Ладно. Если на сегодня Артур со мной закончил…

- Да, конечно, Сереж, иди отдыхай, - кивает Клей на мой немой вопрос.

Вот… Ну раз закончил, то пойду-ка я к Железняку немного попрыгаю каких-нибудь реггетонов да рок-н-ролов с мелюзгой. Расслаблюсь. И настроюсь на Катьку.

Потому что, общаться с ней и удержать себя в руках, не перейдя от рабочих вопросов к совершенно нерабочим – это задача не из простых. Поэтому – настраиваемся…

- Почему это ты домой не едешь? – Нинель ничуть не удивлена, но для порядка все же спрашивает.

Никогда не скрываю от тренеров своих действий. Особенно от нее. Тем более, что скрыть все равно ничего невозможно. Поэтому говорю, как есть.

- Хочу своими глазами посмотреть, почему у Асторной ничего не получается.

Она на мгновение замирает, но потом спокойно продолжает собирать свою сумку.

- И чего ты планируешь добиться?

- Вывести ее из ступора, если получится, - лихо заявляю я.

Нинель усмехается.

- То есть, мы, по-твоему, здесь не справляемся, да? – интересуется она.

Я молчу, не решаясь высказывать своего мнения.

- Говори, говори, Ланской, не стесняйся, - подбадривает меня Нинель.

- Я считаю, - собравшись с духом произношу я, - что вы чморите Катерину незаслуженно.

Нинель, не глядя на меня, поднимает бровь и наклоняет голову. Продолжай, мол…

- Технически она в нормальной форме, мотивации – хоть отбавляй, забыть, как нужно работать за год у Жени с Атремом она не могла… Ее просто нужно правильно включить…

- И как ты собираешься ее включать? – все так же не глядя на меня интересуется Нинель.

- Пока не знаю, - признаюсь я, - но, как минимум, попытаюсь выяснить…

- Ничего у тебя не получится, - она звонко застегивает совою сумку и наконец переводит взгляд на меня.

Я хмурюсь, не понимая причины такого безосновательного в меня неверия.

- Я тебе больше скажу, - Нинель присаживается на край стола, - ты только сделаешь хуже.

- В смысле.

- Во всех смыслах. Доведешь ее либо до истерики, либо до травмы. И здесь еще как посмотреть, что хуже. Травму можно вылечить, а вот истерику…

Я категорически не согласен, качаю головой, смотрю на нее укоризненно.

- Знаешь, когда у Кати начались проблемы? – спрашивает она, откидывая волосы и скрещивая руки на груди. – А я тебе скажу. Сразу же после вашей встречи тогда у нас… Зря я ее конечно тогда привезла… Но очень уж она просила… Дуреха…

Я пожимаю плечами.

- Ну и что?

- Да ничего… - она качает головой. – Ты правда не понимаешь?

- Ты о том, что говорил Артур? Думаешь, она испугалась моих травм?

- Нет, конечно. То есть, не исключено, что это явилось толчком, триггером. Но… Не это главное.

- А что же?

- Аня.

- Что?

- Твоя Аня Озерова, - кивает Нинель. – Катерина видит, как она работает, какие результаты показывает, понимает объективно, что так не сможет… И пассует. Нереализованный комплекс лидера. Всегда есть кто-то, кто лучше нее – лучше катается, лучше выглядит, занимает лучшие места… И у нее в голове срабатывает замыкание – если я так не смогу, то и пытаться не буду.

- Но ведь на нее никогда не ориентировались, как на лидера группы, - не понимаю я, - но тем не менее, были и финал Гран-При, и чемпионкой Европы она была.

- Тогда у нее был Артем Розин…

Меня осеняет.

- Лучший мужчина…

- Ну, спорное утверждение, но как-то так. Артем красивый парень, тренер, начал на нее обращать… не только профессиональное внимание. Вот она и расцвела. А сейчас… С Артемом они разошлись, а все остальное осталось, как было. Еще и вы с Озеровой постоянно выставляете напоказ свои… шуры-муры… Возможно, что и детская влюбленность в тебя не дает ей покоя, но в эту ерунду я не очень верю. А вот конкуренция с Аней… Ну хотя бы на сегодняшний день посмотри. Нет Озеровой и Асторную как подменили. Все делает, все прыгает…

Она встает и поправляет костюм.

- Так что, Ланской, ты конечно можешь попытаться ей по-дружески помочь, поддержать или даже что-то подсказать… Но сделать из нее стабильную спортсменку, мне так кажется, не получится ни у кого, пока она сама для себя не решит, что спорт для нее превыше всего.

Сказать или не сказать… В стройном уравнении, которое в представлении Нинель, описывает поведение Катьки, отсутствует такая важная переменная, как Авербаум. Да и в отношении того, чем закончилась наша с Катькой встреча тогда в доме, она явно не в курсе. Но об этом говорить нельзя…

Молчу. С умным видом.

- Ну смотри, - смягчается Нинель, - хочешь я останусь, и мы вместе попробуем Асторную взбодрить. Может индивидуал ей легче пойдет чем группа…

- Нет…

Она пожимает плечами и отворачивается.

- Как хочешь…

Я пытаюсь объяснить, чтобы она не поняла меня превратно.

- Если бы ты где-то посидела тихо или спряталась, - говорю я, - то я готов просить тебя остаться. Но ведь ты же не сможешь… И все закончится твоим криком… Или обоюдным скандалом, как в добрые старые времена. Поэтому…

Она подхватывает сумку и еще раз оглядывает меня с ног до головы.

- Не навреди только, - напутствует меня она. – Тренер…

Киваю. И мы расходимся в разные стороны.

Бегу в раздевалку, чтобы успеть принять душ и переодеться. Усмехаюсь. «Тренер Ланской. Сергей Владимирович»… А что? Может быть. Кто меня знает…

Катьку я обнаруживаю стоящую у бортика и меланхолично жующую шоколадный батончик. Чтобы не запачкать руки, она аккуратно поддергивает фольгу вниз, обнажая заветный кубик, после чего с наслаждением его откусывает. Короче говоря, хамство беспримерное.

- Тебе что, невтерпёж? – укоризненно смотрю на нее я.

В ответ получаю лучезарную улыбку.

- Буду толстая, зато довольная, - нагло заявляет Катька. – Хочешь?

А я ведь, между прочим, тоже живой и голодный. Конечно же впиваюсь зубами в маячащий перед моим лицом шоколад. И понимаю, что не ел в жизни ничего вкуснее.

Стоим. Жуем. И как-то не стыдно совсем.

Наконец, с батончиком покончено. Отбираю у Катьки пустую, порванную упаковку и, скомкав, сую себе в карман. Смотрим друг на друга. Ловлю себя на мысли, что чертовски хочу слизнуть остатки шоколада с уголков Катькиных губ… Спокойнее, спокойнее… Всему свое время…

- Ладно, Асторная, - оглядываю ее с критическим видом и поджимаю губы, - езжай на старт, посмотрим, что с тобой можно сделать…

Два часа, если не больше, мучаем все известные нам элементы. По очереди, сначала она, потом тоже самое – я. Сравниваем, оцениваем. Максимально налегаем на прыжки. Естественно…

- Катя, прыгай сальхоф, - командую я.

Она разгоняется, заезжает на прыжок. Сразу вижу знакомую мне картину. Подприсев на левую ногу, Катя, на развороте, переносит вес на правую и, выпрямившись, толкается практически с двух ног, выбросив вверх руки. Приземление и выезд более-менее чистые. Но, как в известном анекдоте, осадочек остался. Ощущение какой-то тяжести и утомленности во всех ее движениях.

Пока молчу. Делаю следом за ней все тоже самое, только по классике. Взлетаю, оттолкнувшись левой ногой и лишь едва чиркнув правым лезвием по льду. Выезжаю. Качусь по кругу. Катька внимательно следит за мной.

- Ты понимаешь, что происходит? – спрашиваю я, и тут же объясняю. – Ты прыгаешь как подросток. Дети вот так, с двух ног делают. Когда слабые еще. Но так ведь не удобно…

- Но я…

Она запинается. Я вижу, что она хочет что-то сказать, но передумывает. Ладно…

- Вот возьми и прямо сейчас сделай по нормальному, - говорю. – Увидишь, так на много лучше…

Она не возражает. Сразу же берет разгон и заходит в позицию прыжка. Раз-два-три… Приземление, выезд… И-и-и… Вот он эффект облака. Легкая, как бабочка, Катька едет дальше и что-то там крутит типа троек.

- Поняла? – кричу ей через весь лед.

- Да я это и так знала, - отвечает она, пожимая плечами, - просто…

- Да что, просто-то? – взрываюсь я. – Ты все можешь, у тебя все получается, а такое впечатление, что у тебя гири к ногам привязаны…