Северус не помнил, как добрался до Хогвартса. Заклинание, которым проклял его Темный Лорд поразило его рассудок. Оно впитывалось медленно, как смертельный яд. В этом, наверное, и была шутка Хозяина, чтобы от сдох медленно, мучительно и в одиночестве. Он помнил, как практически дошел до своей двери. И словно провалился между временем и пространством.
Он будто и сейчас всем телом ощущал тот холодный, липкий, молочно-белый туман, что заполнял все вокруг. Северус шел по невидимой тропинке вперед, постоянно озираясь кругом в поисках опасности, которой было пропитано пространство. Он не понимал сколько времени находился здесь: минуту, час, день… Но вот впереди словно замаячил огонь. Северус, сбитый с ориентиров, в этом странном месте, где непонятно где верх, где низ и есть ли что-то впереди, ускорил шаг. Возможно там кто-то есть. Кто-то, кто поможет ему понять где он. Но вот огонь словно раздвоился. Возможно двоилось у него в глазах. Подойдя ближе, Северус увидел, что это не огонь, а два огромных красных глаза с вертикальными прорезями зрачков. Едва он смог понять, что это опасность, как словно из невидимого рта метнулся длинный змеиный язык. Опутавший его тело по рукам и ногам, обернувшись удавкой вокруг шеи. Словно тысячи игл разом впились в него, и по венам побежал огонь, выжигая его изнутри. Сознание наполнили образы. Лили — ее мертвые холодные глаза, смотрят на него с укоризной. Он хочет что-то сказать ей, но голоса нет. А боль, что вместе с огнем разлилась по телу высасывает последние крохи воли. Девочка, что он убил: она смотрит на него и словно кому-то показывает на него пальцем. Он так силится объяснить ей, что он спас… спас ее от унижения. Но изо рта вырывается лишь хриплый стон. Нестерпимо горит черная метка. Боль туманит разум. Терпеть нет сил. Мгновение, и он лежит на земле. Туман все еще стелется поземкой. Северус чувствует запах земли. Тело не слушается. Сил подняться нет, и он покорный судьбе распростёрт лицом вниз неизвестно где. Боль, сковавшая его, словно отпускает на миг, и он судорожно начинает думать, что делать. Не успело его сознание вернуться, как новая волна боли пронзает тело. Словно насаженный на огромный крюк для мяса его подвешивают в воздухе, как тушу свиньи на рынке. Рассудок вновь ослабевает, но где-то на границе почти отключившегося сознания он понимает, что из него утекает сила, а с ней и жизнь.
Северус приходит в себя в кромешной тьме. Он пытается подняться. Тело дрожит от слабости, но ему все же удается встать на четвереньки. Он слепо шарит рукой перед собой, словно ища опору, но рука хватает лишь холодный, плотный туман. Который кажется сплетенным из миллионов тончайших невесомых нитей, подрагивающих от каждого его движения. Спустя, казалось, вечность ему все же удается подняться на ноги, и он делает нерешительный шаг вперед. Тело напряглось, словно опасаясь новой боли. Он, хромая и шаря перед собой рукой, медленно идет вперед. Но через несколько шагов замирает. Почувствовав кого-то, стоящего перед ним.
— Северус.
Голос был высоким и чистым, как хрусталь. Он гулко разносится в этом странном пространстве.
— Мама…
Сердце в груди болезненно заныло. По лицу пробежала судорога. Северус попытался напрячь зрение, вглядываясь в темноту.
— Мама, — позвал он, вытянув перед собой руку.
— Я здесь, — отозвался голос и до его руки кто-то дотронулся. — Я здесь. Посмотри же на меня.
Рука коснулась его лица, а щеку тронуло холодное дыхание. И тут Северус понял, что вокруг нет никакой темноты. Просто он ослеп. Тело напряглось и в ужасе задрожало, а изо рта вырвался вопль: протяжный, мучительный. Он словно попавшая в силки птица метался, силясь открыть ослепшие глаза.
— Ну что ты, мой мальчик. Мой Северус.
Холодные руки обхватили охваченное паникой лицо. Ласковый голос дарил покой. Он все еще часто рвано дышал, но тело больше не дрожало, отдаваясь ласкающим рукам. Хотелось упасть на колени и вжаться в нее ища защиты. Нежные руки гладили его по голове. Страх и паника отступили. Руки исчезли.
— Мама, где ты? Почему ты оставила меня? Мама…
Чувство страшной опустошенности овладело им. Словно на миг обретя ориентир он тут же потерял его. В бессилии он упал на колени, закрыв лицо руками.
— Пожалуйста. Дай мне еще немного времени. Я должен уберечь ее. Дай мне увидеть свет моего солнца еще раз. И я вернусь к тебе. Я не задержусь ни на миг. Я сам тебе руки вымою: за все мои грехи ты воздашь мне сполна боли и мучений, выжигая мою душу медленно и мучительно.
Северус отнял ладони от невидящих глаз и уставился в темноту. Через некоторое время перед его глазами стало вырисовываться расплывчатое пятно. Оно не пугало. Напротив, вызывало интерес. Он стал щурится и наконец увидел перед собой белого волка. Нет. Это определенно была волчица. С огромными, словно человеческими глазами. Она внимательно смотрела на него, точно ждала, когда он придет в себя. Как только волчица удостоверилась, что он видит ее, она развернулась и побежала вперед. Северус с трудом встал на ноги и пошел за своим странным провожатым.
Волчица постоянно останавливалась, не позволяя Северусу отстать. Примерно через час, а может быть через день они пришли к дереву. Странное зрелище.
Казалось посреди молочной гулкой пустоты вырос островок, на котором возвышалось одно единственное дерево. Оно было высокое, раскидистое, похожее на дуб. С плодами, напоминающими яблоки. Проведя в этом странном месте достаточно времени, Северус уже ничему не удивлялся. Волчица остановилась и села, глядя на спутника. Северус почувствовал нестерпимый голод. Подойдя к дереву, он сорвал один из плодов, который действительно был похож на яблоко. Кроваво-красное, сочное яблоко. Посмотрев на волчицу, он откусил кусочек. Животворящий сок наполнил его рот, даря силы. Он стал жадно откусывать от плода, пытаясь утолить свою жажду. Но не успел он съесть и половину, как невыносимая боль прошила тело. Скручивая внутренности в узел. Яблоко выпало из его руки и покатилось по земле. Он упал на четвереньки, схватившись одной рукой за живот. Тело задрожало, голову наполнил шум. Северус поверхностно часто дышал. Ему казалось, что внутри у него что-то есть. Словно огромный червь, скрутившись кольцами у него в животе медленно поднимался по сведенному судорогой горлу наружу. Он хотел исторгнуть его из себя, но сил не хватало. Он судорожно вдыхал и снова силился избавиться от паразита, захватившего его тело. Изо рта показалась его уродливая голова. Извиваясь и шипя, он выползал наружу, перекрывая Северусу кислород. Но вот, наконец, последние сантиметры этого, казалось бесконечного существа, покинули его тело, и Северус жадно втянул в себя прохладный туман.
Он сел на пятки пытаясь разглядеть то, что с таким трудом исторг из себя. На земле лежал толи огромный червь, толи змея, покрытая человеческой кожей, только сморщенной, словно стариковской. Прожигая его насквозь своими красными, ненавидящими глазами. Тонкие щели ее носа злобно раздувались. Существо поднялось над землей, словно кобра, которая готовится к смертельному броску. Северус, будто завороженный, не мог отвести от нее взгляд. Бросок. Он зажмурил глаза, а когда открыл их, голова змеи безжизненно болталась в пасти волчицы. Струйка крови стекала на распростертое на земле тело. Она была настолько нереально-алой, в этом черно-белом пространстве, что Северус не мог оторвать от нее глаз. Волчица брезгливо мотнула головой, отшвырнув безобразное существо подальше и уставилась на Северуса, своими абсолютно человеческими глазами. Они затягивали его в свой плен. Через секунду не осталось ничего, кроме их серого холодного сияния.
Северус вздрогнул и проснулся. За окнами забрезжил рассвет, подернув горизонт уже просветлевшего неба тонкой розовой полоской. Нат спала, уткнувшись ему в плечо. Видимо его тревожное пробуждение разбудило и ее. Она приподняла голову, настороженно глядя на него. Северус нервно сглотнул, смотря в ее хрустальные серые глаза, которые словно возвращали его в только что пережитое безумие.
