Лешка знал, что этого было делать не нужно. Его тоже предупредили, что в сейчас обойдутся без Этери, а он наплевал на все и шел. Обнял Аню и развернулся к удивленной и озадаченной блондинке. Завел ничего не значащий диалог, чем вовсе выбил ее из колеи. Дудаков заметил, как внутренне заметалась до того спокойная женщина, не зная, то ли не ломать работу на месте, то ли выполнять указания редактора, велевшего не светиться. В итоге все-таки вымучила несколько фраз и совсем потерялась.
Пока Даня отвечал на последние формальные вопросы, ждал оценок Анны, Дудаков поймал за локоть смущенную блондинку и утянул в уголок.
- Мы еще тебя и на общем фото засветим,- пообещал Этери.
- Зря вы все, мужики…- она наконец нашла слова.- У них же тоже работа.
Но было понятно, что рада. И неповиновению Дудакова, и демаршу Ягудина, и даже тому, как весело Даня подбадривает хлопками по спине девчонок, поторапливая их к выходу в автобус.
Всю дорогу обсуждали прокаты. Радовались, Говорили о девицах и паре. Остались в целом довольны, хотя Этери время от времени пыталась внести ноту здоровой критики.
И вот стоял, подпирая двери и любовался.
- Ты во мне пытаешься дырку протереть взглядом?- усмехнулась Этери, заходя в комнату.
- Вообще-то я жду,- Сергей снял обувь и скинул куртку.
- Чего?- витое кольцо с пальца упало в косметичку, освободив руку от украшений.
- Воспитательной беседы,- мужчина упал в кресло и вытянул ноги.- Я, может, аргументы заготовил, репетировал ответы. Желаю семейной ссоры!
- Не хочу,- отмахнулась Этери.
- Ну, тогда я скажу так,- голос стал серьезным, в нем проскользнула усталость.- Я не знаю, сколько у меня будет возможности беречь тебя и радовать, наверное, мало, но, когда я могу это делать, я буду делать.
- Сереж, я очень взрослая, я умею о себе заботиться,- возражала, потому что его слова нервировали, падали слишком близко к незакрытым ранам на душе, грозили желанием поверить и допустить до сердца.
- Ты не умеешь заботиться о себе,- отмел ее возражение Дудаков.- Но даже будь это не так, у меня есть эгоистическая потребность делать тебя довольной.
Потянулся из кресла, поймал женскую руку и стянул на себя все тонкое тело. Обнял руками талию, губами губы. Целовал неспешно, да и куда было спешить? Впереди вечность, может, и короткая, но пока обнимаешь и целуешь - это вечность. На миг оторвался:
- Исключительно эгоистичное желание.
И снова утонул в мягком прикосновении губ к губам.
Этери слушала этот поцелуй, и он звучал тем же, что и Сережины слова. Она понимала, как легко, незаметно и приятно можно влюбиться в такого мужчину, как сама она близка к этому. И все же, не дай бог такой любви, не дай бог! О Сережу душа обдерется еще больнее, чем о любого, кто оставил свои шрамы на ней. А она не хотела больше шрамов. И боли. И новой асфальтовой болезни на сердце от столкновения с жизнью во всей ее сермяжной обыденности.
- Мне надо в душ,- попыталась отстраниться от мужчины.
- Возьми меня в компаньоны,- светлые глаза чуть прищурились.- Я умею тереть спинку на “золото”.
- Может, на рекорд?- подколола любовника.
- Ты меня не сбивай,- чмокнул в кончик носа.- Я чемпион в намыливании и смывании пены!
Это было смешно и легко. А главное - понятно. Про радости плоти. Про секс. Это было позволительно в отличие от опасной, даже травмоопасной любви.
Раздевались, помогая друг другу, перемежая избавление от одежды короткими объятиями и легкими поцелуями. В конце концов мужчина подхватил нагую женщину и перенес сразу в душевую кабину, не очень-то и рассчитанную по понятным причинам на двоих. Но невозможность отодвинуться только больше возбуждала, а сильные пальцы Дудакова, намыливающие кожу, разминающие одновременно усталые мышцы дарили покой и расслабление каждой клетке.
Решила не отставать, набрала в ладонь геля и растерла по груди:
- У тебя тоже титулы в чемпионате по намыливанию?- пошутил Дуд, но ему не ответили.
Пальцы покружили по плечам, вспенивая гель, легко провели по соскам и беззастенчиво устремились вниз, где и без всякой дополнительной стимуляции было жарко и становилось все горячее.
- Не дойдем до постели, если продолжишь, - хриплым шепотом предупредил Сергей.
Ответом стал короткий грудной смешок и кружащий от корня до головки пальчик, замерший и легко потерший небольшое отверстие на самой вершинке.
Мужской вскрик потонул в звуке льющейся воды. Он чувствовал ее ладонь, ритмичные движения которой отзывались в нем желанием наращивать амплитуду своими бедрами. Мял губами полные губы, перебирал в пальцах темные горошины возбужденных сосков на небольшой груди и так почти до предела.
Прижал спиной к матовому стеклу душа, поднял женскую ногу. И всё повторилось, как в тот, первый, раз. Головка члена скользнула по набухшему клитору, словно коротким поцелуем встретилась с ним и двинул себя ниже, глубже, туда, где гостеприимно обнимут мышцами гостя, помогут проникнуть до предела, будут требовать остаться дольше, и приветственно сокращаться при возвращении.
Женская ладонь соскользнула с ребер на ягодицы, сжимала сильнее атакующее тело, вторая ладонь до боли впивалась пальцами в бицепс руки, поддерживающей ее за бедро. Атака, отступление, новый удар, еще один маневр. Волна покатила, заставляя тело вздрагивать, стремясь максимально глубоко. Усилием воли полностью вышел и дал брызгам спермы упасть на женские бедра и лобок.
Смывал нежно проводя руками, чуть заныривая глубже, где было до сих пор горячо и скользко.
- Ты не успела?- шепнул вопрос на ухо и чуть потер горошину между складками.
Бедра подались навстречу пальцу. Рука двигалась внутри, то почти доходя до влагалища, то сосредотачиваясь на возбужденной бусине, потирая чуть выше или ниже чувствительнейшей точки, а после легко пробегая по ней. Прикосновения языка и зубов к соскам отправляли импульсы через вздрагивающий живот в самую глубину. И когда казалось до пика не больше полушага, все кончилось.
Мужчина выключил душ и позвал:
- Идем.
Вытирал полотенцем будто нарочно избегая прикосновений там, где они были нужны больше всего. Подхватил на руки и отнес в постель.
Следующее прикосновение к едва начавшей остывать плоти вызвало грудной гортанный выкрик, потонувший в поцелуе.
Когда губы, оставив ее рот, обхватили возбужденный как никогда клитор, хотелось не только стонать и извиваться, втолкнуться в рот мужчины, потребовать сильнее, быстрее, жестче. Но язык скользил, дразня, но не давая освобождения. И каждое движения скользкого языка по скользкой плоти делало невыносимой невозможность кончить.
- Давай же!- перебирала Этери в пальцах ткань простыни.- Давай!
Казалось, ее так и не пустят на самый пик. Но вот в тело проникли два пальца, а язык стал жестким, цепляющим, возбуждающим до невменяемости. Прикосновение к точке внутри, еще одно, пока язык пляшет над жемчужиной. Еще одно касание чего-то болезненно приятного в глубине. И вот снова и снова… Крик через зажатые локтем согнутой руки губы.
Из глаз текли слезы, от смазки бедра стали совсем скользкими. Полувозбужденный член скользнул между ними, двигаясь без всякого желания проникновения или ускорения ритма. Положил пальцы на лобок, нежно поглаживал и похлопывал неспешно покачиваясь в скольжении рядом меж плотно сжатых ног.
Это был секс, после которого согласиться можно на что угодно, даже измену родине. “Главное - не влюбиться!”- мысль проскользнула в тот момент, когда Сергей снова оказался внутри и размеренно задвигался. Тело не отошедшее от первой разрядки до конца, ответило. И еще один оргазм плавно накатил и столь же легко схлынул.
Сержа протер влажным после душа полотенцем совсем размякшее женское тело. Чмокнул пониже пупка и на несколько минут буквально уволок себя в ванную комнату. Когда вернулся, Этери уже спала. И слова их первой ночи он шептал так же, как тогда, успокаивающе, хоть и понимал, что она его не слышит:
