— Дочь потерял, — глухо отзывается он, глядя куда-то в сторону.

Северус кивает. Он не знает подробностей, но в голосе Ховарда очень много безмерной печали. Даже не вяжутся эти проскользнувшие нотки с его образом неотесанного грубого парня, который определенно привык по жизни к тяжелой работе.

— Как это произошло? — непроизвольно спрашивает он и тут же прикусывает язык.

Северус моментально вспоминает, как Ховард вступается за него на том «Кругу дружбы», упоминая о том, что горем своим человек не делится, если к этому не готов. Ведь он даже не узнает у Ховарда, может ли он это рассказать.

Шувен чуть морщится, на мгновение сжимая губы. Он теряет дочь в январе этого года, но раны по-прежнему такие же свежие, как и тогда.

— Лейкемия, — отрывисто произносит он.

Северус замечает, как блестят глаза Ховарда, когда он поднимает на него свой взгляд.

— Мы живем в мире, который до краев забит магией, хрен ее задери, но, — он невесело улыбается, — волшебство Анни не спасло.

Ховард шмыгает носом и утирает его сжатым кулаком.

— Ей было семь.

Северус не замечает, как задерживает дыхание. На одно лишь мгновение он задумывается о том, что бы случилось с ним, если бы что-то подобное произошло с Дейзи. Одна только мысль об этом рвет его сердце на куски.

— А тебя что сюда привело? — старается отвести огонь от себя Ховард.

Северус сглатывает.

— Сын.

Ховард кивает, выражая сочувствие.

— Сколько ему было?

— Меньше минуты.

От неожиданности ответа лицо Ховарда принимает какой-то сероватый оттенок. Волшебник он не глупый, пусть и грубоватый немного. Понимает головой, что Снейп этот лишается не только своего ребенка, но и времени, которое у него могло с ним быть.

Ховард перекладывает папку с документами из правой руки в левую.

— На обеде увидимся? — не то спрашивает, не то констатирует факт мужчина, протягивая вперед руку.

Северус обычно рук не пожимает. Эта привычка с ним по жизни, но… Сейчас он наступает на горло собственной гордости, потому что понимает, что в этом рукопожатии нуждается не только Ховард, но и он сам.

— Да, — соглашается он.

И они жмут друг другу руки.

За окном простирается двадцать седьмое августа, когда целитель Сепсис просит Марианну подготовить две папки документов на выписку. Девушка с искренней улыбкой бросает все текущие дела, чтобы выполнить это поручение.

Гермиона ходит по комнате и постепенно собирает оставшиеся по мелочи вещи в сумку. Северус наконец получает обратно свою полностью восстановленную мантию, которую Август все это время бережно хранит в своем кабинете на вешалке.

С утра пораньше он снова возвращает своему лицу привычную гладкость, и от этого вновь чувствует себя увереннее.

— Кажется, я все собрала, — забирает она за уши волосы и оборачивается. — Ты готов?..

Она непроизвольно замирает на месте, и теплая улыбка трогает ее губы. Она так давно не видит его в неизменной темной мантии, что успевает даже немного отвыкнуть. Гермиона подходит к нему и проводит пальцами по пуговицам на сюртуке.

— Что-то не так? — с легкой тревогой интересуется он.

Гермиона поднимает взгляд.

— Нет, — мягко улыбается она и касается его мягкой щеки. — Немного забыла, какой ты становишься величественный в привычном образе.

Северус дергает уголком губ в полуулыбке, чуть склоняясь вниз. Гермиона ведет кончиками пальцев по контуру его лица и убирает за ухо слишком длинную для него прядь волос.

— Надо мне будет тебя постричь, — замечает она и сводит на переносице брови, — а то еще пара сантиметров и будешь в хвост их забирать.

Северус так непривычно для себя ухмыляется.

— А потом всё, назад дороги нет, — почти серьезным тоном вещает она, — докторскую защитишь, в целители подашься…

— Мерлин, умоляю, — закатывает он глаза.

Гермиона улыбается и приподнимается на носочки, потянув его к себе. Она оставляет на его губах теплый поцелуй, прогнувшись в пояснице, чтобы быть ближе, и чувствует биение родного сердца.

— Ладно, — опускается она на полную стопу, открывая глаза, — погостили и хватит, да?

— Абсолютно с тобой согласен, — непроизвольно отвечает он.

Девушка в удивлении расширяет глаза. Он что, признал ее правоту без уверток?.. Северус вздыхает.

— Вырвалось, — оправдывается он, потянув ее за руку за собой.

— Ох, ну да, разумеется, — улыбается она, направляясь за ним следом.

Возле стойки регистратуры их ожидает Август Сепсис, опустив руки в карманы белоснежного халата, и смотрит в стекло дальней двери выхода, слегка щурясь от солнечных лучей. Марианна суетится за стойкой.

— Отпускаете нас, целитель Сепсис? — глубоким баритоном интересуется Северус, когда они подходят к ним.

Август хмыкает, позволяя себе улыбку, и поворачивается к ним. Марианна суетливо кладет на стойку две раскрытые папки.

— Не очень хочется, — саркастично отзывается он, — но придется.

— В гостях, как известно, хорошо, но…

— Дома лучше, — заканчивает он за него. — Понимаю.

Они недолго молчат, глядя друг на друга. Северус прибывает в это учреждение, как самый тяжелый пациент, а покидает его, как хороший друг. Август искренне надеется, что они смогут продолжить дружбу. Горе, как известно, объединяет, но… Он хотел бы разделить с Северусом и его семьей не только это.

Счастье — эмоция куда более приятная.

— Нужна ваша магическая подпись, — произносит Марианна, — вот здесь, пожалуйста.

Гермиона и Северус одновременно взмахивают палочками, и документы светятся пару мгновений, подтверждая подпись своих владельцев. Август переводит взгляд на Гермиону, она смотрит на него в ответ.

— Спасибо, — чуть нахмурив брови, отзывается она. — Спасибо за… всё. За всё, что вы сделали для нашей семьи.

Она сглатывает.

— И простите мою грубость, — жмет она плечами и забавно морщит нос, — я не всегда такая.

Август искренне улыбается и чуть кланяется.

— Вам спасибо, — отзывается он, — за доверие.

Август переводит взгляд на Северуса и протягивает ему руку. И в этот раз Северус даже не колеблется. Он считает, что это добрый знак.

— Не пропадай, — просит Август, пожимая его руку.

— Не стану, — искренне отвечает он, сжимая ладонь целителя в ответ.

Северус кивает и, выпустив руку друга, направляется в сторону выхода. Август впервые на своей памяти с таким легким и одновременно тяжелым сердцем отпускает домой своих пациентов. Он понимает, что это еще далеко не всё.

В стенах Мунго царит одна атмосфера. Люди, окружающие их, понимают ситуацию, в которой они оказываются, помогают им и не задают неправильных вопросов. Сейчас им придется вернуться в свой повседневный мир. Там будут близкие им люди, друзья и родственники, которые могут не контролировать свои слова и эмоции.

Им предстоит тяжелая работа, но…

Август уверен, что они справятся. Конечно, справятся.

— Тебе жаль, что они уходят, Август? — опустив локти на стойку, интересуется Марианна. — Тебе хотелось бы, чтобы они подольше остались?

Август оборачивается. Марианна наконец прекращает прятать под шапочкой свою прелестную темную челку, и от этого она становится еще красивее. Мужчина опускает руки на стойку и целует девушку в макушку.

— Да Мерлин упаси, — ухмыльнувшись, отзывается он и, похлопав ладонью по стойке, направляется в большой зал к своим пациентам.

Северус выходит из здания, держа руку Гермионы в своей, и направляется в сторону машины, двигатель которой, как он думает, никогда уже не станет заводить. Гермиона удивленно поднимает брови.

— Твоя машина? — не верит своим глазам девушка. — Она что, все это время была здесь?

— С апреля, — подтверждает Северус, когда они останавливаются напротив нее. — Думаю, стоит ее продать. Как считаешь?

Северус оборачивается, наблюдая за ее эмоциями. Девушка поджимает губы, а затем просто жмет плечами.

— Думаю, да, — наконец отзывается она. — Хорошая мысль.