Дейзи нарочно звенит вилкой, немного шаркает подошвами кроссовок по полу и поправляет волосы, только бы создавать хотя бы иллюзию шума. Гермиона копается в тарелке, слушая все это, и у нее сердце разрывается на куски. Ее дочери больно.

Больно от того, что происходит с ее родителями.

Гермиона пытается заставить себя поесть ради Дейзи, смотрит на остывающий желтоватый омлет и горячий бекон, но у нее даже слюна во рту не скапливается. Если в самом начале, едва они сели, она думает, что у нее получится, теперь она в этом не так уверена. Ком слез встает в глотке.

Она на мгновение забывает о своем горе по супругу, вся ее энергия взрывается вокруг печали Дейзи.

И это так сильно ранит ее, так глубоко, безжалостно пускает под кожу когти, что Гермиона не выдерживает вспышки. Зажмурившись, она со звякающим звуком роняет вилку в тарелку и прикладывает ладонь ко рту, едва слышно всхлипнув.

Какой позор, Мерлин, я не могу съесть чертов кусок омлета даже ради дочери.

— Мам, — бросает вилку следом Дейзи и, повернувшись, немного нервно хватает ее за плечи, разворачивая к себе, — мам…

Голос Дейзи дрожит, когда она импульсивно притягивает ее к себе, заключая в объятия. Гермиону потряхивает от всего, что происходит, она обвивает руками дочь и прижимает ее к себе, комкая в пальцах тонкую ткань ее хлопковой светлой футболки.

Гермиона утыкается носом в темные волосы дочери, скрывая плаксивый оскал и зажмуривая глаза.

— Все наладится, — едва слышно и отрывисто произносит Дейзи, поглаживая ее лопатки. — Знаю, что звучит так себе, но я точно знаю это, — она на мгновение замолкает, а после робко выдыхает: — ладно?..

Дейзи сильнее обнимает маму. Так, будто хочет забрать всю ее боль себе. Так, словно от этого зависит ее собственная жизнь.

— Ладно, — отзывается Гермиона, глухо выдыхая ответ в волосы.

И Дейзи понимает, что сейчас скажет слова, которые произносит крайне редко. Обычно она показывает эти слова, но сейчас хочет сказать их вслух.

— Мам, я люблю тебя, — шепчет она.

Гермиона немного судорожно выдыхает, покачиваясь на месте. Ей становится намного легче от того, что Дейзи рядом.

— И я люблю тебя, доченька.

Кажется, Гермиона забывает о том, что полезно иногда поплакать. У нее не было ни единой слезинки с того самого дня в начале апреля, когда следы от ее ногтей отпечатываются на мягкой обивке заднего сидения автомобиля Северуса. Она понимает, что впервые осознанно плачет после случившегося.

Впервые за два с лишним месяца.

Дейзи позволяет маме выплакаться, гладит ее по лопаткам и слегка покачивается на месте. Когда эмоциональная боль уходит, приходит некоторое подобие спокойствия и умиротворенности. Вместе с ними приходит уверенность в словах дочери о том, что все наладится.

И Гермиона съедает половину порции омлета.

Моди нарадоваться не может этому, но Эванжелина ее одергивает, потому что боится спугнуть долгожданную плавную ремиссию состояния хозяйки дома. Вместо этого она заворачивает девочкам с собой тосты с беконом и наливает в термос чай, когда Дейзи упоминает, что они покидают дом.

— Я в фольгу еще завернула, чтобы теплыми были, — с любовью протягивает сэндвичи Моди, когда она выходят за пределы ворот, и Дейзи снимает сигнализацию с автомобиля.

— Спасибо, Моди, — тепло улыбается Дейзи, глядя на эльфику.

В больших ярких глазах Моди плещется сочувствие, которое она не может скрыть. Дейзи ее не винит за это, но и выносить сочувствие в свой адрес не хочет. Забрав сэндвичи, она садится на водительское сидение, кладет еду назад и пристегивает ремень безопасности.

— Радио работает? — интересуется Дейзи.

Гермиона впервые иначе смотрит на дочь в этот самый момент. Она взрослая. Она все понимает, всегда понимала. Просто сейчас я наконец признаю это.

— Три станции, — поддерживает тему Гермиона. — Есть диск с Ланой Дель Рей, если хочешь, — она недолго копается в бардачке, — а еще…

— Лана подойдет, — кивает она, — включай любую, — бросает она быстрый взгляд на обложку, — я все песни наизусть знаю из этого альбома.

Дейзи поворачивает ключ в зажигании и трогается с места. Они надевают солнечные очки, открывают окна, и Гермиона прибавляет громкость, позволяя песне про красивых людей с красивыми проблемами{?}[Lana Del Rey - Beautiful People Beautiful Problems] заполнить каждый уголок салона автомобиля.

Гермиона отмечает, что Дейзи хорошо держится за рулем, хотя весь учебный год не водит автомобиль. Хотя… Кто знает? Может, у нее была возможность оказаться в пути во время зимних праздников. Она упоминает в письме, что наведывается домой к бабушке Тедди на несколько рождественских дней.

Есть вероятность, что Бо и Роджер находят способ колесить по почищенным дорогам магического города и за его пределами, пока Андромеда самозабвенно думает, будто четверо подростков просто гуляют по заснеженным улицам волшебного мира.

Дейзи переключает передачу и добавляет газу, но Гермиона ни капли не сомневается в ее способностях. Она откидывается на спинку сидения и наслаждается моментом. Лана поет о том, как мужчина в рубашке покоряет ее сердце, и Гермиона в который раз отмечает, как хорошо маггловская певица чувствует всеми фибрами души тонкие и витиеватые чувства своих слушателей.

— Я останусь дома, мам, — внезапно произносит Дейзи, глядя на дорогу.

Гермиона тянется к динамику и несколько раз тычет по кнопке рядом, убавляя громкость. Убрав за ухо волосы, она смотрит через желтовато-золотистые линзы солнечных очков на правильный профиль дочери.

— А как же Тедди? — единственное, что спрашивает Гермиона.

Знает, что если Дейзи принимает решение, ее уже никак не сдвинешь с намеченного пути. Она жмет плечами.

— Потом, — коротко отзывается она.

Больше вопросов Гермиона не задает. Понимает, что дочь на них не ответит, а ставить ее в неловкое положение Гермионе не хочется. Она чувствует материнским сердцем, что что-то не так у Дейзи в ее взаимоотношениях с Тедди. Когда девчонке было пятнадцать, она порхала от одного только упоминания Люпина.

Сейчас этого трепета она не видит. Гермиона только надеется, что ей удастся поговорить с ней позднее по этому поводу. Она не хочет, чтобы сердце дочери было разбито. Однако, если такое случится, она хочет быть рядом.

Гермиона не желает ей своей судьбы. Не хочет видеть ее рыдающей на лестнице в красивом платье, пока она снимает туфли, купленные на собственные сбережения по баснословной цене ради такого события.

Думая о вещах насущных, связанных с ее ребенком, Гермиона даже не замечает, как вдалеке уже виднеется знакомые массивные ворота с железными прутьями. Передав свою идентификационную карточку мужчине возле шлагбаума, они трогаются с места, въезжая во двор.

Гермиона коротко рассказывает, куда нужно поворачивать, и Дейзи послушно подъезжает к нужному зданию, паркуясь недалеко от двери. Заглушив двигатель, Дейзи отстегивает ремень безопасности и снимает солнечные очки, глядя перед собой.

Мелодичный голос Ланы затихает, в машине воцаряется тишина, но лишь на мгновение.

— Мне следует быть к чему-нибудь готовой? — задает вопрос Дейзи, по-прежнему глядя перед собой.

Гермиона оборачивается и сглатывает. Ох, Мерлин, доченька, как бы мне хотелось, чтобы ты не испытывала тех болезненных эмоций, которые я вижу на твоем лице.

— К безразличию, — негромко отзывается Гермиона сиплым голосом.

Дейзи какое-то время смотрит перед собой, после чего на мгновение смотрит на маму и кивает.

— Это несложно, я думаю, — таким же тихим голосом отвечает она.

Они выходят из машины одновременно и закрывают двери. Дейзи ставит автомобиль на сигнализацию и кладет ключи в задний карман джинс. Они не успевают пройти и трех шагов, из дверей необходимого им здания выходит мужчина в белом халате. Дейзи даже чуть вздрагивает и непроизвольно останавливается.

Не она одна замечает, как этот человек похож на ее отца.