Северус смотрит в глаза Августу еще какое-то время, а затем отворачивается. Август сжимает губы. Он сдается в собственных глазах, буквально разочаровывается в самом себе и своей двадцатилетней врачебной практике, потому что снова ошибается. Он уже собирается встать с места и уйти, как вдруг…

Северус выбирает буквы на своей табличке.

Август даже дыхание задерживает, во все глаза глядя на то, что происходит. Северус начинает выкладывать на поле слово. Целитель терпеливо ждет и, когда мужчина заканчивает, Август привстает с места, чтобы прочесть результат.

— «Теполодно», — читает он и тут же все понимает. — Тепло и холодно. Неплохо, мистер Снейп, — хмыкает он, — по два балла за букву, значит, в целом, восемнадцать. Счет открыт, — ставит он пометку в блокнот, — но ставлю на то, что вам меня не обыграть. Тут я просто дока, — с наигранным самодовольством замечает он.

В общем холле негромко гудят пациенты. Кто-то играет в нарды, что-то в одиночестве читает, кто-то гуляет во дворе. Только в углу комнаты врач и его пациент играют в слова.

Забавно то, что никто, кроме Августа Сепсиса, не понимает, насколько это важно.

На другом конце Британии в этот самый момент Гермиона ходит по комнате, наворачивая круги, и не выпускает из своей руки мобильного телефона, вынуждая абонента вести разговор почти битый час.

— Блейз, прошу тебя, — в сотый или тысячный раз умоляет она.

Молодой человек на том конце провода вздыхает.

— Нет, Гермиона, не надо ехать в офис, — терпеливо повторяет он. — Если отец узнает, он с меня три шкуры спустит, — объясняет он.

Гермиона закатывает глаза и нервно сжимает руку в кулак, наворачивая очередной круг по спальне. Кажется, еще пара десятков таких хождений, и в дорогом ковре появятся дыры.

— Блейз, — вздыхает она.

— Отец строго запретил подпускать тебя к работе, — не отступает он.

Гермиона всплескивает рукой, шлепая себе по бедру.

— Но почему?! — от непонимания злится она.

— Потому что он беспокоится за тебя, — тут же отвечает он. — И я тоже.

Девушка сжимает зубы и пропускает между пальцами волосы, зачесывая их назад. В комнате уже просто нечем дышать. Подбежав к окну, она ловким движением открывает его. Теплый летний воздух врывается в дом. Первый день лета полностью оправдывает свое название.

— Дай мне приехать хотя бы на день, я с тобой квартальный доделаю, — не слышит его девушка. — Уверена, что ошибок не миновать и…

— Я уже сделал его, — тут же отвечает парень.

— Да чтоб меня, — злится девушка.

Блейз шумно вздыхает.

— Гермиона, я не знаю, что случилось, но, пожалуйста, — умоляет он, — сделай так, как говорит отец. Он обеспокоен, — Блейз делает паузу, — он очень обеспокоен твоим состоянием, поэтому, пожалуйста, будь в отпуске столько, сколько потребуется.

Гермиона обессиленно закидывает голову назад и закрывает глаза.

— Отец сказал, что, в противном случае, запечатает вход для тебя.

Они какое-то время молчат. Гермиона облизывает пересохшие губы и нажимает пальцами на закрытые веки, чувствуя ломоту в каждой мышце тела. Разговор выматывает ее не хуже пробежки по утрам, которую она, к слову, давно не практикует в силу обстоятельств.

— Я поняла, — сдается она. — Как скажешь.

Гермиона почти чувствует по тишине на том конце провода, как Блейз сжимает губы и зажмуривает глаза.

— Удачи, золотая девушка, — напоследок произносит он.

Она сглатывает.

— Пока, Блейз, — и кладет трубку.

Гермиона бросает телефон в кресло и даже не следит за траекторией полета. Если упадет на пол, ей будет просто наплевать. Она кладет холодные ладони на горячую шею и опускает голову вниз. Тишина дома снова доводит.

Ей просто невыносимо находиться здесь одной в четырех стенах. К Джинни путь заказан, говорить ей сейчас с подругой не о чем, как ни прискорбно, а мусолить одно и тоже ей совершенно не хочется.

Запустив руки в задние карманы джинс, Гермиона уже собирается просто выйти во двор, потому что ничего другого просто не остается, как вдруг чувствует указательным пальцем в правом кармане какую-то вещицу.

Подцепив ее, Гермиона подносит карточку к глазам. Та самая истертая визитка, которую Джинни отдает ей пару дней назад. Гермиона смотрит на имя и адрес пару мгновений, а после бросает взгляд на часы.

Она понимает, что ей просто больше нечем заняться сейчас, а Джинни она пообещала, что к нему съездит. Так ей удастся скоротать время, ведь уже через два дня возвращается Дейзи. От одной только мысли об этом у нее на губах играет легкая улыбка.

Так она и сделает.

Забрав ключи от машины, Гермиона спускается по винтовой лестнице вниз.

Проверив адрес местонахождения в навигаторе трижды, Гермиона жмет плечами, и умная машина прокладывает путь. В дороге ей снова становится спокойнее. Гермионе порой кажется, что вождение — лучшая помощь из всех возможных.

Солнце не светит в лобовое стекло, что ее безмерно радует. Солнечные очки она не надевает, а окно не беспокоится открывать шире. Спустя час дороги она даже включает негромко радио, настраиваясь на какую-то волну, где крутят без конца простенькие песни.

Голос в навигаторе оповещает о том, что она скоро прибудет.

Гермиона заезжает в небольшой пригород с разношерстными частными домами. Кажется, она бывала уже здесь. Давно, но бывала. Ее догадки подтверждаются, когда она ненадолго тормозит у одного из домов.

Если быть точным, это уже вовсе не дом, а лишь участок. Знакомая дворовая собака, совсем старая, бродит по обломкам разрушенного здания. Недалеко от поваленного забора стоит выцветшая табличка «Продается».

Именно из этого дома Гермиона забирает Эванжелину одиннадцать лет назад, когда последний хозяин эльфийки отдает свою душу Мерлину. Кажется, участок так и не смогли продать. Может, это и к лучшему. На чужих костях грешно строить что-то новое.

Гермиона отворачивается и плавно выжимает газ, продолжая путь. Не проходит и десяти минут скитаний по узким улочкам, как механический голос произносит заученную фразу:

— Вы прибыли.

Девушка тормозит и глушит двигатель. Она хмурится, когда выглядывает из окна, глядя на место назначения. Отстегнув ремень безопасности, Гермиона достает из сумки карточку и сверяет адреса. Кажется, все верно.

Это ставит в еще большее замешательство.

— Может, они переехали, — зачем-то произносит вслух девушка, пожав плечами. — Плевать, — вздыхает она, — наведаюсь просто для того, чтобы Джинни доказать, что была здесь.

Захватив сумку, Гермиона выходит из машины и ставит ее на сигнализацию. Посмотрев по сторонам, девушка перебегает через дорогу и, не испытывая сомнений, толкает от себя дверь.

Звенит колокольчик под потолком.

Гермиона непроизвольно морщит нос, когда переступает порог. Запахи стоят настолько непривычные, что даже слегка мутит. На креслах ожидания сидят волшебники и волшебницы, да только руки у них не пустые.

Одна совсем юная волшебница лет девяти сидит с прозрачным аквариумом, в котором Гермиона признает глизня. Рядом с ней посапывает колдунья в летах с демимаской, огромные и темные глаза которой с искренней внимательностью смотрят на вошедшую гостью.

Шерсть демимаски кажется Гермионе слишком короткой. Возможно, поэтому хозяйка и приводит ее сюда.

Худощавый мужчина с острым носом, на котором висят очки в тонкой оправе, гладит сидящего у него на поводке джарви, глазки-бусинки которого с прищуром смотрят на Гермиону. Хозяин что-то бубнит зверьку, но тот его определенно не слушает, после чего встает на задние лапы и открывает пасть.

— Дрянная девка! — рявкает зверек. — Дрянная! Дрянная девка!

Хозяин заливается стыдливым румянцем и прерывает поток брани питомца, тут же подсовывая ему какую-то еду. Зверек успокаивается, а мужчина в извиняющем жесте кивает Гермионе, на что та просто машет рукой. Она слышала об этих зверьках.

И о том, что набираются они таких фразочек от своих хозяев.