Горгрид крепко расцеловал сына и сказал решительно, взлохматив ему волосы:

— С тебя подробный рассказ.

— Непременно, отец, — ответил сияющий, словно начищенный меч, Бёрди. — Сегодня же вечером.

Тот обнял его одной рукой, прижав к себе, и обернулся к терпеливо ожидающим в стороне воинам:

— Благодарю вас всех за превосходную службу. Теперь вы можете отдохнуть и навестить родных, если хотите. Но я надеюсь, что вы все прибудете сегодня на обед, что состоится в замке. Разумеется, уже в качестве гостей, а не сопровождающих герцогини.

— Непременно придем, — ответил за всех Айтольв.

Однако церемония представления еще не была завершена.

— Ну, так вот, — заговорил Аудмунд, и внимание присутствующих вновь разом обратилось к нему. — Горгрид, как я уже сказал, второй человек в Вотростене после богов и князя. Именно он управлял страной в наше с братом отсутствие. А теперь позвольте представить вам остальных. Лорд Весгард.

Эр-князь указал на стоящего чуть поодаль мужчину лет примерно пятидесяти со следами былой красоты на лице. Золотые волосы еще не успели поблекнуть, а возраст выдавали скорее ум и опыт в глазах, чем морщины.

— На его широких плечах управление лесами и сельским хозяйством. Наверное, нет такого в подконтрольном ему ведомстве, чего бы он не знал. Совершенно незаменимый человек.

Возможно, последнее заявление было только знаком уважения, однако Ретта просто-напросто отмахнулась от подобных мыслей, решив не вдаваться в детали, и вежливо кивнула советнику в знак приветствия.

— Очень рада знакомству, — вслух сказала она.

— Взаимно, госпожа.

— А это Кьярбьерн, — объявил тем временем Аудмунд, указывая на худощавого, чем-то отдаленно напоминающего гончего пса мужчину с мышиного цвета волосами и серыми глазами. Его в целом невыразительная фигура дышала недюжинной волей и силой. — Он командует внешней разведкой.

Ретта с невольным уважением посмотрела на лорда. Самый молодой из встречающих, притом явно занимается своим делом не первый год, ведь всех их назначал еще князь Эргард.

«Надо полагать, что человек он в самом деле незаурядный», — сделала вывод Ретта и поприветствовала не менее радушно, чем его предшественников.

Аудмунд представлял советников одного за другим, а Ретта думала, позволено ли ей будет вникать отныне в государственные дела, как она привыкла делать в Месаине. Какое место ей отведет будущий супруг? Если бы речь шла об Аудмунде, она бы уже сегодня, не откладывая в долгий ящик, обсудила с ним свои будущие обязанности. Но Бардульв? Какой он видит собственную жену? Просто женщина, что исправно рожает детей, или нечто большее?

Князь по-прежнему вызывал в ее душе трепет. Но не тот, что порождал вид его младшего брата, вовсе нет. То был страх. Животный ужас. Всего два слова — некромант и маг, произнесенные шепотом, и вот уже Ретта готова бежать что есть мочи, куда глаза глядят, в леса и поля. Или хотя бы под защиту маршала. Но только как можно дальше от Бардульва.

«Быть может, мастер Малиодор прав, и воображение наше рисует ужасы, которых в действительности нет и быть не может? Но только опасность отнюдь не призрачна. И что же делать теперь? Что я могу, ведь я чужестранка и разглядела пока только самый краешек пестрого лоскутного одеяла под названием жизнь в Вотростене. Но стоит ли переживать? Ведь Аудмунд обещал, что обо всем позаботится, — значит, надо просто довериться ему и ждать».

— Да, кстати, Аудмунд, — заговорил Горгрид, когда с представлением советников было покончено, — у нас есть для тебя крайне интересные новости.

Как-то сразу все вокруг пришло в движение. Провожатые поспрыгивали на землю и начали заниматься лошадьми, советники принялись вполголоса переговариваться, и Ретта поняла, что торжественную часть на этом можно считать законченной.

Горгрид сделал знак, и все неспешно двинулись в сторону замка, беседуя уже на ходу.

Миновав ворота, Ретта не без интереса огляделась и увидела сад. Конечно, не тот, к какому она привыкла в Эссе. Было бы странно обнаружить под окнами розовые кусты или, например, пионы. Однако вдоль посыпанных гравием дорожек были насажены елки, а также спирея, кизильник, можжевельник и дерен белый. В дальнем конце виднелась небольшая беседка, увитая девичьим виноградом.

Горгрид продолжал:

— Пока вы там ровняли с землей ни в чем не повинные города, я задал себе вопрос, что за шлея попала под хвост Рамиэлю. Простите, герцогиня.

— Да все в порядке, — успокоила та вельможу. — Я и сама задаюсь тем же вопросом, так что не стесняйтесь.

— Благодарю.

Бёрдбрандт хмыкнул.

— Так вот, — продолжал старший советник. — Я велел Кьярбьерну разузнать по возможности на этот счет, и результаты, я думаю, тебя удивят. Он доложит сразу же, как только ты будешь готов.

Глава внешней разведки молча кивнул, подтверждая это заявление, и Аудмунд предложил:

— Например, сегодня часа в четыре, после обеда. Что скажете?

— Я буду у вас к назначенному времени.

— Отлично. Вы тоже приходите, Ретта.

— Благодарю, непременно.

Они прошли сквозь распахнутые тяжелые двери из орехового дерева и оказались в холле.

— О, боги! — изумленно ахнула Ретта.

Довольный произведенным впечатлением, Аудмунд блеснул глазами.

Наверное, она ожидала чего-то иного: мрачных серых стен, холодных и сырых помещений. Скорее всего, она просто не давала себе труда задуматься. Но как бы то ни было, а позолоченные колонны, наборный паркет из драгоценных пород дерева и расписанные плафоны под потолком явились для нее полнейшей неожиданностью.

— Очень рад, что вам нравится, герцогиня, — улыбнулся Горгрид. — Да, кстати, кабинет Аудмунда на втором этаже по коридору направо. На всякий случай, если когда-нибудь потом вам понадобится его увидеть. Хотя, конечно, любой стражник вас проводит. Сегодня же за вами придут.

— Благодарю за заботу, — с достоинством ответила Ретта.

Этот старый вельможа определенно нравился ей все больше и больше.

Они поднялись по полукруглой мраморной лестнице, словно обнимающей холл, на второй этаж и свернули налево.

— Жилые помещения в левом и правом крыле пролетом выше. Там комнаты фрейлин, статс-дам, советников, а также более мелких служащих, — пояснял Аудмунд. — Покои князя и его семьи в центральном донжоне. Туда мы сейчас и направимся.

— А женский двор в Вотростене имеется? — полюбопытствовала Ретта, с интересом разглядывая висящие в коридоре гобелены.

— Нет, — решительно покачал головой Горгрид. — После смерти княгини Кадиа в нем не было необходимости. Конечно, теперь, после свадьбы князя, будет собран новый.

— Я бы сама хотела им потом заняться, — поспешила вставить она.

С ее даром она, увы, не могла находиться в компании кого попало. Мужчины переглянулись как-то особенно выразительно, и наконец Аудмунд ответил:

— Разумеется, Ретта. Вы сами отберете себе подруг.

— Благодарю вас.

Оторвавшись от созерцания вышитых бело-розовых птиц, поющих в зарослях роз, она заметила, что прочие советники и стражи уже успели отстать и теперь ее сопровождают лишь Аудмунд, Горгрид и няня.

— Вы встретитесь с ними вновь за обедом, — пояснил маршал.

— О, понимаю — дела и семьи, — кивнула она.

— Именно так.

— А там что?

— Тронный зал.

Ретта сунула любопытный нос в приоткрытую дверь. Наверное, такое она ожидала бы увидеть в Месаине. В зеркалах и золоте отделки, в хрустальных светильниках отражался свет, слепя глаза. В дальнем конце зала на возвышении стоял обтянутый бордовым бархатом трон.

— Скоро там будет еще один, — заметил тихонько Аудмунд, подойдя со спины. — Ваш.

Она подняла на него глаза и посмотрела внимательно. На его каменном, нарочито бесстрастном лице ничего нельзя было разглядеть. Ретта вздохнула, так и не ответив, и опустила глаза.

— А вон та комната, — нарушил неловкое молчание Горгрид, — признаться, моя любимая.

— И моя тоже, — оживился эр-князь.