Пламя полыхало в его серых глазах, сжигая липкие нити заклинания Врага, а песня Финрода дарила силы и надежду исстрадавшимся фэар.

Однако живых кукол было еще много. Подошедший к Финроду со спины бывший верный Ородрета нанес быстрый и точный удар. Песня оборвалась, и раненый Финдарато осел на руки живого мертвеца. Повинуясь приказу, он поволок короля Нарготронда к приоткрывшимся вратам.

Белое пламя бушевало, рвало на части заклинание Моргота, а меч рассекал давно мертвые тела.

Финрод, придя в сознание, ударил тащившую его куклу, но на долгую борьбу его сил не хватало.

Врата были все ближе, и в них уже ожидали высокого гостя. Волк-оборотень, одно из лучших творений Саурона, сменив звериную ипостась, готовился доставить пленника своему господину. Он неотрывно смотрел на приближавшуюся и все еще достаточно непокорную жертву и потому не заметил огромную серую тень, что летела к нему со стороны армии Химлада. И если Маэдрос был в нескольких десятков шагов от врат, когда когтистые пальцы чувствительно сдавили шею Финдарато, то Хуан уже распластался в мощном прыжке.

Оборотень попытался закрыться от волкодава вновь потерявшим сознание королем Нарготронда, однако пес сам схватил его за доспех зубами и отшвырнул прочь. Не ожидавший этого оборотень растерялся и был сбит на землю Хуаном. Впрочем, в следующий миг два зверя уже сцепились в смертельной схватке.

Лишь нескольким живым мертвецам удалось уйти, остальные уже покинули этот мир, обретя подобие покоя в Чертогах. Маэдрос спешился и склонился над Финродом.

— Держись. Нам удалось спасти их фэар, — проговорил он.

— Хорошо, — с трудом произнес Арафинвион.

— Мои воины сейчас отвезут тебя в лагерь.

— Нет. Я еще нужен здесь. Лишь помоги остановить кровь, — прошептал Финрод.

Майтимо прикрыл глаза и, охраняемый верными, запел. Однако удар нанес не простой клинок, и сил Фэанариона для исцеления было недостаточно.

Серый пес, пошатываясь, встал на лапы и, стошнившись от вкуса черной крови, потрусил прочь от тела оборотня, принявшего свою последнюю, третью смерть.

— Отойди, — раздался незнакомый Майтимо голос, и Фэанарион, повернувшись, увидел Хуана.

— Сними с него доспех. Быстрее. Времени мало.

Один из верных помог своему лорду, и тогда волкодав, вылизав рану Финрода, запел на валарине.

Кровь пузырилась и шипела, отторгая темное заклятие, бывшее на клинке, и вскоре рана начала затягиваться.

— Болеть будет. Силы прибавятся, но должно пройти время, — уже почти пролаял пес.

— Благодарю тебя, Хуан, — одновременно произнесли кузены.

Волкодав поставил лапу на плечо Маэдроса. Рана запульсировала и загорелась, но вскоре боль начала отступать.

— Теперь все, — Хуан развернулся, махнул хвостом и, прихрамывая, потрусил к старшему лорду Химлада, чье войско стояло уже почти под стенами Ангамандо.

…Оскаленная морда волколака промелькнула всего в каком-то дюйме от лица и с чавканьем вгрызлась в шею ближайшего нолдо. На незащищенное запястье брызнула ядовитая слюна твари, однако боли почему-то не ощущалось. Зато хорошо были слышны стоны раненых. Рот открылся в беззвучном вопле и…

Проснулась Лехтэ от собственного крика. Сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться из груди, и лишь усилием воли нолдиэ удалось привести роа и смятенные мысли в порядок.

В распахнутое окно долетал теплый ветер, лениво шевеливший прозрачные занавеси, однако практически непроглядная мгла, уже которые сутки застилавшая небо, не давала понять, день теперь или ночь.

Откинув одеяло, она встала и, наскоро приведя себя в порядок, стремительным шагом вышла из отведенных ей покоев. Спустившись в гостиную, она остановилась на мгновение, подумав, не пойти ли проведать внучку, однако решила в конце концов, что малышка, должно быть, еще спит, и тревожить не стала.

Стоявший в дверях страж приветливо кивнул, и Лехтэ поздоровалась:

— Ясного утра вам.

— И вам тоже, леди, — улыбнулся воин и распахнул тяжелую дубовую створку.

Утренняя свежесть сразу же с готовностью забралась под одежду, и Лехтэ плотнее запахнулась в плащ. Было пусто и тихо, лишь со стороны конюшен доносилось ржание и фырканье лошадей.

Эллет пересекла двор и быстрым шагом взошла на валганг. Кивком приветствовав дозорных, она судорожным движением вцепилась в край парапета и принялась всматриваться в тени на севере.

Впереди простирался пустынный Лотланн, однако острый взор аманской эльфийки различал за ним и за обширными равнинами Ард Гален Черные пики и стены Ангамандо. Лехтэ показалось, что она слышит прямо сейчас темное наречие и чей-то злобный, торжествующий смех, и невольно поежилась.

— Какой от меня толк! — сквозь зубы тихо и горько проговорила она и, стиснув кулак, с размаху припечатала им ближайшую бойницу.

Стоявший у надвратной башни командир караула покосился на леди, однако вслух ничего не сказал. А та, оглянувшись через плечо, бросила взгляд в одно из окон и, решительно расправив плечи, спустилась со стены.

Библиотека встретила ее тишиной, ставшей в последнее время такой непривычной, но от того еще более драгоценной и бесконечно уютной. Подойдя к палантиру, эллет несколько долгих мгновений смотрела на него задумчиво, а после резким движением сдернула покрывало и положила ладонь.

Нет, мужа или сына она отвлекать не собиралась, однако посмотреть, что на самом деле происходит у Черных врат, могла. Не глядя, придвинула стул и, положив подбородок на сомкнутые ладони, замерла, всматриваясь в мелькавшие в глубине камня тени. Раненых и павших нолдор было много, однако войско союзников уверенно продвигалось к вратам.

— Они живы! — не удержавшись, воскликнула Лехтэ, разглядев наконец фигуры мужа и сына.

Вздохнув с облегчением, она принялась выискивать в рядах сражавшихся Тьелкормо:

«Тинтинэ наверняка спросит, как он».

Минуты стремительно текли, слагаясь в часы. Наконец, когда на площадке под окном послышались шаги и громкие голоса верных, Лехтэ вздрогнула и вернулась в Химринг. Решение было принято.

«Ведь все равно здесь от меня толку никакого, — подумала она и, поднявшись, подошла к окну и вновь стала всматриваться в горизонт. — А с Индилимирэ остается Ненуэль. Да и Тинтинэ здесь».

Решительно тряхнув головой, она вышла из библиотеки и отправилась искать Варно — командира стражей, который в отсутствии лорда и Норнвэ управлял Химрингом. Ей подсказали, что тот может быть в оружейной, и скоро взору эллет в самом деле предстал молодой, родившийся уже очевидно в Белерианде, эльф. Впрочем, о его воинском таланте она пару раз слышала от того же Норнвэ, поэтому теперь, поприветствовав, сообщила просто:

— Я уезжаю.

Варно отложил меч, который теперь внимательно изучал, и, вытерев руки от смазки, поинтересовался:

— Куда, госпожа?

— Туда, где я буду более полезна, чем здесь, в крепости.

— То есть на север? — сощурился нолдо.

Эллет кивнула:

— Вы угадали. Я могла бы исцелять наших раненых.

— Ими есть кому заняться.

— Не сомневаюсь. Однако сама не могу сидеть без дела.

— Понимаю, — Варно кивнул и, тяжело вздохнув, прошелся по комнате. Наконец, он ответил: — Я знаю, что не в моей власти вам запрещать что-либо, госпожа. Однако настоятельно прошу взять хотя бы двух-трех верных. Большой отряд, увы, я вам дать не смогу — многие ушли с лордами, а нам и Химринг надо защищать.

— Разумеется, — согласилась Лехтэ. — И возьму их и двух своих хунаров.

Варно невольно прищелкнул языком, и в глазах его зажегся восторг:

— Великолепные животные!

— Я им передам ваше восхищение, — почти серьезно пообещала Лехтэ.

Они еще некоторое время беседовали, обсуждая детали предстоящей поездки, а после распрощались, и леди отправилась собирать дорожную сумку.

О том, что скажет муж, когда вернется и узнает о ее поступке, она старалась не думать. Сидеть на месте в крепости и вышивать все равно не было никаких сил.