а я отправлюсь на север, в город.
Что ж, дело сделано. Сакура знает, что Итачи будет в десять раз более отстраненным и хладнокровным, по крайней мере, в течение следующей недели (просто чтобы убедиться, что он действительно не испытывает к ней никакой личной заботы или нежных чувств, конечно. Ками не позволит такому когда-либо случиться). Будет трудно вытянуть из него больше шести слов подряд в течение дня, но… в конце концов, оно того стоит. Девушка слегка улыбается партнеру, предлагая единственное возможное извинение за намеренное манипулирование. Шиноби не отвечает, вместо этого расстегнув свой плащ и предложив ей половину, как обычно.
Харуно принимает часть плаща без комментариев, они погружаются в почти комфортную тишину. После участившихся ночей, подобных этой, куноичи привыкла прислоняться к деревьям и не падать в лужи грязи, и, что более важно, сдерживать свои порывы свернуться калачиком рядом с Итачи и заснуть, прижавшись к нему. Их явный, постоянный физический контакт создает обманчивую иллюзию близости. Те нескольких минут в день ее рождения, когда он прижимал девушку к себе и делал все возможное, чтобы утешить, не в счет. Сакура понимает, что в их отношениях (партнерстве, поспешно поправляет она) есть определенные границы, которые нельзя переходить, ради них обоих.
Однако это говорит умная, рациональная куноичи из Листа. Харуно не нравится это признавать, но та часть, которая является шестнадцатилетней девочкой, не может быть слепа к Итачи. Ментально… или физически.
Определенно не физически.
Прежде чем разум начнет блуждать по таким опасным тропам, Сакура поспешно закрывает глаза и откидывает голову назад, прислоняясь к дереву, делая все возможное, чтобы очистить разум от всех посторонних мыслей и ощущений, за исключением легкого ветерка и журчания близлежащей реки.
Несмотря на то, что голод и хроническое истощение полностью вошли в ее жизнь за последние несколько недель, тело Сакуры не привыкло к подобному. Она находится в почти бессознательном состоянии до полудня, после чего Итачи решает разбудить ее, резко забрав свой плащ. Холодный воздух вызывает немедленную физическую реакцию. Окончательно проснувшись несколько минут спустя, девушка с ужасом осознает, что сильно дрожит.
