Зарика иногда расспрашивала Борцу о Федоре Икарове, о легендарном капитане Икарове, которого счастливец Борца – подумать только! – видел собственными глазами, мог общаться с ним: он поступил на первый курс, когда Икаров заканчивал Звездную академию.

– Какой он был? – спрашивала Зарика.

– Ну, какой, какой! Обыкновенный парень, – отвечал Борца. – Даже сутулился немного. В плечах широкий.

– Сильный?..

– Чемпион по дзю-до.

– Солнечной системы?

– Нет, академии. Это тоже не так мало. Ребята у нас были – дай бог, – произнес Борца и умолк, погрузившись в воспоминания.

– Но чем-то же отличался Икаров от остальных? – не отставала Зарика.

– Отличался, – соглашался Борца. – Он лучше всех учлетов перегрузки переносил. Эх, разлетелись наши кто куда: по звездам, как по гнездам, – заключил он ходким присловьем.

Зарике это присловье было незнакомо. Девушка сообразила, что оно родилось, по-видимому, уже после старта «Альберта».

– Как же ты не познакомился с Икаровым, – упрекнула она Борцу, – ходил рядом, дышал с ним одним воздухом…

– А кто мог знать, что Икаров – это Икаров? – резонно возразил Борца. – Он был такой, как все. Зачеты сдавал. Случалось, проказничал. Один раз даже экзамен провалил.

– Ну да! – не поверила Зарика.

– Честное слово. Собственно, это был не экзамен, а учебный поиск. По Луне…

– Расскажи, – попросила Зарика.

– Помню, как все мы в академии были поражены, когда услышали, что Федор Икаров не получил зачет. Скорей, казалось, небо обрушится на землю, чем Федор какую-нибудь дисциплину не сдаст. Он ведь во всем слыл примером. Особенно для нас, младшекурсников. Ну, а потом выяснилось, что Федор просто созорничал… – Борца снова умолк.

– Из тебя каждое слово клещами приходится тащить! – пожаловалась Зарика. – Как же дело-то было?

– Здесь замешана женщина, – загробным голосом произнес Борца.

– Ой, как интересно!

– Понимаешь, на одном курсе с Федором училась одна девушка. Ее звали Май… Май Порт.

– Разве в Звездную академию принимают девушек? – удивилась Зарика.

– Май была единственной… Она очень любила звезды. И Федора Икарова. А он ее – нет. Он любил другую… Старая, как мир, история. В общем-то, Май скрывала свою любовь, хотя все о ней догадывались. Федор и Май частенько подтрунивали друг над другом… Ну вот. Как-то предстояло старшекурсникам сдавать довольно каверзный предмет…

– Какой? – спросила Зарика, с жадностью слушавшая рассказ Борцы.

– Инопланетную аэрофотосъемку. Ее сдавали так. Все учлеты курса разбивались на пары. Один из слушателей должен был в ракете-одиночке исследовать местность какой-нибудь из планет.

– Солнечной системы?

– Конечно. Тогда не то что Марс или Венера – даже старушка Луна была недостаточно изучена. Курсанту могла Достаться даже и не планета, а какой-нибудь искусственный спутник, вращавшийся вокруг Земли. Пока один учлет производил съемку местности, другой, его дублер, находился в это время на Земле, следил за его действиями. Имитация космического полета, понимаешь?

Зарика кивнула.

– После выполнения задания учлеты в каждой паре, естественно, менялись ролями, – продолжал Борца. – Не знаю, как уж получилось, но Май и Федор оказались в одной паре. Первым лететь досталось Федору. В полетном предписании у него значилась Луна. Правда, задание для него придумали не совсем обычное: он должен был сам выбрать любой участок лунной поверхности, изучить его и передать изображение своему дублеру. Май, которая находилась в бункере, обязана была определить, где находится этот участок.

– Без помощи карт?

– Какие могут быть карты на экзамене, – усмехнулся Борца. – Тут мне нужно сделать небольшое отступление. Скажи, Зарика, как люди твоего времени представляли себе в общем Луну?

– Ты имеешь в виду лунную поверхность?

– Да.

Зарика задумалась, затем медленно произнесла, словно читая по книге:

– Луна – царство скалистых гор, глубоких кратеров. Здесь нет влаги, нет воздушных течений, которые могли бы сгладить ее поверхность.

Борца удовлетворенно кивнул:

– Вот-вот. Это ходячее представление о нашем естественном спутнике держалось не одно столетие.

– Разве оно неверно?

– Верно, но только в общем и целом. А в каждом правиле есть исключения. На одном из них и решил сыграть Икаров. Луну он знал основательно, как и любой предмет, с которым имел дело. Поэтому для него не составило труда выбрать на лунной поверхности совершенно ровную круглую площадку радиусом километров в пятьдесят.

– Нет на Луне такой площадки!

– Так подумала и Май, в этом и состояла ловушка Икарова. Между тем такая площадка на Луне есть, она называется «плато Варгентина». Ну, прилунился Федор на этом плато и передает изображение Май. А та в растерянности, потому что рассуждает, как большинство людей, в частности как ты. Федор включает по ее требованию круговое наблюдение – и все равно: перед нею гладкая, как стол, равнина. Разве это Луна?!

– А горизонт? Ведь на горизонте все равно должны были наблюдаться пики.

Борца с деланным отчаяньем схватился за голову, чем переполошил попугая в клетке.

– Боже мой! – воскликнул Борца. – Проходят десятилетия, рушатся горы, высыхают моря, но ошибки, – он поднял указательный палец, – ошибки остаются прежними! Ты сейчас повторила ошибку Май…

– Погоди! – остановила его Зарика. – Я сама. – Она подумала и неуверенно произнесла: – Радиус видимого горизонта?..

– Верно. Умница! – похвалил Борца. – В этом весь фокус. На Луне радиус видимого горизонта ничтожен по сравнению с земным, он составляет всего-навсего два с половиной километра.

– Ну и штучка твой Федор! – протянула Зарика. – А как же с зачетом?

– Пришлось пересдавать.

– Обоим?

– Конечно.

– Капитан Икаров… – прошептала Зарика. – Это правда, что он один повел «Пион» к Черной звезде?

– Не один. Экипаж «Пиона» состоял из белковых роботов, – поправил Борца.

– Какая разница? Человек-то на борту был один… А почему с ним не полетел больше никто из людей?

– Так решил Высший координационный совет.

– Это жестоко.

– Нет, это гуманно, – возразил Борца. – Полет к Черной звезде обещал быть, по прогнозам астрофизиков, очень опасным. Поэтому совет решил: чем меньше людей подвергнется смертельному риску, тем лучше.

– Почему Черная звезда опаснее других?

– Там царствует огромная гравитация, – пояснил Борца, – люди с такой гравитацией еще не сталкивались. Она столь чудовищна, что как бы «глушит» все остальные силы – электромагнитные, ядерные… Она даже самое пространство сминает и комкает, как бумагу.

Зарика кивнула:

– Знаю. Теория Лобачевского.

– Вот именно – теория, – подхватил Борца. – Много лет гениальное предвидение русского ученого оставалось чисто умозрительной гипотезой, потому что экспериментально проверить его было трудно. Нужны были слишком сильные поля тяготения, чтобы проверить связь между гравитацией и метрикой пространства. Я не слишком по-ученому выражаюсь? – спохватился он.

– Да нет, все понятно. Но если Черная звезда так опасна, почему было не послать к ней автоматическую ракету, без людей?

– Говорю с тобой и вспоминаю дни перед стартом «Пиона», – сказал Борца.

– Сколько тогда споров велось вокруг этой экспедиции! Сколько копий поломали! Обсуждался, конечно, и твой вариант, связанный с автоматической ракетой. У него было немало сторонников, они говорили: «Пион» к Черной звезде должны повести белковые роботы… – Борца посмотрел на Зарику и счел нужным пояснить: – Белковых роботов синтезируют в Зеленом городке, это место такое на реке Обь, в Сибири. Их воспитывают без всяких ограничителей, поэтому белковые роботы – первые помощники человека. Они обладают огромной силой и ловкостью, высокой приспособляемостью к новым условиям, в случае нужды способны принять самостоятельное решение… И все равно человека белковый робот заменить не может, – произнес Борца с глубокой убежденностью. – Без человека на борту «Пион» не смог бы решить поставленную перед ним научную задачу.