– Похоже, приехали.

Мы машинально проследили за его взглядом и, кажется, слегка вздрогнули. Только что впереди было чисто поле. И вдруг… метрах в десяти прямо поперек нашего пути вырос высоченный частокол из обтесанных стволов, заостренных сверху. Высота его впечатляла – метров 30. Это ж где в наших северных краях такие деревья растут?! Тут куст-то – от горшка два вершка, уже, считай, лес!

В памяти вдруг всплыл бой с клеками. А, кстати, они же выскочили из леса и убежали обратно в лес. Приличный такой себе лес. Никак не наши привычные карликовые березки. Где мы?!

«Да все там же, дома. Просто миры сместились. Да времена сошлись. В общем, такое началось…А тебе, милая, это все поправлять. Больше-то некому», – задушевный спокойный голос как будто заплывал внутрь меня, лившись отовсюду.

Я лихорадочно осмотрелась по сторонам, но увидела лишь моих спутников, все еще пялившихся на частокол. А голос продолжал:

«Они не слышат. А ты не бойся. Прими в себя этот дар. Он твой. По праву и по требу».

– Кто ты? – хрипло выдавила я из себя, и вся компания единодушно уставилась в мою сторону.

– Ты с кем сейчас разговариваешь? – судорожно сглотнув попытался встрять Олег, но голос в моей голове как-то сам собой превратился в мысли и я мотнула челкой в сторону забора:

– Сейчас увидите.

Часть бревенчатого забора, как раз преграждавшего нам путь, стала как будто таять, на мгновение превратилась в какой-то туман и вернулась в прежнее состояние. Но на это раз перед ним возник женский силуэт. Еще мгновение, и но превратился в… бабушку? Ту самую! Что продала мне браслет, да потом как сквозь землю провалилась.

– Ну здравствуй. Я – Лагаза. Теперь, милая, все будет хорошо.

Глава седьмая

Легкий, как дымок, свет восходящего солнца, пробивался сквозь листву густого куста за крохотным окном и лоскутками падал на грубые доски деревянного пола. В воздухе висела дымка раннего утра. Я сладко потянулась, сделала глубокий вдох, и в нос ворвалась густая смесь влажного утра, сохнущих трав и отесанного дерева. Спросонья ощущение показалось столь необычным, что я окончательно распахнула глаза, и мозг мгновенно заполнил безумный рой событий вчерашнего дня. Я рывком села на кровати и машинально потянулась к тому месту, за которое меня ущипнул ВладимИр.

– Ой-ё!

«Не надейся, это был не сон!», – выпалил кто-то в голове и, кажется, на этот раз я даже не удивилась. Хорошо, это явь. Значит где-то должны быть Вадим с Олегом, Динка с Тинкой и эта милая бабулька. Почему-то вспоминая о Лагазе, думаю о ней именно как о милой бабульке. Интересно, почему?

«Да все уже здесь, вставай и ты, пора пришла», – услышала я в голове мягкий голос старушки.

– Э, здесь что, вообще думать вредно? Тут все мои мысли читать буду? – от возмущения я подпрыгнула на кровати и только тут заметила, что спала не на простынях и перинах, а на шкурах. Мех нежно обволакивал тело на котором… О боги! А раздел-то меня кто?

«Тебе надо было отдохнуть хорошенько, а какой же отдых в одежде? Да еще такой чудной. А мысли твои только я слышу, да охранительницы твои. Но их и вовсе опасаться незачем. Они ж тебе же успели проболтаться, что лишь обличие у них собачье, а сами они – твоя же сущность. Не вся, конечно, лишь та, которую нужно пускать на свободу, чтобы в тебе не кипели, и тебе не мешали. Негоже Десной их в себе носить», – продолжился диалог, уже перестававший казаться странным.

«А что за сущность-то?»

«Ярость, храбрость, разящая справедливость. Кто-то же должен вершить твой суд»…

– Какая-какая справедливость?! Разящая?! Это эти-то две оболтусихи вислоухие – ярость и храбрость?!.. – От накатившего приступа хохота я выпалила это вслух.

«Э!!! Полегче там! Забыла, как клёки от нас улепетывали?!..», – ворвался в мозг обиженный голос Динки. Собаченция явно хотела еще что-то добавить, однако намерение прервал мягкий, но настойчивый приказ:

«А ну-ка, прекратили обе, – и уже чуть мягче прозвучало: – Вставай, Десная, одевайся, и ступай сюда. Спутников твоих тоже скоро допустят. А нам с тобой мнооого чего переговорить еще нужно».

О, черт! То есть, блин! Да, ё-мое! Как тут ругаться-то прикажете?! Спутники же! Парни-то мои где? – пронеслось молниеносно в голове, пока я одной ногой пыталась попасть в штанину натовского камуфляжа. Ножны на бедре застегивала уже на бегу. Как ни странно, но куда бежать в доме, оказавшимся неожиданно большим, я почему-то знала прекрасно.

Скатившись по добротной деревянной лестнице я чуть не выбила дверь из толстенных досок и буквально ввалилась в просторную комнату. Посреди, как и водится в русских домах, царствовала матушка-печь. Не беленая, изразцовая – большое богатство, не каждому дому доступное. Оп, это откуда у меня такое наблюдение в голове нарисовалось, будто я не один дом тут успела повидать?… Но очередной зов разума уже вытеснил невероятный аромат блинов, сметаны, резаного лука, соленых грибков и, кажется, еще чего-то сладкого, и желудок мгновенно вспомнил, что пуст уже почти стуки. Ну, плюс-минус – вечность.

Взгляд сам прилип к столу, широко расположившемуся между двумя небольшими оконцами. Обоняние не обмануло, над множеством глиняных и деревянных плошек высилась невероятного размера стопка румяных блинов. Я чуть не захлебнулась слюной и, видимо, поэтому не сразу разглядела на другом конце мирно восседавшую старушку. Стопка блинов закрывала ее силуэт едва не полностью.

– Садись, милая. Отведай, чем боги одарили, – произнесла она вслух, и я машинально отметила, что на слух ее голос звучит не менее приятно, чем в голове.

– А парни мои где? – гулко сглотнув слюну я все-таки нашла силы вспомнить о ребятах. Хотя чего удивляться. Сейчас они единственные, кто связывал меня с реальностью.

«Ты думаешь явь осталась там? Нет, милая, явь теперь здесь. Запомни, явь всегда там, где ты. Запомни и смирись», – мягко, но твердо прозвучало в голове и от этого оксюморона по коже пробежали мурашки, а слюна отхлынула ото рта. Разыгравшийся было аппетит растаял как первый снег.

Я широким замахом ноги перешагнула деревянную лавку, хлопнула по столу так и не надетым армейским ремнем, плюхнулась на жесткую поверхность и собрав в кулак все остатки безрассудства попыталась придать голосу максимально грозный окрас.

– Парни мои где?!

«А я всегда знала, что она смелая! На Лагазу-то так наезжать», – прозвучал в голове уважительный голос Динки.

«Ой, знала она, держите меня семеро. Конечно, она смелая, не все ж к нам перешло. Как ей без смелости, ей явь с нявью примирять. Тут не просто смелость, тут нечеловеческая смелость нужна!» – проскрипела в ответ Тинка, а я вдруг поняла, что могу слышать не только те голоса, что обращаются ко мне, но и переговоры между собой. Хотя бы между своими псинами.

– Ты не только это можешь, милая,– улыбнулась старушка. – А спутники твои живы-здоровы, Но сначала нам с тобой с глазу на глаз переговорить нужно. А потом их допустят.

– Ну уж нет! – в качестве аргумента я еще раз хлопнула по столу скрученным ремнем. – Говорить буду только при них! У меня от них секретов нет.

– Твоя воля, – миролюбиво согласилась старушка и слегка повела бровью в сторону двери. – Только уверена ли ты, что можешь доверять им как самой себе? Что не подведут тебя в трудную минуту?

Я вспомнила вчерашний бой и то, как не сговариваясь, не думая и совершенно не понимая что происходит, Вадим с Олегом закрывали меня собой, и жестко отрезала:

– Уверена! Без них разговаривать не стану – и точка!

Бабулька слегка кивнула закрытой двери и та мгновенно распахнулась. На пороге стояли мои мужики, причем топлес, но вид у обоих был такой, будто их только что выдернули прямо из постели: у Олега обалдело-взъерошенный, у Вадима – лениво-расслабленный. Он вообще нагло зевал, потирая кулаком правый глаз. Блин, он хоть чему-то удивиться способен?!.. Но это вопрос как-то растаял на краешке сознания, а рот раскрылся сам собой.