Он дал официанту на чай и вышел.

– Не то? – только и спросил Морозов.

– Нет, – бросил Равич.

Морозов все еще смотрел на него.

– Я сдаюсь, – сказал Равич. – К черту эту идиотскую, смехотворную игру в индейцев. Я уже пять дней жду. А Хааке мне сказал, что приезжает в Париж дня на два, на три, не больше. Значит, он уже снова убрался восвояси. Если вообще приезжал.

– Пойди отоспись, – посоветовал Морозов.

– Да не могу я спать! Сейчас поеду в «Принц Уэльский», заберу чемодан и сдам номер.

– Ладно, – рассудил Морозов. – Тогда, значит, завтра к обеду я туда подойду.

– Куда туда?

– В «Принц Уэльский».

Равич уставился на него молча.

– Ну да. Конечно. Ты прав, это я сдуру. Сгоряча. А может, и нет.

– Потерпи до завтрашнего вечера.

– Хорошо. Там поглядим. Счастливо отоспаться, Борис.

– И тебе тоже.

Равич проехал мимо «Осириса». Машину оставил за углом. Возвращаться к себе в «Интернасьональ» было тошно. Может, ему здесь соснуть пару часиков? Сегодня понедельник, в борделях по понедельникам тихо. Вон, даже швейцара нет. Вероятно, и гостей уже не осталось.

Роланда стояла возле двери, откуда просматривался весь огромный зал. В непривычной пустоте настырнее, чем всегда, гремела пианола.

– Не густо сегодня? – спросил Равич.

– Вообще никого. Только вон тот зануда остался. Распалился, как козел, а наверх ни в какую. Бывают такие, ты же знаешь. Ему и хочется, и колется. Тоже из немцев. Ну хоть на выпивку раскошелился, а нам все равно скоро закрываться.

Равич равнодушно глянул на единственный занятый столик. Гость сидел к нему спиной. Его обхаживали две девочки. Когда он склонился к одной из них, жадно лапая груди, Равич наконец увидел его лицо. Это был Хааке.

Сквозь гул в ушах до него донесся голос Роланды. Он не разобрал, что она ему говорит. Только успел понять, что отступил назад и стоит в дверях – отсюда можно видеть край стола, самому оставаясь незамеченным.

– Коньяку? – наконец пробился к нему голос Роланды.

Треньканье пианолы. Вокруг все слегка покачивается, спазм в груди. Равич до боли сжал кулаки. Хааке не должен его здесь увидеть. А Роланда тем более не должна заметить, что Равич с ним знаком.

– Нет, – откуда-то издалека услышал он собственный голос. – На сегодня с меня достаточно. Немец, говоришь? Не знаешь, кто такой?

– Понятия не имею. – Роланда пожала плечами. – Для меня они все на одно лицо. Хотя этот, по-моему, у нас впервые. Ты правда ничего не хочешь выпить?

– Нет-нет. Я так только заглянул… – Встретив внимательный взгляд Роланды, он заставил себя успокоиться. – Хотел только уточнить, когда у тебя прощальный вечер. В четверг или в пятницу?

– В четверг, Равич. Ты, надеюсь, придешь?

– Разумеется. Потому и зашел, хотел точно знать.

– В четверг в шесть.

– Замечательно. Теперь точно не опоздаю. Это я и хотел знать. Ну все, мне пора. Спокойной ночи, Роланда.

– Спокойной ночи, Равич.

Какая там ночь, белый день, аж глаза режет. И вокруг не дома, а дикий лес, каменные чащобы, оконные джунгли. Опять война, опять пустые улицы, за каждым углом патруль. Так, скорей в укрытие, в машину, мотор на ходу, ждем неприятеля.

Пристрелить, как только выйдет? Равич оглядел улицу. Несколько машин. Фонари еще горят. Парочка кошек. Вдали, у столба, смутный силуэт, не исключено, что и полицейский. «Номер машины на мое имя, грохот выстрела, Роланда только что видела». Он явственно услышал голос Морозова: «Зря не рискуй! Эта мразь того не стоит».

Швейцара нет. И такси нет! В понедельник в эту пору даже фургоны зеленщиков – и то редкость. В ту же секунду, словно в насмешку, из-за поворота вынырнул «ситроен» и, тарахтя, подкатил к дверям. Таксист закурил сигарету и громко зевнул. Равич почувствовал, как побежали по спине мурашки.

Он ждал.

Ждал, а в уме прикидывал: подойти к таксисту, сказать, что в «Осирисе» уже никого? Безумие. А если его спровадить, заплатить и отправить с поручением? К Морозову? Он вырвал листок из блокнота, черкнул несколько строк, раздумал, порвал, написал снова: «Не жди меня в “Шехерезаде”», подпись неразборчива…

Такси внезапно тронулось. Равич высунулся из окна, но не успел ничего разглядеть. Пока писал, пропустил самое главное: он не знал, сел Хааке в машину или нет. Врубил первую скорость. «Тальбо» рванул за угол следом за такси.

Через заднее стекло вроде никого не видно. Но Хааке может и в угол забиться. Он медленно обогнал такси. В салоне темно, ничего не разглядеть. Он отстал, потом снова поравнялся с машиной, прижимаясь как можно ближе. Теперь таксист его заметил, обернулся и, конечно, облаял:

– Куда прешь, кретин! Я те щас подрежу!

– Так ты дружка моего везешь!

– Проспись, дурило! – рявкнул тот. – Пустой иду, не видишь?

В ту же секунду Равич и сам увидел: счетчик у парня не включен. Он с ходу развернулся и помчал назад.

Хааке уже стоял на краю тротуара. Он вскинул руку.

– Такси! Такси!

Равич подкатил с ветерком и резко затормозил.

– Такси? – неуверенно спросил Хааке.

– Нет. – Равич выглянул из окна. – Приветствую вас, – сказал он.

Хааке впился в него взглядом. Глаза его прищурились.

– Не понял?

– Мы, кажется, знакомы, – сказал Равич по-немецки.

Хааке наклонился. Настороженность и недоверие не сразу сползли с его лица.

– Бог ты мой! Господин… фон… фон…

– Хорн.

– Точно! Точно! Господин фон Хорн! Ну конечно! Вот так встреча! Дружище, да где же вы пропадали?

– Как где? Тут, в Париже. Залезайте, садитесь. Я и не знал, что вы снова здесь.

– Я вам звонил, несколько раз звонил. Вы что, в другой отель перебрались?

– Да нет. По-прежнему в «Принце Уэльском». – Равич распахнул дверцу. – Садитесь. Подвезу. Такси в это время так просто не найдете.

Хааке поставил ногу на подножку. Дохнул перегаром. Лицо красное, распаренное.

– В «Принце Уэльском»? – повторил Хааке. – Черт возьми, так вот оно в чем дело! В «Принце Уэльском». А я-то в «Георг Пятый» названиваю! – Он радостно рассмеялся. – А там вас никто не знает. Теперь понятно. «Принц Уэльский», ну конечно! Перепутал. А старую записную книжку не взял. На память понадеялся.

Краем глаза Равич все время следил за входной дверью. Выходить не сразу начнут. Девчонкам еще переодеться надо. И все равно нужно как можно скорее усадить Хааке в машину.

– А вы, никак, сюда? – уже совсем по-свойски спросил Хааке.

– Вообще-то думал заглянуть. Да только поздно уже.

Хааке шумно потянул носом воздух.

– Именно что, дорогой мой! Я последним был. Все, закрылась лавочка.

– Ничего страшного. Тут все равно скукота. Махнем куда-нибудь еще. Садитесь!

– А что, еще что-то работает?

– Конечно! Стоящие заведения только-только начинают. А это так, для туристов…

– Неужели? А я-то думал… Тут такое… Бывает же…

– Полная ерунда! Есть такие места – нечего и сравнивать! А это просто обычный бордель.

Равич несколько раз газанул. Мотор взревел, потом снова заурчал ровно. Расчет оправдался: Хааке, отдуваясь, водрузился на сиденье рядом с ним.

– Чертовски рад снова вас видеть, – пропыхтел он. – Нет, без шуток.

Равич, перегнувшись через него, захлопнул дверцу.

– Я тоже весьма рад.

– А лавочка все-таки любопытная! Столько девок – и все почти нагишом! И как только полиция допускает? Большинство, вероятно, к тому же заразные?

– Не исключено. В таких-то заведениях гарантий вам никто не даст.

Равич наконец тронулся.

– А что, есть другие? С гарантией? – Хааке откусил кончик сигары. – Не хотелось бы, понимаете ли, возвращаться домой с триппером. Хотя, с другой стороны: живем только раз!

– Это точно, – поддакнул Равич, протягивая ему электрический прикуриватель.

– Так куда мы едем?

– Ну, для начала, как насчет дома свиданий? Это такое заведение, где дамы из высшего общества позволяют себе поразвлечься с незнакомыми мужчинами.