Лехтэ переоделась в короткую охотничью тунику, штаны и мифрильную кольчугу, дарующий неразличимость плащ накинула на плечи изнаночной стороной и, вскинув сумку на плечо, вышла из комнаты.

Она уже выводила лошадь из конюшни, когда до нее донесся крик:

— Постой!

Через двор к ней спешила уже полностью готовая к путешествию Тинтинэ. Лехтэ встала, догадываясь, что именно сейчас услышит, и свистом попросила Эдельвейса и Звездочку не торопиться. Хунары сели посреди двора, с любопытством склонив головы на бок, а дева, подбежав, без лишних слов попросила:

— Возьми меня с собой!

Жена Куруфина поглядела понимающе, и ей показалось, что на дне глаз юной охотницы она различает мелькание мечей и высокую золотоволосую фигуру нолдо.

— Волнуешься, да? — спросила просто Лехтэ.

— Очень, — не стала отрицать Тинтинэ. — Мне почему-то кажется, что я должна быть не здесь, а там, ближе к северу.

— Раз так, то поехали.

— Благодарю!

Верные привели еще одного коня, ворота распахнулись, и нолдиэ в сопровождении хунаров и двух верных покинули пределы безопасной крепости и стали спускаться вниз, к подножию гор, навстречу своей судьбе.

На очередном узком, петляющем меж камней повороте Лехтэ оглянулась, и ей показалось, что серебряный, словно отделанный хрусталем шпиль донжона сверкнул в лучах на миг проглянувшего меж облаков Итиля ослепительным светом. Однако видение быстро прошло, и дальше эльфийка ехала, более ни на что не отвлекаясь. Путь их лежал в сторону равнин Лотланна и дальше, на север.

— Скажите, государь, бой уже идет? — спросил Трандуила один из лучников и, поглядев в сторону границы, поежился.

— Да, — подтвердил тот. — Уже несколько дней.

На сердце молодого короля было неспокойно. Если враг все-таки решит ударить по Дориату, то неизвестно, где именно, на каком участке его весьма протяженной границы.

Ороферион нахмурился и, стиснув зубы, посмотрел в небо. То, что он там наблюдал уже несколько часов, не нравилось категорически. С севера постепенно наползала серая пелена, пока еще прозрачная, но с каждым часом становившаяся все плотнее и гуще. Подойдя к ближайшему высокому дереву, служившему дозорным в качестве наблюдательного пункта, Трандуил схватился за толстую ветку и подтянулся. Ловко, словно кошка, он взобрался на самую вершину и оглядел раскинувшиеся впереди мрачные равнины Нан Дунготреб.

— Что думаете обо всем этом, государь? — спросил показавшийся вслед за ним Маблунг и, оглянувшись, выбрал ветку помассивнее.

— Скажу, что к нам, возможно, приближаются твари, — скрежетнул зубами Транудил. — Большой отряд или малый, знать не могу, да это и неважно. Мы должны быть готовыми к бою в любом случае.

Пограничник кивнул:

— Признаюсь, меня эта мгла, из-за которой скрылся с неба Анор, навела на те же мысли. Рад, что оказался прав. Хотя, разумеется, в самой ситуации ничего приятного нет.

— Передайте всем, чтоб были наготове, — распорядился король. — Наблюдателям не спускать глаз с пустошей — я хочу заранее знать, в какой участок границы решит нанести удар Враг.

— Все сделаем, — пообещал Маблунг и первым начал проворно спускаться на землю.

Вдалеке, в глубине леса, горели костры, и огоньки их приветливо мерцали между вековых буков и вязов. Мгла сгущалась, и Трандуил всем своим существом ощущал, как уходит из мира радость. Фэа с каждой минутой все тяжелее придавливала тоска, и в глазах воинов виднелась печаль.

«Так дольше не может продолжаться!» — решил король.

— Дайте мне арфу, — попросил он вслух.

Ближайший воин, еще совсем юный, не старше двухсот лет, с готовностью протянул свой инструмент владыке:

— Держите, государь.

— Благодарю!

Ороферион расположился под ближайшим деревом и, бережно тронув струны, запел. Это была не одна из Песней силы, что могли творить и ниспровергать. Нет, это была простая баллада, одна из тех, что написал после своего возвращения в Дориат Даэрон, и говорилось в ней о жизни и радости.

Мелодия лилась, подобная звонкому горному ручейку, голос молодого короля звенел, взмывал, словно птица, ввысь, и вскоре лица воинов начали обретать утраченное было вдохновение и решимость биться до конца. Глаза их заблестели, на устах заиграли улыбки, и Трандуилу на миг показалось, что он слышит чей-то полный бессильной ярости вой, и чуть не рассмеялся в голос.

— Всем приготовиться! — воскликнул он и отложил инструмент. — Скоро в бой.

Послышались громкие выкрики командиров, воины поспешили на заранее определенные им позиции, а король, поманив коня, взлетел в седло и приготовился мчаться туда, где покажется враг.

Отголоски песни еще звенели в воздухе, разгоняя Тьму, когда сверху послышался голос дозорного:

— Государь, вижу пауков Нан Дунготреб и с ними трех волколаков! Они движутся широким фронтом, и правый фланг примерно в полутора лигах к западу!

— Благодарю вас! Маблунг, со мной! Остальным быть наготове.

Конь короля сорвался с места и полетел, сминая травы, туда, где ожидался удар. Черная пыль, поднятая отродьями Тьмы, застилала последние остатки лучей Анора, до сих пор еще блестевших в вышине.

Прокатившийся по равнине ужасающий, леденящий душу вой заставил синдар вздрогнуть.

====== Глава 118 ======

— Майрон! Твоя тварь опять издохла! И не принесла Фелагунда, когда он в прямом смысле был у него в руках!

— Прошу простить и не гневаться, повелитель, — с плохо скрываемым ужасом перед возможным наказанием произнес Саурон.

— Берешь орков и пшел сражаться!

— Мне самому вступить в бой?

— Да! Если хоть немного дорожишь своей шкурой, ты принесешь мне головы эльфийских лордов, а нескольких доставишь живыми! Поверь, это в твоих интересах.

— Будет исполнено, мой господин, — падший майа склонился почти до земли, а затем спешно покинул тронный зал.

Предстояло решить нелегкую задачу и спастись — от нолдор и от Мелькора.

Князь Хастара огляделся по сторонам и, прищелкнув языком, презрительно скривился:

— Халисса! До сих пор я верил на слово, но теперь и сам вижу — ничего благого из подобного места прийти не могло.

Валивший из трещин в пересохшей земле удушливый смрад разъедал легкие. Огромные скалы, зловеще нависавшие на воинами, чуть заметно вибрировали, словно от ярости их владыки. Харадец зло сплюнул и, смочив висевший на шее платок водой из фляги, ловко повязал его на лицо.

Краткое затишье, вызванное не иначе, как поражением одной из главных тварей Саурона, нарушилось чудовищным, леденящим кровь криком, сотрясшим горы до самого основания.

— Танну, — обернулся Хастара к леди Алкариэль и, прищурившись, сообщил, отчетливо проговаривая каждое слово, — клянусь собственным мечом, если вы и здесь будете впереди войска, я сам лично свяжу вас и отправлю в обоз. А нгхалла-ри!

Оростель ухмыльнулся и опустил взгляд, не слишком успешно пряча улыбку. Возмущенная нолдиэ попыталась возразить, но вастак ее уже не слушал, сосредоточившись на высокой, в два человеческих роста фигуре, показавшейся на противоположной стороне моста.

— Это балрог? — спросил он ехавшего поблизости Келеборна. — Тот самый?

— Именно так, — подтвердил синда. — После Дагор Морлах выжило всего две таких твари из семи. Пятеро же было убито.

— Отлично! — глаза князя загорелись восторгом. — Наконец достойный противник!

Тварь заревала и ударила бичом.

— Занять позицию! — крикнул Хастара своим воинам.

Вастаки послушно встали, преграждая путь рауко, а князь вновь обернулся к Келеборну:

— Скажи, нельзя ту штуку подтащить поближе?

— Установку, которая защищает нас всех от возможной лавы?

— Да.

— Увы, против балрога она принесет мало пользы. Да, он сам является порождением темного пламени и границу защитного поля преодолеть вряд ли сможет. Но его огонь от этого не погаснет.

— Что ж, — не стал расстраиваться Хастара, — значит, будем действовать сами и попробуем совершить подвиг. Ты со мной?