— Понимаю, — кивает Гермиона, сильнее скрещивая на груди руки. — Сама терпеть не могу людей, — немного язвительно отзывается она.

В запястье Рольфа тычется мокрым носом пес и слабо скулит. Он определенно требует внимания, и Гермиона понимает, что отнимает у магозоолога драгоценное время. В приемной сидит целая очередь, а добродушный Рольф уделяет ей золотые минуты.

— Значит, вы мне не поможете, — решает не томить его Гермиона, поднимая взгляд.

Рольф смотрит в золотисто-карие, уставшие глаза волшебницы и прилагает все усилия, чтобы сказать правду. Чтобы сделать невозможное. Чтобы отказать человеку, который просит о помощи. Ох, Мерлин.

— Я сожалею, — сводит мужчина на переносице брови.

Гермиона замечает веснушки на крыльях его носа.

— Но нет.

— Ясно, — тут же кивает Гермиона. — Спасибо, — опускает она ладонь на ручку двери, — спасибо, что потратили мое время.

Гермиона не оборачивается, не прощается с Лесли, только вылетает из заведения, глядя себе под ноги. Она чувствует себя ужасно. Она обижает человека своей резкостью, который ничем ей не обязан.

— Проклятье, — злится девушка сама на себя, чувствуя подступающий к горлу ком.

Гермиона мысленно дает себе десятки пощечин. Время! Она упоминает о том, что он тратит ее время, хотя сама только и делает, что пытается убить каждую минуту собственными руками! Она испытывает жгучую неприязнь к себе.

Гермиона умудряется так обидеть такого светлого человека с большим сердцем! Да что со мной такое?! Я никогда себя так не вела! Она продолжает ругать себя, когда идет вдоль тротуара, не разбирая дороги, после чего, блуждая в своих мыслях, с размаху в кого-то врезается.

— Ох! — стискивает Гермиона зубы от сильного удара плечом. — Я прошу прощения! — машинально хватается она за худые предплечья какой-то волшебницы. — Я не заметила вас, прошу меня…

Гермиона поднимает взгляд и в изумлении смотрит в лицо случайной прохожей. Светлые глаза выглядят старше, белесые волосы струятся почти до самой поясницы. На ней голубая безрукавка широкой вязки и белая рубашка не по размеру, потому что у нее подвернуты рукава.

Длинная юбка скрывает щиколотки, из-под нее виднеются только остроносые замшевые ботинки.

— Полумна? — немало удивляется Гермиона. — Полумна, это ты?

— Здравствуй, Гермиона, — безмятежно улыбается она.

Только тонкие паутинки морщинок вокруг глаз выдают ее возраст. Тоже самое можно сказать и о Гермионе. Полумна смотрит в карие глаза давней подруги медленно и осторожно.

— Как ты? — спрашивает она.

Гермиона неопределенно жмет плечами, обхватывая себя руками. Ей, почему-то, хочется закрыться ото всех. Даже от Полумны, хотя она не из тех людей, от кого следует закрываться.

— Хорошо, — кивает она.

Полумна внимательно смотрит на Гермиону.

— Какое у тебя магическое существо? — спрашивает она.

Гермиона озадаченно хмурится.

— Я просто видела, как ты выходила, — объясняет она. Девушка заметно расслабляется. — Я там работаю, слегка опаздываю, но… Это ерунда, — жмет она плечами. — Если хочешь, можем немного пройтись. Мы давно не виделись.

Гермиона чуть склоняет голову, поджимая губы. От Полумны веет теплотой и спокойствием, почти волнами от нее исходит доброжелательность и свет. Гермионе просто хочется задержаться рядом с ней подольше, потому что ей даже дышать легче.

— Можно, — кивает она.

Они медленно начинают шагать вдоль узкого тротуара. Им навстречу никто не идет, а с другой стороны дороги бредет всего пара человек. Три часа дня, ничего удивительного. Обычно люди работают в это время, а не находятся в бессрочных отпусках.

— Почему наведывалась к магозоологу? — повернувшись, задает вопрос Полумна.

Гермиона смотрит себе под ноги, стараясь не наступать между плитками, иначе это подпишет ей безоговорочный проигрыш.

— Мне дали визитку и… — сразу хочет открыться Гермиона, как во времена юношеской наивности, но тут же осекается, — да, не столь важно. Врач все давно больше не занимается этим…

— Психологической помощью? — спокойно спрашивает Полумна.

Гермиона останавливается, почти с ужасом глядя на нее.

— Да, — заторможено отвечает она, — да, как ты узнала?

Полумна спокойно улыбается. Теплый ветер треплет ее светлые волосы. Совсем не похожа она на тридцатишестилетнюю, больше двадцати пяти ей просто невозможно дать. Девушка заводит за ухо прядь.

— Я давно здесь работаю, — объясняет она.

— Понятно, — кивает Гермиона.

Они молчат, пока идут рядом. Гермионе приятна эта тишина. Полумна снова оборачивается.

— И ты хотела получить помощь или порадовать человека, который тебя сюда направил? — спрашивает она.

В этот раз Гермиона действительно оказывается не на шутку напугана. Сделав шаг в сторону, она останавливается и снова скрещивает на груди руки, с подозрением глядя на давнюю знакомую.

— Ты как это делаешь? — старается разобраться она.

Полумна чуть улыбается.

— Я всегда хорошо понимала людей, — Гермиона чувствует, как снова расслабляется даже от тембра ее голоса, — с возрастом стало получаться еще лучше. Я буквально… вижу чувства. Даже те, что люди пытаются скрыть глубоко внутри.

— Это пугает немного, — откровенничает Гермиона, — но ты права, да, я… Хотела порадовать свою подругу.

Полумна, чуть склонив в сторону голову, продолжает смотреть в глаза Гермионе.

— Тебя сюда не только это привело, — рассказывает она. — Еще другое… Что-то печальное, — непроизвольно касается своей грудной клетки Полумна, — вот тут.

Гермиона чувствует мурашки вдоль позвоночника, но они проходят сразу же, как Полумна мягко касается ее запястья всего на мгновение. Кажется, даже звон в ушах проходит и головная боль становится тише. Или она себе просто это внушает? Гермиона хмурится.

— Ты можешь ничего мне не рассказывать, если не хочешь, — снова начинает идти вперед Полумна, заложив руки за спину, — мы же с тобой не лучшие подруги.

Гермиона вмиг начинает чувствовать себя неловко.

— Прости мне мою прямолинейность, — буквально через пару секунд оборачивается к ней девушка.

Гермиона жмет плечами.

— Да, — делает она паузу, — ничего… Я просто…

И она чувствует, как слова готовы потоком хлынуть с ее языка.

— Просто я искала, чем занять себя, — продолжает Гермиона идти только по плиткам, — начальник к работе не подпускает, с отпуском я не в ладах, потому что привыкла работать, особенно, в последние месяцы, а дочь приедет только послезавтра. Вот я и приехала сюда, чтобы, — Гермиона переводит дух, на мгновение перестав тараторить, — убить время…

— Твоя душа болит, Гермиона, я чувствую, — мягко произносит Полумна. — Она болит о близком тебе человеке.

Носок туфли попадает на границу между плитками. Гермиона понимает, что это поражение.

Она поднимает взгляд. Гермиона не знает, почему так происходит, но она испытывает острую потребность просто сказать о том, кто ее действительно беспокоит, потому что ее тревог не слышат.

— Мой муж, — выдыхает Гермиона, глядя девушке в глаза. — Только это… долгая история.

Полумна коротко кивает и останавливается.

— Я понимаю, что ты не хочешь рассказывать, — кивает она, — но это ничего.

Гермиона даже не замечает, как они подходят к ее машине. Она не успевает понять, сама она добирается до нее или Полумна ее приводит. Неужели можно настолько хорошо чувствовать других людей или у Гермионы просто разыгралось воображение? Ее все равно радует, что разговор можно закончить.

— Я рада была увидеться, Полумна, — достает Гермиона ключи, открывая дверь.

Она чувствует себя спокойно и взволнованно одновременно. Это вообще возможно?

— Я тоже, — улыбается девушка.

Гермиона садится в машину и, помахав на прощание, трогается с места, пребывая в смешанных чувствах.

— Это ничего, Гермиона, — глядя ей вслед, произносит вслух Полумна. — Я уже увидела всё, что мне нужно.

Автомобиль скрывается за поворотом. Полумна направляется на работу, и ей кажется, что разовое опоздание на двадцать минут в данном случае играет большую роль для человека, из-за которого она задерживается.