— Совсем ничего? — на всякий случай уточнил Турко.

Пес снова повторил жест.

— Ну что ж, значит, в самом деле остается обойти все селения до единого. И ближайшее у нас в паре лиг к северу.

Он всмотрелся в укрытый ветками кустарника и подсвеченный бликами близкой реки горизонт, будто хотел там разглядеть что-то, однако выражение его лица выдавало крайнюю задумчивость.

— Надеюсь, у нее все хорошо, — вдруг невпопад проговорил он и поправил висевший за плечом колчан. — Пойдем.

Хуан бодро побежал бок о бок с хозяином.

Листва на деревьях, еще недавно расцвеченная золотым и пурпурным, теперь почти облетела, природа казалась серой и безжизненной, готовой погрузиться в сон. Ненастная северная зима неумолимо приближалась, и именно это заставляло Турко еще сильнее торопиться.

«Как она будет справляться одна?» — волновался он, и сердце в груди неровно билось.

Особенно резкий порыв заставил застонать кроны деревьев. Мысль, что ненастье может застать его деву в лесу, когда она в очередной раз отправится на охоту за мясом, заставила его почти побежать.

«Курво ни за что бы не отпустил Лехтэ в такую погоду одну куда-нибудь, а уж тем более в лес, — вдруг подумал он. — И вообще бы не выпустил из дома. И теперь я, кажется, наконец понимаю, почему. Хотя сам при необходимости столько раз уезжал».

Вскоре началась знакомая нахоженная тропа, ведущая в селение, и Келегорм против воли вздохнул с облегчением. Однако встретившийся ему спустя всего несколько минут нолдо развеял появившуюся было смутную надежду — никаких дев моложе трехсот лет тут не было.

— И вы не знаете, о ком может идти речь? — на всякий случай уточнил лорд.

Молодой эльф, которого прежде он не раз видел несшим дозор на заставе, с легким огорчением покачал головой:

— Увы. Сожалею, мой лорд.

Турко нахмурился и посмотрел на постепенно темнеющее небо. По-хорошему, стоило бы теперь пойти домой и продолжить поиски утром, однако терять драгоценное время было невыносимо.

— Пошли, Хуан, — свистнул он пса. — До следующего поселения с десяток лиг.

— Может, вы отдохнете у нас? — забеспокоился верный.

Однако Охотник лишь покачал головой:

— Благодарю, но времени нет.

И ушел в надвигающуюся ночь вместе с псом.

— Переделать Песню? — брови Тьелпэринквара удивленно приподнялись, однако в глазах его зажегся огонь предвкушения интересной работы.

— Именно так, — подтвердила Галадриэль и кивнула, пристально глядя на Куруфинвиона в палантир. — Ты сможешь? Это очень важно.

— Понимаю. И приложу все силы. Хотя я прежде не делал ничего подобного, однако задача сама по себе непростая, но… Оружие против Тьмы… Будет. Оно у нас обязательно будет!

Молодой лорд покачал головой и, оторвав взгляд от видящего камня, посмотрел прямо перед собой. На лицо его набежала тень, но в ней не было тревоги, лишь пытливый интерес и задумчивость.

За окном прогорали последние краски заката. Прихваченные легким морозцем ветки покачивались на ветру, однако небо было ясным.

— Вот-вот начнется зима, — напомнила очевидное дочь Арафинвэ.

— Уже началась, — поправил ее Куруфинвион.

—Ты успеешь до весны?

— Должен. Я чувствую… нет, точно знаю, как зазвучит эта Песня, о которой ты говоришь, так что…

— Великолепно! — нолдиэ не стала скрывать облегчения.

— Большой отряд собираете?

— Нет. Келеборн, я и немного верных.

— Правильно, — одобрил Тьелпэ. — Так будет проще достигнуть цели. Вы сможете пройти там, где многочисленный отряд обнаружат и перехватят.

— Мы будем осторожны, но прятаться не собираемся.

— Разумеется, — Тьелпэ кивнул. — Ведь в данном случае цель иная. Но не пытайтесь быстро ее достичь; и не думаю, что стоит сразу отправляться к вождям людей — начните с простых атани. Впрочем, уверен, что твой муж и сам это все понимает.

— Конечно, — на лице Галадриэль зажглось восхищение возлюбленным. — Он самый лучший!

Тьелпэринквар весело рассмеялся:

— Было бы странно, если б ты думала иначе. Но я с тобой согласен. Что ж, от всей души желаю удачи. Я свяжусь, когда закончу работу. Поглядывай время от времени на палантир.

— Обязательно. И заранее благодарю!

Они попрощались, и Куруфинвион убрал руку с видящего камня. Несколько минут он стоял, сосредоточенно разглядывая пламя в камине, а после сунул пальцы за пояс, покачал головой и тихо проговорил:

— Песня, которая бы могла освободить закованный в цепи Тьмы разум… Да, задача… Но если все получится, то результатом станет возвращение многих и многих эрухини к Свету, а это приблизит еще на несколько шагов победу над Врагом.

Глаза Тьелпэринквара вспыхнули, отразив пламя камина. Он вздрогнул, выныривая из собственных дум, и стремительно вышел из комнаты.

Сбежав по лестнице на первый этаж, он покинул донжон и направился через двор в мастерскую. Затеплив светильник на столе, он открыл ящик стола, где хранил свои записи, и принялся их перебирать:

— Не то… и это не то… Вот он!

С победным возгласом он извлек пергамент, содержавший в себе структуру защитной Песни. Теперь ей предстояло стать оружием.

Тьелпэринквар развернул свиток и принялся вглядываться в строки. Разобрать каждое слово, каждую ноту на составляющие, найти те, которые необходимо изменить, которые отзовутся на новую поставленную перед ними цель и потянут за собой все остальные части будущей Песни…

— Да уж, работы много, — прокомментировал Тьелпэ и, взяв перо, придвинул к себе чистый лист.

Восточный край небосклона постепенно светлел. Обильно усыпавшие небо крупные звезды стали немного бледнее, и первые лучи Анара, которые вот-вот должны были позолотить линию горизонта, уже угадывались, хотя еще не были видны.

Риан отошла от окна и накинула на плечи теплый плащ. Ее фэа пела.

Внизу во дворе слышались негромкие голоса верных арана Финдекано и звон оружия. Новый король нолдор настоял, чтобы воины эльдар сопроводили аданет, собравшуюся навестить могилу мужа.

«Скоро я снова буду с тобой!» — подумала Риан, и сердце ее радостно подпрыгнуло. Увидеть место, где нашел ее Хуор последнее пристанище, побыть с ним — вот то, о чем она могла думать все последние месяцы.

В соседней комнате послышались тихие шаги, а после раздался лепет младенца. Сердца матери на короткое мгновение коснулась печаль. Сын. Она о нем совсем забыла.

Легко вздохнув, она пересекла еще темную в этот предутренний час гостиную и тихонько толкнула дверь. Сидевшая на стуле около колыбели нолдиэ поднялась, и Риан ей приветливо улыбнулась.

— Ясного утра вам, — произнесла она и на всякий случай добавила: — Благодарю, что присматриваете за моим мальчиком.

Эллет серьезно кивнула, давая понять, что принимает благодарность, и так же молча заняла прежнее место. Риан подошла к кроватке сына. Малыш смотрел на нее большими голубыми глазами, так похожими на глаза его отца, что у Риан вновь защемило сердце. Отчего-то вдруг пришла уверенность, что его судьба больше не в ее руках.

— Прости, если что не так, — словно взрослому, сказала она Туору.

Нолдиэ посмотрела на нее вопросительно и немного тревожно, но аданет не обратила на это внимания.

— Уверена, что тебе тут будет хорошо, — продолжила она, сама не зная почему. Слова сорвались с ее уст, хотя еще мгновение назад она была уверена, что вернется.

Наклонившись, Риан поцеловала Туора в лоб.

— Пусть звезды светят ярко тебе в пути, — прошептала она и, кивнув еще раз нолдиэ на прощание, покинула покои.

Торопливо спустившись по лестнице, она вышла во двор. Воины эльдар поприветствовали ее легкими кивками и вновь вернулись к сборам. Ей подвели лошадь, и Риан привычным движением вскочила в седло.

Заря на востоке разгоралась все ярче. Легкий иней посеребрил траву и деревья, и листья слегка похрустывали под копытами коней. Сердце аданет рвалось вперед, к северным пикам Эред Ветрин.