— Где мы? — Северус вздрогнул, от звука собственного голоса, словно не ожидал его услышать.

— Мы внутри чужого воспоминания, — казалось звук ее голоса шел отовсюду сразу.

Северус стал понемногу привыкать к новым ощущениям, поэтому перестал делать длинные паузы между словами и продолжил, как ни в чем не бывало:

— Почему здесь все так странно?

Нат обернулась на него и, слегка замедлив шаг, дождалась, когда он нагонит ее и пошла рядом.

— Нить памяти почти стерлась. Чтобы восстановить ее полностью нужно много энергии. Но, если тебя это сильно смущает я могу сделать пространство более привычным, — она чуть заметно дотронулась до кончиков его пальцев.

— Ты восстанавливаешь чужую нить памяти? — недопонял он. — Как это?

— Это сложно объяснить. Я связываю воедино то, что осталось, чтобы понять куда двигаться.

— Понять куда двигаться? Ты при этом еще и понимаешь где мы? — неуверенно спросил Снейп.

— Конечно. Между прочим, подземный ход создавал ты. Видимо тебе привычнее, когда есть хоть какие-то ориентиры, — с усмешкой сказала Нат.

— Как это? — смущенно спросил Снейп, понимая, что он сейчас похож на неразумного ребенка, который достает мать своими бестолковыми вопросами.

— Ты увидел проход похожий на нору и решил, что мы попали в какой-то подземный ход. Ты заменяешь утерянные участки чужой памяти, пытаясь подстроить пространство под себя. Просто подумай, о чем-нибудь, — Нат подняла на него глаза.

Через мгновение повсюду появились лужицы совершенно дикого кислотно-зеленой цвета.

— Высокохудожественная абстракция, — усмехнулась она и снова посмотрела на Снейпа.

На лице Северуса появилось какое-то испуганно-удивленное выражение, когда он разглядывал творение памяти своей, словно получил не совсем то, что планировал. Нат приподняла брови, ожидая объяснений.

— Черт, почему в голову пришло именно это? — словно оправдывался он.

— Я прямо заинтригована, — не унималась Нат. — И что же это за шедевр абстракционизма?

— Мне было лет шестнадцать. Люциус тогда пригласил меня на выходные в Малфой-мэнор и накурил какой-то дрянью. Меня рвало, но мне казалось это ужасно забавным. И да, я видел это именно так.

Они продолжали идти вперед, но теперь их путешествие стало интересней. Так как приходилось обходить или перепрыгивать эти неоновые лужицы, воссозданные памятью Снейпа.

Даже несмотря на неловкую правду, которую он ей поведал, ему было здесь легко, словно нет этих лет, что грузом ответственности и долга давят ему на плечи в наземном мире и можно рассказывать не совсем удобные истории, которые раскрывают страшную правду о том, что он всего лишь человек. И у него тоже есть, как и у всех, дурацкие истории, которыми стыдно, но очень забавно делиться.

Картинка впереди изменилась лужицы исчезли, над проходом до самой земли неопрятной бахромой свисали словно корни огромного дерева. Она провела рукой отодвигая их в сторону, и они тут же рассыпались пеплом, медленно кружась в пространстве, словно чаинки в чашке чая.

— Мы почти на месте, — уверено сказала Нат, указав пальцем на дверь впереди.

Все снова изменилось. Если раньше Северусу казалось, что кругом бескрайний космос, это было странно, но все же он ощущал ткань пространства, то сейчас вокруг было — НИЧТО. Словно выеденная молью времени чужая память, от которой остались лишь несколько крошечных островков воспоминаний. И эта дверь, перед которой они сейчас стояли, была одним из них.

Дверь была старой, синяя краска кое-где облупилась, а латунная ручка изрядно потемнела. Но над дверью горел фонарь, который еще раз показывал насколько избирательна людская память. Глубже всего в нее врезаются детали, которые кажутся нам несущественными.

Нат тем временем налегла на ручку, и дверь со скрипом открылась. За ней была все та же непроницаемая пустота. Помедлив еще несколько секунд и убедившись, что им ничего не угрожает, Нат с силой толкнула дверь. Она, глухо ударившись о несуществующую стену, завибрировала от удара. Посреди сумрачного пространства, в луче непонятно откуда льющегося тусклого молочно — белого света, стоял деревянный ящик. Нат уже сделала шаг в его направлении, но Северус взял ее за плечо, заставив остановиться. Он подошел к коробке и присел на корточки, словно решая не слишком ли это безответственно, брать ее даже не проверив. Он опустил вниз руку и в его ладонь скользнула волшебная палочка.

— Нет, — услышал он тревожный голос Нат за спиной.

Он едва различимо повернул голову на звук ее голоса, даже не повернул, а скорее — прислушался.

— Магия окончательно разрушит ткань памяти, и мы больше не сможем найти его.

Северус убрал палочку обратно в рукав мантии и взял коробку в руки. Он поднялся и направился обратно к двери. Подойдя ближе, он поднял на Нат глаза, как бы спрашивая: «Что дальше, раз уж ты такой эксперт»?

Она почувствовала его уязвленность. Северус был из тех людей, кто все держал под контролем, а тут он вынужден верить на слово какой-то девчонке. Она протянула руки, чтобы взять коробку, но он не отдал ее, оставляя за собой ответственность хотя бы за ее безопасную доставку. Нат чуть заметно улыбнулась и, развернувшись, пошла в обратном направлении.

За все время пути они не произнесли больше ни слова. Кроме непроницаемой молочно-серой пустоты больше ничего на их пути не встретилось. Ни неоновых луж, ни разлетающихся пеплом корней, ни огромных земляных туннелей. Он заметил, что в руках Натали больше нет той белой нити, которую она держала, когда они шли туда. Он конечно хотел спросить ее, как она находит дорогу назад, но решил не нарушать вакуума, который так расслабляюще, даже гипнотически действовал на все органы его чувств. Через несколько минут Северусу показалось, что пространство сузилось, и он увидел выход из норы, в которую они залезли в начале своего пути.

Он только сейчас ощутил страх, а вместе с ним какое-то странное томление. Через мгновение ему показалось, что все органы чувств разом включились, заставляя его испытывать все то, что он, по-хорошему, должен был испытать там, в этом странном туннеле. Он остановился на скобяной лестнице, закрыв лицо рукой, реально опасаясь, что может закричать от того винегрета чувств и эмоций, что как клубок змей сплелись у него внутри, выворачивая его на изнанку.

Северус почувствовал, как его обняли ее руки. Прижали к себе, словно боялись, что то, что он сейчас чувствует может разорвать ему грудь.

Через минуту он стал приходить в себя и обнял ее одной рукой в ответ. Другой он держал их на узкой скобяной лестнице в дымоходе очага в кухне Хогвартса. Это последовательное, осознанное ощущение себя в конкретном месте, в конкретное время совершенно вернуло ему самообладание.

— Давай побыстрее уберёмся отсюда, — предложил он своей спутнице, которая выглядела и похоже чувствовала себя на много лучше, чем он.

***

— Почему тайник находился в таком необычном месте, словно был сделан специально для тебя? Тебе не показалось это странным?

Северус сидел в своем любимом кресле и, откинувшись на его спинку, продолжал машинально вертеть в руках деревянную шкатулку, которую они нашли в дымоходе на кухне, будто это помогало ему думать. После всех проверок, которым подверг находку Снейп, ее содержимое оказалось вполне безопасным, несмотря на место, где это богатство было спрятано. Кроме чертежей, какой-то металлической хренотени и небольшого свитка с записями, сделанными на неизвестном языке, больше в нем ничего не было.

Нат сидела с ногами в кресле напротив и слепо смотрела перед собой. Казалось, что она не слушает его, но через минуту она перевела на него вполне осмысленный взгляд:

— Может быть ты и прав. Но, мне никак не дает покоя, эта картина в кухне. Знаешь, пляски смерти были популярны скорее в пятнадцатом веке, но не в десятом, когда замок был построен. Толчком к развитию этой темы в искусстве была пандемия чумы, выкосившая пол Европы в середине XIV века. Либо Мастер по каким-то причинам внес изменения в свою головоломку позже, — она сделала небольшую паузу и Северус поймал себя на мысли, что у нее манера вести диалог совсем, как у Альбуса.