— А как иначе ему его побороть? — спрашивает он. — Закапывая глубоко в себе проблему, мы ее не решаем, — объясняет Август. — Только заставив ее выбраться на поверхность, мы можем решить ее, столкнувшись лицом к лицу.

Марианна нетерпеливо вздыхает, сжимая на мгновение зубы. Август говорит правильные вещи, да только толку от его слов никакого. Она действительно порой не понимает принцип его лечения.

— Но ему же не становится лучше, — настаивает она. — Это только причиняет ему боль.

— Ошибаешься, — не соглашается с ней Август. — Это заставляет его очнуться.

Девушка теряет запал своего праведного негодования и закрывает рот, шумно выдохнув через нос. Он опять прав. Ох, Мерлин, и за что ты подкинул мне в жизнь именно этого человека. С ним же невозможно разговаривать.

— И что вы думаете делать дальше? — задает Марианна резонный вопрос.

Август делает глоток чая и немного морщится. За разговорами он остывает, а целитель холодный сладкий чай терпеть не может, только горячий пьет. Причем исключительно горячий, чтобы даже пищевод обжигало.

— Я буду разговаривать с ним, — просто отвечает он.

Марианна, не сдержавшись, фыркает, скрещивая на груди руки. Брови Августа ползут вверх от такой реакции, и девушка тут же берет себя в руки, потому что моментально вспоминает, как он осаждает ее десятью минутами ранее.

— Да бросьте, мистер Сепсис, — старается смягчить она ответ, — он же два месяца молчит. С чего вы взяли, что именно сейчас он начнет говорить с вами?

— Кто тебе сказал, что он будет говорить? — не понимает он. — Говорить буду я.

Марианна морщит брови.

— Кажется, вы немного позабыли смысл слова «разговор», — снова начинает злиться она. — Это когда в дискуссии участвуют двое, мистер Сепсис.

Август устало смотрит на девушку. Она действительно мыслит крайне узко для данной профессии. Его поражает, что она не понимает очевидных вещей. Он и не собирается говорить с Северусом о том, что случилось.

Он хочет просто говорить с ним. Хочет, чтобы Северус его иногда слушал. Это еще один маленький шаг после терапии рисования, плавно вплетенный в общий процесс лечения, который Август продумывает не первый день и даже не первую неделю.

Август осознает, что не сможет объяснить ей глубинные методы его работы. Она же просто медсестра.

— Мистер Сепсис, вы сегодня обедали? — вдруг спрашивает она.

Август поднимает взгляд на девушку и хмурит брови. С чего вдруг такие вопросы с ее стороны? Мужчина недолго молчит.

— Кажется, нет, — рассеянно отвечает он, обескураженный внезапным вопросом. — Почему ты спрашиваешь?

Марианна неопределенно жмет плечами, потупив взгляд.

— Просто спросила, — отзывается она.

В молчании они сидят пару долгих мгновений. Августу молчать с Марианной не нравится, есть в ней что-то такое, что отталкивает его. И дело тут не только в профессиональной сфере. Девушка она нескладная, неоднозначная. Очень худая, как тростиночка, и высокая. В ней нет той очаровательной женственности, присущей девушкам ее возраста.

Порой Август даже забывает о том, что она противоположного пола. Он воспринимает ее только как коллегу. Исключительно. Иногда ему кажется, что она только здесь, в Мунго, и существует, а за его пределами этой волшебницы просто нет.

— Мне надо поработать, — встает Август с места. — Еще увидимся.

Марианна смотрит в его удаляющуюся спину, не сводя взгляда с усталых, слегка сутулых плеч, и не понимает, как ей объяснить собственные слова и поступки. К своему чаю она так и не прикасается.

Холодный чай пить не любит.

Август наблюдает за Северусом еще пару дней. Следит за его поведением в «Кругу дружбы», смотрит на его состояние на других плановых процедурах. За завтраком он замечает, что Северус съедает половину тоста, и едва подавляет в себе радость. Значит, он не ошибается.

Получается, терапия рисования, которая непроизвольно оказывается шоковой, дает свои плоды. Он решает сегодня приступить к своему следующему этапу лечения, не думая о рисках.

Больше времени терять нельзя.

Северус сидит в углу гостевой общей комнаты, не слушая приглушенный шум других пациентов. Он смотрит в окно, опустив ногу на ногу. Руки мужчины брошены на бедра ладонями вверх. Он слышит, как кто-то подсаживается за его стол.

Мужчина оборачивается.

— Здравствуйте, мистер Снейп, — кивает Август и присаживается на стул напротив, опустив перед собой деревянную коробку с настольной игрой.

Северус бросает на целителя безразличный взгляд.

— Знаете, говорят, что «Игра в слова» — одна из самых забавных в мире, — начинает он, открывая коробку. — Ведь в этой игре нет «неправильных» слов, — вываливает он содержимое.

На поверхность стола высыпаются деревянные квадратики с темными буквами. Август начинает переворачивать каждую из них рубашкой вверх. Северус молча смотрит на то, что он делает.

— Здесь каждое слово правильное, — продолжает он. — Например, — он задумывается, — «прекрашное», — чуть улыбается он. — Скажете, что нет такого слова? — смотрит он на Северуса. — Ошибаетесь, есть.

Август кладет поле для игры перед ними и достает платформы букв для участников.

— Я расскажу вам, что такое «прекрашно», — кивает он. — Поступив в одиннадцать лет в Хогвартс, я осознал, что странный ребенок.

Северус все еще смотрит на то, как Август бегло переворачивает оставшиеся буквы.

— Все вокруг считали магию прекрасной, а я ее боялся, — смотрит он на своего пациента, — всех к ней тянуло, а меня она отталкивала, — объясняет он.

Август перемешивает буквы.

— Выставите буквы сами или мне помочь? — прерывает он свой рассказ и, зная заранее отсутствия ответа, просто кивает. — Обещаю не подсматривать.

Целитель начинает выбирать буквы и ставить то на табличку Северуса, то на свою.

— Когда я выбрал медицину, многие отнеслись к моему выбору скептически, особенно отец, — не прерывает своего рассказа Август. — Видел меня юристом, — он чуть морщится, — никогда не любил офисную работу.

Северус бросает быстрый взгляд на целителя, но тут же опускает его вниз.

— Только когда я вышел на практику, я понял, почему выбрал медицину, — кивает Август. — Я был единственным стажером-практикантом, кто настаивал на маггловских методах медицины, потому что очень этим увлекся, особенно на старших курсах, — кладет еще по букве Август. — Как итог, — смотрит он на Северуса, — я стал первым целителем Мунго с опытом создания швов иглами вручную, а не с помощью магии. И по-прежнему таким остаюсь, потому что молодые целители боятся маггловской медицины.

Он недолго молчит.

— То, что других пугает, для меня является прекрасным, — заканчивает он мысль.

Август переводит дух, раскладывая оставшиеся для игры буквы, и откидывается на спинку стула, глядя на своего пациента.

— Я вот к чему веду, мистер Снейп, — целитель даже не ждет, что Северус посмотрит на него, — ваше состояние кажется мне точно таким же, — старается подобрать он слова. — Вы не хотите показать мне, что за вашим состоянием стоит какой-то поступок, — он ненадолго замолкает, — прекрасный и страшный одновременно.

Август не ожидает, что Северус отреагирует, но он поднимает взгляд, и глубокая темнота пациента смотрит на него под новым углом. Так, словно Август понимает что-то такое, что сам Северус долгое время старается скрыть.

— Я продолжу разговаривать с вами, мистер Снейп, если вы не против, — не прерывает Август зрительного контакта, — продолжу вас навещать даже не как врач, потому что вы не кажетесь мне пациентом с такой же ситуацией, как у всех других в группе красных браслетов.

Август все еще смотрит в глаза своего пациента и с каждой последующей секундой ему кажется, что его доводы не лишены истины. Что он наконец нащупывает ту самую, необходимую нить для лечения Северуса, которую он так старательно прячет от него все эти недели.

— Позвольте помочь вам, Северус, — наконец заканчивает он.