Она стонала и вскрикивала в подушку, забыв про собственные ласки, подаваясь навстречу наполняющим ее мужскому желанию. Ее ладонь сменилась на его, касался Сережа даже нежнее, бережнее.

- Сильнее,- простонала в ответ на очередное движение вовнутрь блондинка.

Почувствовала, как ее плотнее прижали, ощутила, палец на самой чувствительной точке, вскрикнула громко и радостно, в ожидании нового полета. Если первый оргазм был самопознанием, то второй - потерей себя до конца. Женщина почти не чувствовала, как было рухнул на нее всем весом Дудаков, правда тут же сполз, боясь придавить свое сокровище. Обхватил рукой, прижал ногой длинную женскую ногу и пробормотал:

- Я тебя люблю.

Самые сладкие слова, самые горькие слова. Всегда правда, даже если сказаны в порыве.

Яичницу она ела холодной, но кого это вообще могло волновать после того,что случилось между ними.

========== Часть 52 ==========

После второй вечерней тренировки Сергей Викторович убежал чуть ли не быстрее спортсменов со льда. Его ждала дочка. Тут уж, чего бы ни хотелось взрослому человеку, а ребенок есть ребенок. И отцовские чувства пальцем не разотрешь, да и на секс поменяешь разве что разово. К тому же в постельном смысле оба они, и Дудаков, и Этери были настолько успокоены друг другом, что это читалось, кажется, даже по дыханию. И Даня видел это умиротворение обоих. Вполне его прочитывал. Злился, ревновал, жалел себя и до ужаса хотел оказаться на месте Сергея. Тем более, что секса с Олей хотелось все меньше, особенно с учетом ее полного отказа от его планов на продолжение рода с ее помощью.

Из аэропорта их такси вначале уехало по адресу съемной квартиры Ольги, а потом уже повернуло к нему домой. Журналистка не возражала. Она тоже устала от непонятного танца, который оттанцевала с Даней в эти дни в Саранске. Оказывается, трудно изображать счастье на людях, нахваливая партнера, если за закрытыми дверями никакого счастья не наблюдается даже близко. И да, спать с ним тоже не хотелось, потому что было полное ощущение, что не ее он берет, не от нее ждет ответа, не ее оргазмы ему нужны. Да и какие уже оргазмы, если это все не с тобой. Грустно было еще и то, что раньше был и он, и она, и оргазмы, и все вместе.

В последний раз с Олей вообще пошло по классике из советской энциклопедии семейной жизни: после очередного секса, когда все закончилось, единственное, что смогла - встать и пойти в ванную, да-да, чтобы поплакать. Ее попросту употребили по заученной за последнее время схеме: минет, по-собачьи, небрежный поцелуй и здоровый мужской сон.

Нет, ладно было бы, будь Даня вообще плохим любовником. Нечутким и незаинтересованным. Но он не был таким изначально. Девушка помнила их первый раз, как сейчас. Глейхенгауз позвал ее в гости, посмотреть кино, выпить вина, поговорить о разном. В пандемию ведь и в кино не сходить по-человечески.

Был красивый стол, вкусная еда, дорогой алкоголь. И нежный мужчина. Страстный. Знающий красивые и сладкие ласки. Оля поставила себе пятерки с плюсом во всех пунктах “перспективный мужчина”. И еще, тогда он спросил, было ли ей хорошо, хотя и так понятно, что было. И даже говорил, что Оля хорошая, добрая, милая и такая нежная. Когда так относятся, то согласишься на любые эксперименты: пожестче, помягче, с игрушками. Однажды Даня сполз пальцами по ягодицам между полушарий и нежно прижал сжатое колечко:

- Давай как-нибудь попробуем,- покружил по анусу, поглаживая попку и чуть сильнее прижал.

- А ты любитель нетрадиционных игр?- девушка вывернулась из-под настойчивых пальцев и прикусила сосок.

- Я за эксперименты!- засмеялся Даня.- Желание узнавать новое - это путь к развитию!

Тема как-то сама собой потом заглохла, но вот тогда бы она не отказала, если бы он понастаивал, тогда у нее был другой мужчина в постели. Этому не хотелось отдаваться. В общем, Оля была рада, что уехала домой. Нужно оклематься и перезагрузиться.

И Даня был рад, что Оля уехала домой. И не надо больше делать вид, что тебе хоть что-то от нее всерьез надо. Глейхенгауз и сам удивлялся, как так вышло, что такое со всех сторон творческое и приятное занятие как секс, у них с девушкой, приятной не менее того самого секса, скатилось в такую рутину и хтонь.

Сытое и расслабленное лицо Этери и такая же умиротворенная физиономия Дудакова прозрачно намекали, что у них-то рутиной в алькове не пахло. От Этери пахло удовлетворением. И да, недавним сексом. И чувствовал это не только Даня, такое замечает любой мужчина. Это глубинное, животное, знать, что самка востребованная и желать ее себе.

- Этери, может, задержимся, посмотрим с финалом?- предложил хореограф.

Откладывать было некуда, так что Даня прав, надо добивать финал. Сегодня вдвоем, завтра со спортсменами, закрепить пару раз, а там уже и до Минска остается чуть.

-Давай, пора,- кивнула женщина.

Что там, собственно, ставить? Покатушки по льду, да красиво построиться. Быстро уложатся.

- Вот смотри,- Рыжие у нас заканчивают тут,- Глейхенгауз отъехал на точку, где Тарасова и Морозов делают последнюю поддержку.- И пусть они даже толком не фиксируют финальную позу, а сразу же приглашают всех на лед. И мы выходим первыми, а потом спортсмены. И все обнимаемся, и делаем сердце.

- А почему мы-то выходим первые?- Этери не поняла замысла.- Что нам вообще на льду делать? Пусть выходят обнимают друг друга и для зрителей сердечко.

- Я хотел, чтобы они тебя обнимали, ну, или всех нас,- это уже опыт, одна Этери ни на какие перфомансы не соглашается, потому что они команда.

- Бред сивой кобылы,- махнула рукой так, что аж рукав куртки задрался, обнажив запястье на котором цвел яркий синяк.

Мужчина поймал ее руку на лету и развернул:

- Ушиблась что ли?- провел подушечкой большого пальца по отметке.

- Да ерунда!- Неловко и вспомнить, как образовался этот дурацкий синяк.

Вот и доверяй возбужденному мужчине целовать руки! От воспоминания, как Сережа собирал поцелуями с пальцев ее влагу, а в конце прижался губами и языком к венке на запястье, втягивая в себя кожу и кружа по ней влажно и сильно, будто желая вытянуть кровь и слизнуть, а следом положил ладонь назад, в промежность и накрыл своей, предлагая новый круг похода за оргазмом. Все вышло прелестно, кроме того, что теперь местами она неоднозначных оттенков. И ладно, три отпечатка пальцев на бедре никто не заметит. А вот такие метки, конечно, могли попадаться на глаза, как сейчас.

От воспоминания, помноженного на нежное поглаживание знакомой руки невольно стало жарко. Вскинула взгляд на мужчину, чтобы вспомнить, кто рядом и остановить кружение ощущений.

Даня глядел в темные кофейные омуты, держал руку. И хотел любить ее. Проводить по шее губами, обнимать за талию, прижимать бедра ближе. Чтобы тот неуловимый, но знакомый каждому самцу запах удовлетворенной женщины снова появлялся от того, что рядом он, а не другой.

- Отпусти мою руку!- это приказ.

Но он держит. Просто не может заставить себя разжать ладонь. Ему так хорошо от обычного прикосновения, как не было ни от одного занятия любовью в последние дни. Хочется всего лишь держать за руку, просто смотреть в глаза.

- Как же рядом с тобой хорошо,- это тоже непроизвольно, как непроизвольно сжимается ладонь на ее кисти.

- Дань, не надо,- предостережение.- Все закончилось. Ты это знаешь. Я это знаю. У нас другие жизни.

- Я не хочу других жизней,- совсем близко, обнимает, только не решается целовать, чувствует, что не позволит.

- Отпусти меня, не доводи до беды,- предупреждает его самый красивый голос.

И он находит силы подчиниться.

- Придумай что-нибудь адекватное вместо этого позора с объятиями тренеров,- разворачивается и быстро уходит со льда.

Уносит с собой его желание, его радость, его надежду.

Вынимает звонящий телефон и, не глядя, нажимает вызов:

- Глейхенгауз,- безразлично представляется в трубку.

- Привет,- Оля смеется такому официальному ответу от своего мужчины.- Мне тут перепало два билета на ту постановку, помнишь?