- Послушайте, я обратилась к вам от чистого сердца,- звенел тот из двух голосов, что был явно моложе и знаком мужчине хуже.

- Но деньги вы взяли, руководствуясь рассудком,- отрезал холодный металлический собеседницы.- За эту работу я доплачу.

- Если она про такое узнает, у меня не будет работы!- звякнуло молодыми интонациями.

- Если она узнает, что вы подрабатывали шпионажем за ней, у вас работы тем более не будет,- показалось, что вторая презирает первую.

- Хорошо,- ответила трубка в напряженных женских пальцах, отражающихся в ночи окна.- Я сделаю, но как вам… это.

- Что это?- пальцы сжали телефон еще сильнее.

- За его же деньги ему же жизнь рушить,- прозвучало в телефоне.

- Один обман простить можно,- свободная от телефона рука прикоснулась к холодному стеклу.- Наказать, но простить. Второй раз человек знает, чем рискует и за что отвечает. Если ему плевать на себя и свою жизнь, на него тем более можно наплевать. И устроить его жизнь наконец-то правильно.

- Вам совсем не жалко Сергей Викторовича?- и в этом вопросе звучало уважение и даже нежность к тому, кто пострадает.

- Слабых мужчин ведут сильные женщины. Так было всегда,- палец на стекле провел длинную линию и оторвался.- Я просто помогу ему выбрать правильный путь, раз сам он не может этого сделать. А вы мне поможете. Не бесплатно. Вам же нужны деньги?

- Да… Хорошо,- отозвалась трубка.

Этого было достаточно. Коротким движением решительно сбросили вызов. Усталые женские глаза смотрели в пустоту окна. И почему вышло вот так? Любишь и ждешь доброго, хорошего человека. Надежного. Веришь годами. Прощаешь ошибки. Создаешь семью, рожаешь ребенка. Растишь его продолжение. А на тебя плюют при любой возможности. Наверное, это ее предел. Она просто утомилась понимать. Время понимать ему.

Дудаков никогда не услышит разговора, который произошел, пока он спал. Легкие женские пальцы пробежали по седеющей русой голове. Низкий голос позвал:

- Сереженька, просыпайся. Здесь неудобно.

Рука соскользнула с виска и провела по зарастающей рыжей щетиной щеке. “Опять придет на работу небритый”,- покачала головой Этери. Надо бы завести нормальную мужскую бритву, так как ее дамскими станками Дуд, кажется, брезговал.

Будить его было жалко, но сон на диване - ужасная идея, сама так засыпает, потом среди ночи просыпается от неудобства слишком узкого и слишком мягкого ложа и с гудящей головой идет в кровать. Да и не дело спать в одежде.

- Просыпайся, солнышко!- так она когда-то будет ли Дишку, слова вырвались сами собой, но судя по довольной сонной улыбке были услышаны.

В знак подтверждения ее ладонь накрыла большая мужская рука.

- Я ждал тебя,- по руке Сергей поднялся выше, к локтю и потянул на себя женщину, заставляя склониться.

Поцелуй ощущался вкусом вина с двух пар губ.

- Пойдем, на диване неудобно,- прошептала Этери, отрываясь от этих кисловатых губ, что так нежно приветствовали встречу с ней.

- Тебе просто изобретательности не хватает,- усмехнулся Дудаков и потянул вверх ее кофту, выбираясь следом из своей.

- И какой мужик не сведет все к сексу?- засмеялась Этери, чувствуя, как выскальзывают крючки застежки бюстгальтера и сам лифчик ползет вниз.

Но сопротивляться не стала. Прижалась снова к ищущим губам снизу, поцеловала подбородок, языком проскользила, по шершавому горлу до адамова яблока. В ответ на щекотку пальцев на своих сосках поймала губами розовую кнопку на широкой груди, облизнула по кругу и увлеклась второй.

Собаки, осознав, что они сейчас станут лишними в кутерьме развеселившихся двуногих, спрыгнули с дивана и презрительно развернулись попами к этому празднику разврата, всеми силами давая понять, что они таких игр в ночные часы не одобряют. Спать надо ночью приличным псам и людям.

Но двое на диване были неприличны и тем прекрасны. Дудаков гладил от груди, через ребра до позвоночника тонкое нагое тело любимой женщины, целовал сзади плечи и шею, гладил ягодицы. Совершенная спина, к которой прижался грудью, чувствуя членом, округлость крепкий женской попки, прижимающей и будоражащей одновременно твою страсть. Притирался к ней, стоящей на коленях, обнимающей его за шею, заведенными руками, гладил торчащие возбужденные соски, притягивал еще плотнее за живот к себе. Довольно заворчал, найдя и без того возбужденную горошину клитора, придавил слега, отреагировал на легкий тягучий стон. Член утонул между мягкими холмиками ягодиц, заскользил смешивая собственную смазку с влагой женского возбуждения, искал большей глубины.

- Держись,- мощный толчок-проникновение, тормозящийся опорой сильных рук женщины в подлокотники дивана.

Нежные объятия ее лона, горячего, тянущего в себя еще глубже. Обещал себе - не оставлять следов там, где могут заметить чужие глаза, но как тут удержишься, укус-поцелуй в переход шеи в плечо. Как она затягивала его в себя, так он, втягивал тонкую солоноватую кожу губами.

Пальцами терся о клитор, хотя, сейчас уж скорее она терлась о его пальцы, прижимающие эту точку возбуждения. От каждого толчка, каждого движения. То быстрее, то плавно, то глубже, то едва не покидая полностью и оставаясь у самого края, пока недовольно и умоляюще ее бедра требовали большего погружения.

Оба нашли свои вершины, откровенно и безнадежно. Как обычно. Это было уже - как обычно.

Сережа смывал с себя и нежной женщины рядом долгую суету прошедшего дня и короткие жаркие ритмы этой ночи. И думал, что “как обычно” когда-нибудь, наверное, станет “привычно”. Они напьются и насытятся тем, что сейчас юно и ново. Но при этом верил, что привычное не станет скучным. С ней ничего не бывало скучным. Вот уже много лет. В этом была значительная часть его счастья рядом с Этери. Знать, что привычное не становится скучным.

На длинной белой шее проступил синяк. Провел по нему пальцем:

- Придется тебе завтра носить шарф,- вроде посетовал, но как-то не особенно раскаиваясь.

Ответом стал тихий смех. И показалось, что шарфы могут стать новым трендом в гардеробе тренера Тутберидзе, потому что на этой шее была еще масса соблазнительных мест для жарких поцелуев.

Обнимал, проводил руками по каждому сантиметру, до которого мог дотянуться, блаженствовал. И сна не было ни в одном глазу. Но как только под одеялом обнял ощутил ровное дыхание рядом, сон накрыл мягким облаком покоя. До утра в квартире и на душах у обоих было пастельно-нежно, как на рисунках весны на открытках.

========== Часть 71 ==========

Этим утром Этери успела застать своего мужчину, пусть на взлете, но еще не окончательно вылетевшим из ее квартиры. Собирая в карманы все, что успело выпасть и было выложено из них за вечер и ночь, Сережа наставлял:

- Я кашу там приготовил. Не бог весть какой деликатес, но между тем. Собак накормил.

- Посуду помыл?- насмешливо поинтересовалась таким бытовым бубнежом с утра пораньше женщина.

- Сама помоешь. Не успеваю,- смущенно пожал плечами.- Прости, малыш.

И замер, будто очнувшись, поняв, что забылся.

- Извини, Этери,- и это было не про посуду, а про невольное соскальзывание в колею, которой им не дано ехать.

- Да так и быть, сама помою посуду,- не поняла его просьбы о прощении блондинка.

Встал в дверном проеме прихожей, оперевшись рукой о косяк, невольно потер губы пальцами, вспоминая ночные поцелуи и думая о будущности всего творящегося.

- Я раньше думал, что попробую и излечусь,- внезапно спокойно, даже жестоко признался Дудаков,- а ты затягиваешь. Как в водоворот.

- Звучит, как “трахну и сбегу”,- поморщилась, словно по ободранной коже прошлись теркой снова, Этери.- Непросто было бы при нашей-то работе.

Сложила руки на груди, закрылась, но смотрела прямо, жестко, пронзительно:

- Не переживай, Дуд. Из водоворота тоже выплывают. Все у тебя получится.

- Во-первых, ты передергиваешь,- внезапно он создал почву для разговора, к которому и готов не был.- Во-вторых, я не хочу выплывать.