Совсем хорошо стало, когда пригласил отмечать Новый год вместе. Все-таки к тому моменту уже даже отдыхали компанией. Всего неделю и вроде как друзья, хотя, ну, какие друзья? Тискал-то он ее совсем не по-дружески. Но она вроде засопротивлялась, а он не углубил подкаты. Тогда ей показалось даже милым. Обычно в таких случаях парни начинают намекать, что не целка, чтобы так выделываться, а Даня отступил, не обиделся.

Потом он ушел в работу, как улетел на соседнюю планету. Изредка созванивались. Точнее звонила Оля, Даня лишь разводил виртуально руками, де, не обижайся, кроха, я сложный экземпляр, живу этим долбаным льдом. Как-то пошутил: “Жди меня, как девушка из армии! Вернусь, отдам все долги!” И почти совсем пропал. Мерцал далекой звездой. А потом пригласил отмечать Новый год.

Тут уж Ольга точно не хотела сопротивляться, а он возьми и наберись до состояния нестояния. Пьяно признавался ей, что она такая хорошая, всегда готова быть с ним, на таких надо жениться. Языком мел, а телом не смог. Обнял и заснул, храпя в голую грудь Оли. Кто бы знал, что ее жизнь будет отныне перемежаться этим пьяным храпом. Трезвый он находил по большей части какие-то более интересные дела. И днями, и ночами. Хотя бы с той же Этери. Вот чем они там полночи занимались?!

Ревновать своего мужчину к женщине под пятьдесят было совершенно глупо. Оля себя в этом убеждала, когда SOS становился невыносимо громким. Да и потом, в чем смысл этой ревности? Как она может хоть что-то изменить? Увольняться Глейхенгаузу было глупо, а значит никуда пресловутая Этери со всеми ее руками, кудрями и прочими достоинствами и недостатками не исчезнет. Да и не уволится он. Он скорее Олю из своих девушек уволит. Вот интересно, что по поводу всего этого думает Сергей Викторович?

А Сергей Викторович вообще ничего по этому поводу не думал. Он один раз попросил Этери ограничить общение с хореографом исключительно работой и жил себе спокойно, потому что, если нет, значит - нет, рано или поздно выплывет само, а если - да, то зачем нагнетать. У него в кровати сейчас спала на редкость красивая, что намного важнее, любимая женщина. Светлые кудри закрывали половину лица, рука обхватывала угол подушки, длинная нога высунулась из-под покрывала и дразнила взгляд аккуратной розовой пяткой. Так что в жизни Сергея Викторовича все было отлично. И прожить в этом “отлично” он собирался максимально долго. Сколько та самая жизнь позволит.

Все телефоны он попросту вырубил, чтобы не мешали отсыпаться, по комнате не бродил. Любовался. Сколько ни есть, а это его время. Глупо и неразумно хотелось позвать эти кудри, пятки, руки и все,что неотъемлемо прилагалась к ним замуж, хотя адекватно и взросло было ни дай бог не шатать сложную едва удерживающую равновесие конструкцию собственных непростых отношений со всеми. Вытащил из кармана кольцо. Бессмыслица же вот. Снимает, заходя в номер, надевает, выходя в люди. Получается - врет всем. Себе в первую очередь.

Сергей вздохнул. Выхода он не видел, как минимум для сытых волков и целых овец. Что-нибудь да перекосит. У него так было относительно недавно. Вроде вот только уравновесил с грехом пополам.

Когда Ксюша “обрадовала” скорым прибавлением в роду Дудаковых, Сережа подумал - амба! Одно дело - спать с молодой и интересной, а другое завязаться на всю жизнь в ребенка. Поменять семью по сути. Обидеть жену. Впасть в полную немилость к сыну. У Дуда была масса недостатков, но свою семью он ценил. Даже сейчас, прикипая все больше к Этери, не имел понятия, как это не будет родных людей? Ну, вот как это, когда нельзя прийти домой и просто рассказать о своих проблемах, зная до запятых и тире реакцию женщины? Как делиться тем же с Этери он даже представить не мог.

Каяться по поводу свеженькой родившейся Катьки пришел сразу. и помнил белые губы супруги, ее молчание. И тихий вопрос: “Тебе чемодан собрать?” Умолял, даже плакал, прося понять, простить, поверить, что все случайность, черт попутал, бес нашептал. Пьяная глупость! Никуда он не пойдет. У него только одна семья. И вот… теперь еще ребенок. Ничего страшнее усталого и безнадежного: “Уйди!”,- сказанного теми самыми белыми губами, он никогда не слышал. Три недели жил на даче. Уже начал искать квартиру, чтобы переехать поближе к работе, когда его простили. С условием, конечно.

- Сереж, если это была случайность, я полагаю, больше не будет действий, к ней приводящих повторно?- он согласился.

Сразу, безоговорочно на все. Да и сам отгорел окончательно. Так что даже трудно не было. Ксюше сначала было сильно не до половых радостей. И не они ее в первую очередь волновали. Ее беспокоил собственный социальный статус и положение ребенка.

Дудаков просил подождать. Пусть все течет своим чередом, олимпийский цикл только закончился, новый, тяжелейший, начинается, совсем лишнее устраивать суету на личном фронте. Катьке приближалось к году тогда.

- Запомни, Рыжик,- напряженно говорила Ксюша, кося глазами на ребенка на руках у отца,- пока ты мне никто, ей ты тоже никто!

Катька гулила и хватала Сергея за нос. Это было условие. Жестокое.

- Я мало плачу за то, чтобы быть ее отцом?- огрызнулся Дудаков.

- Деньги решают не все, Рыжик,- разумно, но не менее жестоко ответила Ксения.

- Ксюш, чего ты хочешь?- дочь выворачивалась, требуя спустить ее к игрушкам, и Сережа дал ребенку волю.- Я не смогу общаться с тобой и делать вид, что эта девочка мне никто. Да и не захочу.

- Общайся с ней, но официально ты - никто! В любой момент соберу вещи и знать не будешь, кто я и где я.

Разговоры эти начались еще до родов. Продолжились в роддоме. В качестве акта профилактики Ксения ему устроила сразу после рождения дочери показательное выступление. И не забывала напоминать, что может повторить. И повтор может иметь другой финал.

- Ксюш, я взрослый человек. Все понял с первого раза!- иногда хотелось ударить мать своего ребенка, но толку в этом ровно никакого не было.

- Дудаков, я тоже тренер, я вела Ками,я могу понять твои слова и аргументы. Но я не забуду, что ты мне обещал!

Он верил, что забудет. Четыре полных года - это же огромный срок. Точно забудет. Встретит кого-нибудь подходящего, лучше Дудакова. И оставит идею брака. У Ксюши были другие цели. И шла она к ним, не сворачивая.

Вот и выходило все любование Сережи невероятно болезненным. Он не мог отказаться ни от семьи, ни от Катьки, ни от Этери. Рвался на три части, выл от невозможности разорваться, чтобы всем остаться верным, но продолжал любоваться тем, что усугубляло его боль.

Этери пора было будить, но нарушать болезненную красоту ее сна не хотелось совершенно. Посидел, подумал, вышел за двери и постучался в номер хореографа. Открыла Оля.

- Позови Даню,- попросил Сергей.

- Он в душе,- звук из ванной не оставлял сомнений, что девушка не лжет.

- Тогда передай, что мы с Этери приедем к началу выступлений пар,- Дуд было собрался уйти, но его остановил вопрос.

- Сергей Викторович, а вас не смущает, что ваша женщина проводит ночи с моим мужчиной?- внимательный взгляд пытался забраться в зрачок Дуда, а оттуда в голову.

- Оль, это плохой вопрос со всех сторон,- покачал головой мужчина.- если ты настолько не веришь своему молодому человеку, наверное, дело не в том, с кем он проводит ночи. И ко мне или к Этери Георгиевне это точно никакого отношения не имеет.

Наверное, эта девочка даже была права, волнуясь, но чем тут поможет Дуд? Разубеждать ее - с какой стати? Что-то говорить Даньке - тем более. Пусть живут, как знают. Тут бы с собственной жизнью разобраться, хотя бы в пределах полутора часов.

========== Часть 43 ==========

Почему нет Этери и Дудакова, Даня не знал, Оля не сказала, да и самой ей откуда бы знать это, если никто не посвятил. Одно было очевидно - просто так Тутберидзе не пропускает мероприятия, на которых должна присутствовать. Имело смысл волноваться. Он набрал обоим, пока добирался со спортсменами до катка. Оба телефона сообщили, что абоненты не абоненты.