- Вот, знакомьтесь… - Нинель делает приглашающий жест.

Анька тут же первая бросается на амбразуру.

- Привет, я Аня, - знакомая мне холодная улыбка.

Протягивает руку.

- Андрей… Герман, - он неловко пожимает Анину ладонь.

У него звонкий и четкий голос, хорошо поставленный. Как у пионера-отличника из старых фильмов. Переваливаюсь через бортик.

- Сергей…

- Я… вас… знаю… - он замирает, восхищенно пялясь на меня.

Мелкие. Они такие потешные…

Усмехаюсь.

- А я тебя нет, - подсказываю.

- Ой…

Он энергично трясет мою руку.

- Андрей Герман. Я очень рад…

Ладонь у него сильная. Вообще Андрей производит впечатление подготовленного спортсмена, тренированного уж точно. Подозреваю, что на ОФП он налегает даже с некоторым излишком – с виду тяжеловат…

- Андрей поработает с нами… Некоторое время… Я так думаю… Да?

Нинель доводит информацию, ни к кому конкретно не обращаясь. Мураков с Клейнхельманом синхронно кивают, продолжая о чем-то в полголоса беседовать.

- Да, Ниночка, ты на него посмотри, - противно кудахчет Антипина, поглаживая своего подопечного по спине и заглядывая Нинель в глаза. – Мы, конечно же, все юниорские нормативы уже подготовили, программку накатали, но ты сама все увидишь…

Замечаю тень отвращения на лице новенького от ее слов. Хороший знак…

Нинель терпеливо дожидается пока она замолкнет, склонив голову на бок и буравя ее взглядом.

- Ну, как-то вот так… - затухает Антипина. – Вот и родители у Андрюши очень хорошие, полностью доверяют тренерам, не вмешиваются…

Я заметил, как мамашка открыла было рот, но уж у нее-то точно не было шансов.

- Андрей, - Нинель спокойно поворачивается к нему, - что ты нам можешь сейчас показать?

Малой реагирует моментально.

- Короткую программу… Для юниорского Гран-при… И показательный.

Смотрит ей в глаза без страха. Видно, что готовился. Подмигиваю притихшим тренерам.

- Тогда… - Нинель на мгновение задумывается, - Аня, покажи молодому человеку, где у нас раздевалка…

Мои слова бегут перед мыслью…

- Я покажу, - встреваю.

Нинель удивленно поднимает взгляд.

- … и комнату только для мальчиков тоже, - доверительно понижаю голос.

Она улыбается своей фирменной улыбкой кончиками губ. Кивает мне на калитку в бортике.

- Чехлы…

Выбираюсь со льда, цепляю чехлы на лезвия, машу новенькому рукой в сторону коридора…

И с удивлением признаюсь сам себе, что мне очень не хочется, чтобы Аня, моя феечка, ходила с кем-то куда-то вдвоем… Без меня…

Когда-то нас было пятеро.

Таня Шахова, Валя Камиль-Татищева, Аня Озерова, я, Сергей Ланской и Катя Асторная.

Нас так и называли, ШКОЛА, по первым буквам наших фамилий.

Мы были передовым отрядом «зеркалят» группы Нинель Тамкладишвили – ударной силой, потенциальным кулаком, ракетой, нацеленной на будущие победы.

После триумфа Юльки Лептицкой, выстрелившей первыми местами на всех мировых стартах, и лишь по досадной случайности упустившей олимпиаду, Нинель, уже не стесняясь, голыми руками, выдавливала из Федры финансирование своей школы. При чем, не по остаточному принципу, а в тех суммах и объемах, которые ей были необходимы. Хотите, уважаемые товарищи чиновники, олимпийского золота по-корейски? Или вы считаете, что никому не известная девочка из богом забытого Екатеринбурга у нас по волшебству материализовалась? Так раскошеливайтесь!

И система сломалась.

Появился лед в «Зеркальном». При чем, не почасово, а двадцать четыре на семь, полностью и всегда к услугам Нинель. Появились тренеры, которых вытащили из-за границы и из бизнеса, мотивировав баснословными зарплатами.

Мы же, как цыплята, появлялись кто раньше, а кто позже. Сначала Катька, через год - Анька – обе москвички. Потом из Рязани Нинель вытащила Таньку, а спустя еще год из Казани – Валю… Ну а самым первым, за долго до Кати с Аней, еще в эпоху эпизодического, почасового льда и скитаний по чужим площадкам, у Нинель в инкубаторе вылупился я. И мне повезло. Я видел, как все они приходили, как росли, как достигали результатов. И, к сожалению, как некоторые уходили.

Были и мальчишки. Марк Киселев, Кирил Баранов. Мои ровесники. Несколько парней помладше… Но они ушли. Не выдержали. Точнее, не выдержали их родители. Когда твой сыночек, кровиночка родная, приползает с тренировки в слезах и соплях, и каждый вечер жалуется на изверга-тренера, когда экзальтированные мамашки, приведшие учиться будущих олимпийских чемпионов, слышат какими словами кроет их родненьких сыночков эта вот самая, крашенная, не пойми кто, когда, в конце концов, отдав свою месячную зарплату за неделю тренировок, они слышат, что у их гениального отпрыска, с таким подходом к занятиям, шансов, максимум, ноль и не светит ему даже сборная Москвы – вкурив все это любой нормальный родитель заберет свое чадо и спрячет, подальше от безумной девки-тренера, а может и вообще от этого кошмарного вида спорта. И они забрали. Все ушли. Кроме меня. Потому что мне было некому пожаловаться. Потому что моя мама и была тем самым безумным, грубым, безжалостным и злым тренером.

И вот теперь Нинель говорит, что ей комфортнее работать с девчонками. Она орет на них точно так же. И оскорбить может. И шутки у нее злые. И запросы запредельные. И отдачу она требует максимальную. И уходят от нее девочки точно так же… Но почему-то не все. А некоторые так даже и возвращаются. И на вопрос «Ну пачиму?» здесь можно только развести руками. Потому что дочерей родители любят меньше, наверное… Шучу…

Андрей катает свою юниорскую короткую программу, а мы с Аней сидим рядышком на трибунах и смотрим. Нинель не стала нас прогонять, а может просто забыла, сосредоточившись на навязанном ей юном даровании.

Малой едет неплохо – это следует признать. Слишком жесткий в прыжках, да и набор слабоват – из тройных тулуп, сальхоф и невнятная попытка сделать флип. Остальные – двойные. Но они выучены. И сделаны. Вращения никуда не годятся, и я понимаю, что Нинель ему на это сразу же укажет. Зато у него отличная дорожка шагов. Видно, что этот элемент ему нравится, и делает он его с удовольствием.

Заходя на аксель, он ошибается при толчке, грузно приземлившись на правую ногу, почти теряет равновесие и двумя руками упирается в лед. Фактически, элемент сорван, и отрицательные гои съедят половину его стоимости. Но зато не упал.

- Вахавна обязательно ему потом скажет: «Не надо гладить лед, он от тебя не убежит», - шепчу Аньке в розовое ушко.

Она улыбается и кладет мне голову на плечо…

Андрей докатывает кое-как. Явно расстроился после неудачного акселя и потерял кураж. На финальных вращениях оступается и чуть не падает, ловя равновесие неловко раскинутыми руками. Мне не смешно. Понимаю, что он сейчас чувствует, под внимательным немигающим взглядом лучшего тренера страны…

Лезу под Анину лисью шубку и глажу ее затянутые в капроновые колготы ножки. Провожу по острым круглым коленкам и нахально скольжу выше. Она тут же сжимает бедрами мою ладонь.

- Ты что, не здесь…

В синих глазах озорной блеск вперемешку с испугом.

- Разочек…

Она расслабляется, и я уверенно двигаюсь дальше. Добираюсь до места назначения и чувствую, как дрожит все ее тело. Касаюсь мягкого бугорочка посредине, и Аня еле слышно охает.

- Можно тебя сегодня?.. – шепчу.

- Можно…

- Вот сюда, - глажу пальчиком там, где ей приятно

- Да…

Она закрывает глаза и откидывает голову. Целую ее в губы. Она отвечает…

И нам плевать, что на нас смотрят…

- … Недокручено, Андрей, не-до-кру-че-но, - Нинель безжалостно размазывает малого по стенке. – Но ладно бы только это. Ты прыгаешь как слон. Под тобой лед проломиться может. Давай-ка, дружочек, займись весом. Это не парное катание, здесь нужно быть Брюсом Ли, а не Шварценеггером. Потом… - она смотрит в свои записи, - потом, вон там вот проблема, - она кивает на правую часть льда, - понял, о чем я, да? Вращения тоже с ошибками… Я понимаю, волнение… Привели к злой тетке… Но судьи ведь тоже… На старте добреньких не будет… Падение с акселя – ничего страшного. Это, как говорится, жизнь. Лед только руками трогать не нужно. Зачем ты его гладишь? Он никуда от тебя не убежит…