— Я к своему мужу, — указывает она себе за спину в сторону палаты. — Получила письмо, я так счастлива, — шепчет она, начиная идти назад.
От лица Марианны отливает кровь.
— Миссис Снейп, постойте, — умоляюще просит медсестра. — Целитель Сепсис просил меня непременно его позвать, как вы прибудете. У него, — на ходу сочиняет она, — новости для вас. Он хочет сообщить их до того, как вы пойдете в палату к своему мужу.
Марианна сочиняет так складно и без запинки, что и сама начинает во все это верить. Окрыленная счастьем Гермиона подвоха не чувствует, только кивает и заводит за уши выбившиеся из пучка пряди.
— Ладно, — выдыхает она, кивнув, — зовите его, я подожду.
Марианна теряет драгоценное время, пока смотрит на миссис Снейп, но… От счастья она словно молодеет. Ее глаза пытаются сиять, привычная бледность сменяется легким румянцем на щеках. Она будто по щелчку пальцев становится моложе на десяток лет. Ох, Мерлин…
Медсестра почти заставляет себя оторвать от нее взгляд, семенит к регистратуре и, нажав кнопку, поднимает трубку.
— Она здесь, — шепчет Марианна. — Что мне делать?..
Гермиона наблюдает издалека за тем, как ведет по телефону дискуссию медсестра, а сама на месте устоять не может. То с пятки на носок перекатывается, то руки куда-то пытается девать, ее сердце рвется в палату, которая находится в конце коридора. Ох, Мерлин, Гермиона поворачивается к двери и с бешеным трепетом ждет того мгновения, когда он снова назовет ее по имени.
Я так по тебе тоскую, Северус.
— Миссис Снейп, — слышится знакомый голос.
Гермиона оборачивается.
Август тоже от неожиданности едва сдерживается от инстинктивной дрожи, потому что кожа становится гусиной от того света, который волнами исходит от вечно холодной и черствой супруги его пациента.
Он бросает быстрый взгляд на Марианну. Теперь он верит тому, что она говорит ему по телефону, и ему не по себе. Не по себе, потому что это его вина в том, что все идет именно так. Он пускается в самоволку и решает поиграть в самого Мерлина, вынуждая безутешную волшебницу жить в неведении, когда ее муж начинает говорить.
Август знает, как сильно она ждала этого дня. Август знает, почему она сейчас так светится.
Август Сепсис себя винит.
— Миссис Снейп…
— Только быстро, ладно? — выставив руки вперед, просит она. — Я очень хочу к нему. Спасибо за письмо, это просто…
Ох, Мерлин, вот почему она здесь.
— Миссис Снейп, письмо было адресовано не вам, — смотрит он в карие глаза волшебницы.
Гермиона чуть хмурится от внезапной фразы и качает головой.
— И что это значит? — все еще улыбаясь, прыскает она.
Мне придется забрать у нее этот свет. Вырвать его с корнем.
— Я направлял письмо вашей дочери, — продолжает он. — И в имени адресата, и в водной части письма и в постскриптуме было указано ее имя.
Гермиона снова хмурится, с улыбкой кривит линию губ и тянется рукой в карман.
— Чепуха какая-то, — выдыхает она, разворачивая письмо, — оно было…
Гермиона замолкает на полуслове, начиная читать письмо более вдумчиво. Оно действительно адресовано не ей. Даже больше, о ней самой упоминается лишь единожды. В предложении «Будет правильно, если миссис Снейп будет оставаться в неведении первое время».
Девушка опускает вниз руки и с некоторой жестокостью смотрит в глаза целителя.
— Вы хотели, чтобы собственная дочь мне лгала? — вкрадчиво интересуется она.
Август непроизвольно обращает внимание на то, как меняется выражение ее лица, стоит разговору зайти о ее семье. Августу кажется, что ради мужа и дочери эта волшебница может не раздумывая броситься под «непростительное».
— Лишь на время держала в неведении, — примирительно произносит Август. — Прошлый визит мисс Снейп очень сильно все изменил, и мне было нужно, чтобы…
— Прошлый? — непроизвольно прерывает его Гермиона. — Дейзи была здесь? — тычет она указательным пальцем в пол. — Была здесь без меня?
Август беспомощно открывает и закрывает рот. Ему следовало мыслить шире и догадаться, что девчонка оказывается здесь тайным способом. Если бы он не переключил свое внимание на Северуса сразу, то сложил бы два и два, ведь проходит она по пропуску своей матери.
Проклятье.
Август старается хоть что-то ответить, но у него просто нет слов. Это его осечка. Его и больше ничья. Если Гермиона начнет сейчас его порицать за это, она будет безоговорочно права. Мужчина уже готовится к неизбежному, как вдруг выражение лица Гермионы в мгновение ока меняется.
Она взмахивает рукой.
— Не отвечайте, — бросает она. — Вы портите мне настроение своими высказываниями. Я просто хочу увидеть своего мужа.
— Миссис Снейп, — непроизвольно сцепляет он пальцы на ее руке.
Гермиона останавливается и бросает на него резкий, уничижительный взгляд. Август машинально отпускает ее руку.
— Простите, — тут же извиняется он, — простите, миссис Снейп, вам пока нельзя туда.
Гермиона издает немного нервный смешок. Он надо мной издевается?
— Что за бред, — прыскает она, покачав головой, — дайте пройти…
Она уже хочет толкнуть Августа плечом, если потребуется, но он встает у нее на пути. Гермиона вскидывает голову. Самой ей с места его не сдвинуть, это же демо-версия ее собственного мужа, только с другой прической. Если до этого момента у нее все еще присутствует хорошее настроение и списывает она это все на затянувшуюся неудачную шутку, то сейчас…
— Гермиона, — смотрит он ей в глаза, — прошу вас.
Девушка чувствует, как начинают дрожать от нервного напряжения ладони. Он редко называет ее по имени, несмотря на то, что они оба давно решают обращаться друг к другу без всяких статусов. Что-то в его голосе заставляет ее задуматься. Почему он просит?
— Прóсите? — смотрит она ему в глаза.
И какое он, черт возьми, имеет на это право?
— Прóсите меня, — делает она полшага вперед, вынуждая его попятиться, — на третий месяц пребывания моего мужа под вашим началом, — цедит она, на мгновение сжимая челюсти, — не заходить к нему, когда у него ремиссия?
Гермиона сглатывает сухой комок.
— В вас есть хоть капля человечности? — надрывным шепотом интересуется она.
Август так сильно винит себя, что этот кислотный комок оседает где-то у него в желудке, вынуждая терпеть внезапный приступ изжоги. Он просто не может заставить себя сказать ей о том, что он утаил от нее. Пусть она ненавидит его целиком и полностью, а не за какие-то конкретные заслуги.
Так проще.
— Я ставлю в очередной раз под сомнение вашу компетентность, доктор Сепсис, — не смущается своего монолога Гермиона.
Да, пусть ненавидит.
— Вы можете думать обо мне все, что хотите, но я ставлю вас перед фактом, — заставляет он себя не отводить от нее взгляд, в противном случае она уличит его во лжи. — В данный момент я не могу позволить вам к нему войти.
Иначе вы узнаете, какую возможность я у вас забрал.
Гермиона пытается злиться, но у нее не хватает пороха. Счастье снова начинает покидать ее тело, уголки губ опускаются, ровная осанка остается чисто по привычке, сама она чуть опускает вниз голову, будто в очередной раз осознавая всю тяжесть своего положения.
— Дайте мне его хотя бы услышать, — шепотом просит она.
Мерлин мне судья, простите, Гермиона, но вы не услышите.
— Пока я не могу позволить вам этого сделать, иначе недели упорного труда окажутся напрасными, — сглатывает он. — Поверьте мне, пожалуйста.
И отчасти он действительно говорит ей правду. Состояние Северуса улучшается день за днем путем его кропотливой, профессиональной работы, но… Август понимает, что мыслит недостаточно широко. Порой ему кажется, что он слишком сильно зациклен на медицине в целом и упускает очень важную, существенную деталь, которая многое расставит по местам.
Визит Дейзи также приоткрывает завесу его диагноза. Чувства. Сильные чувства ставят его на путь исцеления. Любовь ребенка к своему родителю — самая сильная и чистая из всех возможных.
